Шэнь Сихэ чувствовала глубокую благодарность к Гу Цинчжи. Возможно, из-за того, что ей была известна история жизни этой женщины, она проявляла некоторую предвзятость во всем, что касалось ее памяти.
Она повернула голову и посмотрела на Сюэ Цзинцяо, которая забавлялась с Дуаньмином. Взгляд Шэнь Сихэ был туманным, словно она погрузилась в свои мысли.
— А-цзе, что с тобой? — Сюэ Цзинцяо была очень чувствительна и мгновенно заметила перемену в настроении Шэнь Сихэ.
— Цяо-Цяо, ты и твой а-де…
— У меня нет а-де, — холодно оборвала ее Сюэ Цзинцяо, не дав Шэнь Сихэ договорить. Однако после этих слов она неловко поправилась: — Сейчас… сейчас у меня нет а-де.
Она не любила Сюэ Хуо. Тот использовал ее до конца, и за эти годы она сполна вернула ему долг за то, что он произвел ее на свет.
Ей нравился а-де Шэнь Сихэ. С тех пор как Сюэ Цзинцяо обручилась с Шэнь Юньанем, ван Северо-Запада, присылая подарки дочери, никогда не забывал и о ней. Прежде никто и никогда не помнил о ней вот так, постоянно. Даже когда она жила у двоюродного дедушки и двоюродной бабушки, она никогда не расставалась с ними надолго.
Поэтому ван Северо-Запада и Шэнь Юньань стали первыми, кто дарил ей подарки на каждый праздник и думал о ней, заполучив какую-нибудь редкую вещицу. Было так приятно чувствовать, что о тебе постоянно помнят. Она все больше и больше любила а-цзе и ее семью.
Ей хотелось бы, чтобы церемония совершеннолетия наступила уже завтра, чтобы поскорее стать частью семьи Шэнь.
Думая об этом, Сюэ Цзинцяо спросила:
— А-цзе, когда я выйду за твоего А-Сюна, смогу ли я остаться в столице, чтобы сопровождать тебя?
— Разве ты не собиралась отправиться на Северо-Запад, чтобы присматривать за ним вместо меня? — Шэнь Сихэ не понимала, почему Сюэ Цзинцяо вдруг захотела остаться.
— Я хочу быть рядом с а-цзе… и еще хочу часто получать подарки, — последнюю фразу Сюэ Цзинцяо произнесла совсем тихо.
Шэнь Сихэ расслышала ее и улыбнулась:
— В следующем году я сама выйду замуж. После свадьбы мне придется жить в Дунгуне, и я не смогу часто его покидать. Я не смогу призывать тебя во дворец каждый день, а если ты останешься в доме цзюньчжу одна, тебе будет слишком одиноко, и я буду за тебя беспокоиться. Когда ты уедешь на Северо-Запад, я все равно буду часто присылать тебе подарки, а ты сможешь отправлять что-нибудь мне в ответ.
Сюэ Цзинцяо подумала, что так будет даже лучше, и с улыбкой закивала. Она невольно подперла щеки руками:
— Как же хочется поскорее выйти замуж.
Глядя на ее мечтательный вид, Шэнь Сихэ не удержалась от смеха.
— Цяо-Цяо, твоя а-цзе, возможно, собирается выступить против твоего а… министра Сюэ, — поправилась Шэнь Сихэ. Она не хотела портить отношения с Сюэ Цзинцяо и решила предупредить ее заранее, чтобы та не оказалась в затруднительном положении.
— Правда? — глаза Сюэ Цзинцяо засияли, как звезды. — А-цзе, как ты собираешься с ним поступить? Лишишь его должности или велишь отрубить голову?
Шэнь Сихэ: «…»
Этот восторженный, жаждущий участия вид заставил Шэнь Сихэ и плакать, и смеяться одновременно.
— Пусть лишится должности, — беспомощно произнесла Шэнь Сихэ. — Если его казнят, тебе придется соблюдать траур, и тогда ты не сможешь поскорее выйти замуж за моего А-Сюна.
Хотя Сюэ Цзинцяо и отдали в другую ветвь семьи, факт того, что Сюэ Хуо был ее биологическим отцом, нельзя было стереть. Если бы он умер, Сюэ Цзинцяо пришлось бы как минимум год соблюдать траур, чтобы исполнить долг сыновней почтительности.
— Тогда нельзя давать ему умереть! — поспешно воскликнула Сюэ Цзинцяо. Она вовсе не горела желанием носить траур по Сюэ Хуо.
Пусть он умрет после того, как она выйдет замуж, тогда ей не придется соблюдать эти правила!
Она ненавидела Сюэ Хуо и готова была сама его убить. В тот год, когда с ней обошлись подобным образом, он не заступился за нее, а вместо этого использовал случившееся, чтобы выгадать для себя выгоду у клана. Получив желаемое, он запретил ей даже вспоминать о той обиде, чтобы люди не подумали, будто он жаден и не держит слова.
Чтобы она перестала сходить с ума из-за того случая, он запирал ее, осыпал проклятиями и даже лишал еды!
Стоило ей только вспомнить об этом, как в ней вспыхивало желание погибнуть вместе с ним. Если бы не встреча с двоюродной бабушкой, она бы точно убила отца и покончила с собой.
— Цяо-Цяо.
Настроение Сюэ Цзинцяо внезапно изменилось, ее взгляд стал тяжелым и мрачным, а все тело окутала густая аура ярости.
Шэнь Сихэ привлекла ее к себе и обняла:
— Все хорошо, все в порядке, у тебя есть а-цзе. За то, как он обижал тебя, а-цзе заставит его расплатиться.
Под тихие и ласковые утешения Шэнь Сихэ Сюэ Цзинцяо наконец успокоилась. Она беззащитно и жалобно прижалась к Шэнь Сихэ, не мигая глядя в одну точку, словно испуганный маленький кролик, для которого объятия а-цзе стали тихой гаванью.
Шэнь Сихэ чувствовала досаду: похоже, между Сюэ Хуо и Сюэ Цзинцяо было гораздо больше вражды, чем она смогла разузнать в ходе своего расследования. Она не могла расспрашивать дальше, чтобы не бередить раны Сюэ Цзинцяо, и решила лишь впредь быть осторожнее и не упоминать этого человека при ней.
Такая реакция девушки придала Шэнь Сихэ решимости — по отношению к Сюэ Хуо не стоило проявлять милосердия.
Сюэ Хуо занимал пост министра кадров уже пять лет. За это время он взял немало взяток и отобрал для службы множество бездарных людей. Он полагал, что действует безупречно, но на самом деле за его спиной стояла семья Сюэ, и, пока не случалось крупных провалов, никто не желал враждовать с ним.
Шэнь Сихэ быстро нашла на местах одного коррумпированного чиновника, который ежегодно получал высшие оценки на аттестациях только потому, что давал взятки Сюэ Хуо. Всего за шесть лет он сумел стать управляющим уезда, пусть и самого захудалого.
То, как она подготавливала дела, не могло укрыться от глаз Сяо Хуаяна, который постоянно следил за ней. Заметив, что она собирается нанести удар по Сюэ Хуо, Сяо Хуаян был крайне озадачен, ведь тот был родным отцом Сюэ Цзинцяо.
Не понимая причин, Сяо Хуаян пригласил ее в Дунгун и прямо спросил:
— Ю-Ю, зачем ты расставляешь сети для Сюэ Хуо?
Шэнь Сихэ опустила глаза и после долгого молчания ответила:
— Я была подругой по переписке с покойной Синь-ванфэй. Тем, кем я являюсь сегодня, я во многом обязана ее наставлениям.
Еще при прибытии в столицу она знала, что не сможет оставаться безучастной к делам, касающимся семьи Гу. Ей просто был нужен разумный повод для вмешательства.
— Ты делаешь это ради Синь-ванфэй? — Сяо Хуаян все еще не мог до конца в этом разобраться. — Только из-за того, что Сюэ Хуо проявил неуважение к Гу-гуну, ты, из благодарности к Синь-ванфэй, решила ударить по нему?
Шэнь Сихэ, которую он знал, была человеком крайне решительным и холодным. Даже если дело касалось Бу Шулинь, она не стала бы вмешиваться, пока та сама не попросит о помощи. Конечно, это могло объясняться уверенностью в способностях Бу Шулинь, но в этом была и доля ее отстраненного характера.
Синь-ванфэй умерла, и Шэнь Сихэ чувствовала, что за Гу Чжао некому заступиться. Даже при том, что Сюэ Хуо в итоге не удалось сделать из него козла отпущения, она не могла проглотить эту обиду. Насколько же важной должна была быть для нее Гу-ши из дома Синь-вана, чтобы она, с ее характером, так яростно вступилась за нее?
— Дянься, покойная Синь-ванфэй оказала мне милость воссоздания1, — только и смогла сказать Шэнь Сихэ.
Видя это, Сяо Хуаян не стал расспрашивать дальше:
— И что Ю-Ю хочет сделать с Сюэ Хуо?
— Он биологический отец седьмой нянцзы, я не хочу лишать его жизни. Пусть он потеряет должность и проведет остаток дней в ничтожестве.
Возможно, для Сюэ Хуо это было тяжелее смерти, ведь он был человеком, крайне дорожившим своей карьерой, и его жажда чинов и славы была непомерной.
— Ю-Ю, боюсь, ты не знаешь, что Синь-ван тоже начал действовать. И он жаждет смерти Сюэ Хуо, — произнес Сяо Хуаян.
- Милость воссоздания (再造之恩, zàizào zhī ēn) — образное выражение, означающее огромный долг благодарности за спасение жизни или полное изменение судьбы к лучшему. ↩︎
- Соблюдать траур (守孝, shǒuxiào) — конфуцианский обычай длительного траура по родителям, во время которого запрещалось вступать в брак. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
