Она забыла о существовании Сяо Чанцина. Тот еще на императорском совете защитил Гу Чжао, а поскольку он был человеком мстительным, то определенно не собирался оставлять Сюэ Хуэя в покое.
— Как Синь-ван-дянься планирует расправиться с Сюэ Хуэем? — Шэнь Сихэ не подумала о том, что Сяо Чанцин может предпринять шаги против Сюэ Хуэя. Все это время она сама готовила ловушку для министра, а потому совершенно не знала, как поступит Синь-ван.
— Четыре года назад во время Битвы при Аннане кое-кто предоставил ложные сведения о положении армии, из-за чего семья Пэй понесла тяжелые потери в людях и конях. К этому приложил руку и Сюэ Хуэй, — сказал Сяо Хуаян Шэнь Сихэ. — Лао У даже не придется действовать самому. Ему достаточно передать имеющиеся доказательства в руки министра Пэй Чжаня, и Сюэ Хуэй будет обречен.
Услышав это, Шэнь Сихэ вдруг спросила:
— Дянься, если бы вы в то время владели этими доказательствами, вы бы сохранили их на будущее или сразу призвали бы такого человека к ответу по закону?
— Из-за задержки военных донесений сколько верных сынов отечества погибло? Если бы доказательства были в моих руках, Сюэ Хуэй поплатился бы еще четыре года назад, — со строгим видом произнес Сяо Хуаян.
Он ответил так не для того, чтобы угодить Шэнь Сихэ, зная, что она — дочь военного рода и ценит солдат. Сяо Хуаян не был кристально честным человеком; если бы в его руки попал компромат на кого-то, он мог бы и не спешить. Например, когда Сяо Чанцин взорвал императорский мавзолей: если бы Сяо Чанин не спас жизнь Шэнь Сихэ, те улики хранились бы до нужного момента.
Однако когда дело касалось преступлений, ставящих под удар безопасность государства и жизни людей, у него не было причин медлить.
— Я — тайцзы, и мои взгляды отличаются от его взглядов. Не знаю, поступал бы я так же, будь я просто принцем, — Сяо Хуаян не собирался принижать поступки Сяо Чанцина. Разное положение порождает разные помыслы.
— Дянься, мои руки тоже запятнаны кровью, но я все же надеюсь, что в будущем вы будете знать, что должно делать, а чего — нет, — тихо проговорила Шэнь Сихэ.
— Ю-Ю не собирается сохранять жизнь Сюэ Хуэю, — Шэнь Сихэ ответила ему вопросом. Она не то чтобы не одобряла действия Сяо Чанцина, скорее она косвенно давала понять: преступление Сюэ Хуэя настолько тяжкое, что она не согласна с тем, что Сяо Чанцин ради личной выгоды позволял ему так долго оставаться безнаказанным. Естественно, и сама она не станет спасать Сюэ Хуэя ради собственных интересов.
Потому что в тот миг, когда она узнала, что Сюэ Хуэй покрывал лжецов, в глазах Шэнь Сихэ он уже стал мертвецом.
Шэнь Сихэ лишь улыбнулась, не проронив ни слова. Сяо Хуаян и так понял всё, что она хотела выразить.
— То, что Сюэ Хуэй падет именно сейчас, тоже неплохо.
Изначально, принимая во внимание Сюэ Хэна и Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян не планировал трогать Сюэ Хуэя. Но раз тот сам спешит навстречу смерти, ему придется вкусить горькие плоды своих деяний.
— Хоть Сюэ Хуэй и получит по заслугам, Сюэ Хэн обладает великими заслугами. В глазах Бися он скоро уйдет в отставку, и если семья Сюэ покинет императорский двор, а семья Цуй станет единственной могущественной силой, Бися не захочет появления нового Гу-гуна, — императору требовалось равновесие, и Шэнь Сихэ продолжила: — Начальник Далисы Сюэ Чэн — лучшая кандидатура, чтобы сменить Сюэ Хуэя.
Сюэ Чэн принадлежал к побочной ветви семьи Сюэ и не был близок к главной линии. Но если главная ветвь лишится Сюэ Хуэя и Сюэ Хэна, им волей-неволей придется сблизиться с Сюэ Чэном. Таким образом Сюэ Чэн сможет использовать поддержку семьи Сюэ и семьи Цуй для создания противовеса, но их союз уже не будет таким нерушимым, как прежде.
Бися разрушит еще одну знатную семью. В конце концов, для семьи Сюэ наступит время, когда когда губы пропадают, зубам становится холодно1; после падения семьи Гу им тоже не избежать упадка.
— Если Сюэ Чэн займет пост министра военных дел, вы назначите Цуй Шаоцина на должность начальника Далисы?
— Если Чжи Хэ станет начальником Далисы прямо сейчас, то через несколько лет Бися начнет его опасаться. Если он снова отличится, его придется переводить в три управления и шесть министерств. К тому же он пробыл младшим чиновником Дали-сы всего два года, его опыта еще недостаточно, — Сяо Хуаян слегка покачал головой.
Договорив, он с улыбкой в глазах добавил:
— У твоего младшего дяди немалые заслуги в деле о грабежах могил в округе Линьчуань…
Вполне можно было бы отозвать Тао Чэна обратно, чтобы он возглавил Далисы.
— Нет, — отказалась Шэнь Сихэ. — Я очень благодарна, что дянься всем сердцем строит планы ради меня, но мой младший дядя не любит столичную бюрократическую должность.
Тао Чэн был человеком вольным и необузданным. На местах ему жилось бы спокойнее и радостнее. Обстановка в столице слишком сложна и стала бы для него оковами. Еще когда она была в округе Линьчуань, Тао Чэн говорил об этом.
— Вот как? — Сяо Хуаян не ожидал, что Тао Чэн окажется человеком, чьи помыслы не устремлены в столицу. — Если он не вернется в столицу, то когда в будущем еще какой-нибудь твой двоюродный брат соберется жениться, тебе снова придется ехать?
При одной мысли о том, что ему снова придется расстаться с Шэнь Сихэ, Сяо Хуаян почувствовал беспокойство на душе.
Шэнь Сихэ промолчала.
— В следующем году у нас свадьба, я стану фэй Восточного дворца. Неужели я смогу так же свободно покидать столицу, как сейчас? — недовольно спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян тихо пробормотал:
— До этого еще целый год. Кто знает, может, у него в этом году еще один сын женится?
Шэнь Сихэ и вправду рассердила и одновременно позабавила эта нелепость:
— Я поехала на свадебный пир к третьему двоюродному брату потому, что пообещала это еще до того, как получила известие о необходимости прибыть в столицу. Остальным братьям я ничего не обещала. К тому же я сделала это не только ради исполнения обещания, но и чтобы попутно отыскать Цюньхуа.
Сяо Хуаян мгновенно просиял:
— Ю-Ю, значит, твоя прошлая поездка из столицы была ради меня.
Шэнь Сихэ лишилась дара речи.
Как этот умный и мудрый дянься умудрился проигнорировать слово «попутно»?
В одно мгновение Шэнь Сихэ всё поняла: этот парень сменил тактику! Он намеренно подвел ее к тому, чтобы она сама рассказала об истории с Цюньхуа!
О небеса, какие же грехи она совершила в прошлой жизни, чтобы в этой мучиться с человеком, у которого в голове столько хитроумных затей, что он похож на сито?
— Вишневый пирог, который ты мне готовила, был таким мягким и нежным, сладким, но не приторным. Я бы и сегодня не отказался его отведать, — Сяо Хуаян улыбался так, что его брови и глаза так и плясали от радости.
Глядя на него, она почему-то невольно сравнила его с тем, как Дуаньмин пытался ей угодить и ластился к ней.
Эта странная ассоциация заставила Шэнь Сихэ вздрогнуть. Она поднялась:
— Пойду приготовлю для вас.
Сяо Хуаян подпер рукой свой точеный подбородок и с глубокой улыбкой смотрел вслед уходящей Шэнь Сихэ.
Но как только он повернулся к Тянь Юаню, который стоял рядом, опустив глаза, улыбка мгновенно исчезла. Он сменил лицо так быстро, что Тянь Юань замолк, словно цикада в зимнюю пору2.
В Восточном дворце веял ласковый ветерок, цвела весна, и царила атмосфера полной гармонии.
В доме Синь-вана Сяо Чанцин только что передал улики министру военных дел Пэй Чжаню. Пэй Чжань, конечно, понимал, что Сяо Чанцин использует его для расправы с Сюэ Хуэем, чтобы у Бися не возникло подозрений в его чрезмерной мстительности, но он не мог отказаться. Ведь его отец и брат погибли!
Если бы Цзин-ван-дянься не пришел на помощь в тот момент, семья Пэй, возможно, уже давно бы сгинула, неся в себе неутоленную обиду.
Довольный тем, что Пэй Чжань не нашел в себе сил отказать, Сяо Чанцин вернулся в дом Синь-вана и услышал новость:
— Чжаонин-цзюньчжу отправила людей в округ Хуайинь?
— Слушаюсь, дянься, это так, — подчиненный склонил голову. — Чжаонин-цзюньчжу собирается сместить управляющего уездом Хуайинь. Управляющий уездом Хуайинь никогда не имел дел с домом Шэнь; он занял свой пост только благодаря тому, что Сюэ Хуэй подделал результаты его аттестации.
— Ты хочешь сказать, что Чжаонин-цзюньчжу протянула руки к управляющему Хуайинь только для того, чтобы напасть на Сюэ Хуэя? — Сяо Чанцин редко бывал в таком замешательстве. — С чего бы ей вдруг нападать на Сюэ Хуэя?
Сюэ Хуэй был родным отцом Сюэ Цзинцяо, а Сюэ Цзинцяо уже обручена с Сибэй-ван-шицзы — это ведь родственные связи.
- когда губы пропадают, зубам становится холодно (唇亡齿寒, chún wáng chǐ hán) — образное выражение, означающее тесную взаимозависимость сторон: если падет одна, пострадает и другая. ↩︎
- замолк, словно цикада в зимнюю пору (噤若寒蝉, jìn ruò hán chán) — идиома, означающая полное молчание, вызванное сильным страхом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
