— Вань-Вань, какой обычный сын небесного дома не обладает стремлением к успеху и духом борьбы? — искренне произнёс Сяо Чантай. — Я родился в императорской семье и с самого появления на свет обладал огромным богатством. Я с малых лет знал, что тайцзы уготован короткий век, и эта Поднебесная всё равно должна достаться одному из принцев — так почему не мне? В гражданском правлении и военном деле я не считаю себя слабее других, так как же я мог смириться с тем, что буду прозябать в тени?
— Если ты не хотел оставаться в тени, почему не сказал мне раньше? — спросила Е Ваньтан, и её глаза покраснели от слёз.
Он был принцем. Даже в обычных семьях, когда становится известно, что законный сын не может унаследовать семейное дело, сыновья от наложниц пускают в ход всё своё мастерство, и Е Ваньтан не винила его за амбиции. Она также не имела права требовать, чтобы человек ради неё отказался от великих стремлений.
Если бы он сказал ей об этом раньше и дал всё взвесить, то, если бы она не смогла этого вынести, она бы ушла гораздо раньше.
— Вань-Вань, ты мне дорога, я не могу без тебя. Я знал, что ты по натуре любишь покой, и я пытался, правда пытался ради тебя всё оставить, но я… я не смог устоять перед искушением властью. — Сяо Чантай сжал руки Е Ваньтан, а затем бессильно опустил голову. — Вань-Вань, я действительно сделал всё, что мог. Я виноват перед тобой.
Слыша его дрожащий, прерывающийся голос, Е Ваньтан в муке закрыла глаза. Слёзы скатились из-под длинных загнутых ресниц. Лишь спустя долгое время она бессильно спросила:
— Зачем ты пришёл ко мне сейчас?
Тело Сяо Чантая слегка одеревенело. Она должна была прекрасно понимать цель его визита, но спрашивала об этом прямо — значит, не собиралась уходить вместе с ним. Сяо Чантай резко поднял голову, впившись в неё взглядом:
— Вань-Вань, ты… ты ненавидишь меня?
Она лишь тихо покачала головой, чувствуя смертельную усталость:
— Я очень устала, правда очень устала.
— Вань-Вань, дай мне ещё один шанс, хорошо? Меня уже лишили имени, у меня больше нет сил бороться, все мои призрачные надежды вдребезги разбиты. Раньше я отложил немного средств — уезжай со мной, и в будущем мы станем бродягами, наш дом будет везде под этим небом. Совсем как тогда, когда мы вместе путешествовали и любовались горами и водами. — Сяо Чантай умолял её, забыв о гордости и унижаясь.
Е Ваньтан смотрела на его лицо, и в её голове всплывали слова Шэнь Сихэ. Её сердце раскололось надвое: одна половина — любовь к нему, заставляющая едва ли не кивнуть в знак согласия; другая — предостережения Шэнь Сихэ и горькие уроки прошлого 1, велевшие ей проявить твёрдость и навсегда порвать с ним.
Слова застряли в горле, она никак не могла их произнести. Она и подумать не могла, что наступит день, когда она окажется столь слабой — настолько, что не сможет вымолвить ни единого решительного слова.
— Вань-Вань, я лишился всего, неужели и ты меня бросишь? — Сяо Чантая больно укололи сомнения в её глазах. Она оказалась более непоколебимой, чем он предполагал, а пропасть между ними — более глубокой. Он отпустил Е Ваньтан и медленно отступил на несколько шагов. — Раз даже ты не желаешь быть со мной, то что ещё в этом мире достойно моей привязанности?
С этими словами он выхватил кинжал. Холодный блеск резанул Е Ваньтан по глазам. В следующее мгновение, прежде чем она успела вскрикнуть и остановить его, брызнула алая кровь. Несколько капель попало ей на щёки. Она замерла в оцепенении, а тело Сяо Чантая рухнуло наземь.
— А-Тай!
Е Ваньтан бросилась к нему, но не успела подхватить — они оба повалились на пол. На губах слабеющего Сяо Чантая заиграла улыбка, и, не успев произнести ни слова, он потерял сознание.
Громкий крик Е Ваньтан переполошил слуг, и в доме Е начался настоящий переполох.
Сяо Чантай нанёс удар кинжалом в жизненно важное место — он не пощадил себя, и человека едва удалось спасти.
Когда Сяо Чантай пришёл в себя и увидел Е Ваньтан, склонившуюся у края кровати, он понял, что в этот раз снова одержал победу.
Он слегка коснулся кончиками пальцев её щеки. Теперь его действительно загнали в угол, лишив амбиций, однако вражду между ним и Сяо Хуаяном всё равно нужно было довести до конца. Кто угодно мог взойти на престол, но только не Сяо Хуаян!
Иначе ему никогда не удастся жить открыто и честно.
— Ты очнулся? Я позову лечащего врача…
— Вань-Вань… — Сяо Чантай перехватил запястье Е Ваньтан, и его лицо побледнело от того, что резкое движение потревожило рану.
— Не двигайся, рана очень глубокая. Почему ты такой глупый? Жизнь тебе совсем не дорога? — упрекала она его, обливаясь слезами от боли и нежности.
Сяо Чантай в глупой улыбке:
— Вань-Вань, без тебя жизнь мне не мила.
Е Ваньтан понимала, что пропала. В тот миг, когда лечащий врач сказал, что его могут не спасти, мир для неё померк. И это чувство, которое она испытала день назад, теперь полностью завладело ею.
«Без тебя жизнь мне не мила».
Слёзы потекли по её щекам, и Сяо Чантай в смятении протянул руку, чтобы вытереть их:
— Вань-Вань, не плачь, это всё я… это моя вина.
Его тревога, растерянность и сострадание не были притворными, отчего Е Ваньтан зарыдала ещё сильнее:
— Конечно, ты плохой! Это всё твоя вина!
Сейчас Е Ваньтан думала: зачем он был так жаден, почему хотел и её, и престол одновременно?
Если бы он только строил заговоры ради трона и не останавливался ни перед чем, если бы пораньше взял несколько наложниц, чтобы привлечь сторонников на свою сторону, она бы смогла окончательно в нём разочароваться.
Но она знала, что его чувства к ней искренни, и именно эта искренность связывала её по рукам и ногам, не давая вырваться.
— Прости… не плачь… — Сяо Чантай лишь повторял эти слова снова и снова.
Е Ваньтан плакала долго, выплёскивая всю боль, терзания и тоску, накопившиеся за эти дни. Наконец, когда её глаза опухли от слёз, она взяла себя в руки:
— Я поверю тебе ещё раз. Когда твои раны заживут, мы уедем.
От волнения Сяо Чантай снова заставил рану открыться, потекла кровь, и пришлось снова звать лечащего врача, чтобы остановить кровотечение.
После всей этой суеты Е Ваньтан пристально следила за ним, не позволяя ему больше волноваться. Сяо Чантай осторожно заговорил:
— Вань-Вань, мы не можем ждать, пока рана заживёт. В столице слишком много людей желают мне зла, каждый лишний день — это новый риск. Мы должны уехать как можно скорее. Если кто-то узнает, что я в доме Е, это навлечёт беду на твоего отца и всю семью Е.
Ведь он был замешан в деле о колдовстве 2, и если бы выяснилось, что семья Е укрывает его, то их помилование по незнанию было бы аннулировано.
Е Ваньтан беспокоилась за Сяо Чантая, но не могла из-за себя подставить близких родственников:
— Тебе нужно отдохнуть хотя бы несколько дней. Мы сменим место.
— Нужно сменить, нужно покинуть столицу, и как можно быстрее, — настаивал Сяо Чантай. — Нам нужно найти того, кто поможет, иначе нас неизбежно раскроют.
— Кого? — Кто в такое время согласится помочь им?
— Пятого брата. — Сяо Чантай уже давно продумал путь к отступлению. Он ни за что не пошёл бы к Сяо Чанцину лично — тот отличался от Сяо Чанминя, был хитрее и никогда не поддавался на угрозы. — Вань-Вань, у тебя есть вещь, принадлежавшая Синь-ванфэй…
Заметив, как изменилась в лице Е Ваньтан, Сяо Чантай тут же поправился:
— Я оговорился, мы придумаем другой способ.
Е Ваньтан промолчала. У неё действительно была печать Гу Цинчжи. Когда Гу Цинчжи строила козни против семьи Фань, Е Ваньтан тайно помогала ей, чтобы обвинение семьи Фань в заговоре против наследника престола было легче доказать. Эта печать была знаком признательности, оставленным Гу Цинчжи.
Один великий конфуцианский учёный, ушедший на покой, был в долгу перед Гу Цинчжи, и она передала это право на услугу ей. Е Ваньтан хранила этот дар лишь как память.
Если прийти к Сяо Чанцину с этой печатью, он непременно поможет ради Гу Цинчжи.
Потому что это была одна из немногих оставшихся от неё вещей.
—
- Горькие уроки прошлого (前车之鉴, qiánchēzhījiàn) — буквально: «предостережение от впереди идущей повозки», извлекать урок из чужих ошибок. ↩︎
- Колдовство (巫蛊, wūgǔ) — древний вид магии с использованием ядовитых насекомых или фигурок для наведения порчи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
