При одном упоминании о признании своей истинной личности Бу Шулинь тут же свернула знамёна и зачехлила барабаны, погрузившись в молчание.
Бу Шулинь прекрасно понимала все эти доводы, но она не желала раскрывать правду, напоминая себе тем самым, что у неё с Цуй Цзиньбаем не может быть будущего.
Если бы она открыла свое женское естество, Цуй Цзиньбай непременно стал бы считаться с её положением и избегать подозрений, перестав так попирать приличия. Однако его взгляд на неё определённо бы изменился. Каким бы искусным актёром он ни был, вероятность разоблачения возросла бы многократно, а она не хотела, чтобы однажды её личность была раскрыта из-за Цуй Цзиньбая.
В таком случае Цуй Цзиньбай всю жизнь корил бы себя, а она, даже если бы не держала на него зла, больше не смогла бы с ним общаться — они не остались бы даже друзьями.
Иначе как бы она могла смотреть в глаза отцу и всему дому Бу?
У каждого были свои опасения, и Шэнь Сихэ тоже не хотела принуждать Бу Шулинь:
— Тебе стоит спокойно поговорить с Цуй Шаоцином. Ты можешь не желать признаваться в том, что ты женщина, это допустимо, но не отрицай своих чувств к нему. Расскажи о своих трудностях и о том беспокойстве, которое он тебе причиняет. Цуй Шаоцин — человек твёрдого нрава, он поддаётся на мягкость, но противится давлению.
Шэнь Сихэ поняла это на примере Сяо Хуаяна — эти господин и слуга были одинаково упрямыми, властными и чрезмерно гордыми избранниками небес.
Когда она отталкивала Сяо Хуаяна, он вел себя так, будто, встречая силу, становился ещё сильнее, и обнажал свои острые клыки. Но стоило её отношению к нему смягчиться, как он, напротив, становился покладистым.
— Как можно сравнивать меня с тобой? — не соглашалась Бу Шулинь. — Ты та, кто радостно свяжет ветви в единый узел с тайцзы-дянься, и, естественно, ты можешь отступить на шаг, пытаясь найти способ сосуществования. Но я и Цуй Цзиньбай…
Как же у них могло быть будущее?
— А-Линь, если ты не попробуешь, откуда тебе знать, что ничего не выйдет? — убеждала Шэнь Сихэ. — Я не верю, что в этом мире есть вечное сердце. Не верила раньше и не верю сейчас. Тайцзы-дянься всё время клянется в верности; поначалу я лишь с улыбкой пропускала это мимо ушей, потом избегала разговоров, а теперь верю ему в настоящем.
— Это потому, что я чувствую его искренность, а потому не обманываю себя и не искажаю факты ради собственного упрямства.
— Цуй Шаоцин — человек, прошедший обряд надевания венца, он вправе сам распоряжаться собой, понимать, что ему следует делать, и какую цену придется заплатить за сделанный выбор. Ты не имеешь права выбирать за него.
Шэнь Сихэ не была из тех, кто много говорит, но столь длинные и полные глубокого смысла наставления она давала крайне редко. Бу Шулинь понимала её добрые намерения.
Она хотела, чтобы подруга перестала обманывать себя, не погружалась в отчаяние, даже не попробовав, и не думала, будто поступает во благо Цуй Цзиньбая, становясь при этом той, кто ранит его глубже всех.
Раньше она остерегалась Сяо Хуаяна. Нельзя сказать, что сейчас она полностью оставила настороженность, но она больше не отвергала его и не лишала малейшего шанса, основываясь лишь на собственном мнении.
Из-за перемены в отношении Шэнь Сихэ и её сегодняшних слов Бу Шулинь не могла сразу прийти в себя, но она была тронута:
— Дай мне подумать…
Бу Шулинь ещё не успела прийти к какому-либо решению, когда два дня спустя из Цзянчжэ пришли добрые вести. Принц Янь вместе с Цуй Чжэном до конца расследовали дело дома Е, и в тот же день император Юнин группами принял всех гражданских и военных чиновников, имеющих право присутствовать на совете.
Одни выходили в полном недоумении, другие были бледны как полотно, третьи едва держались на ногах, а иные сияли от радости…
Посовещавшись втайне, они обнаружили, что похвалы, гневные упреки и наказания Бися не имели никакого отношения к делу дома Е. Всё касалось других дел, а некоторые из наказанных и вовсе не могли участвовать в деле дома Е, что привело всех в замешательство.
На следующий день на императорском совете император Юнин объявил окончательные результаты дела дома Е. Виновными оказались управляющие двух уездов — Юйхана и Цзясина, которые сговорились, чтобы обманывать вышестоящих и скрывать правду от подчиненных.
Областной инспектор восточного округа Цзяннань был понижен в должности за недостаточную строгость к подчиненным, управляющие двух уездов лишились постов, их имущество было конфисковано, а сами они приговорены к казни. Все участвовавшие в этом торговцы понесли суровые наказания в зависимости от тяжести вины, причём более половины из них были отправлены в ссылку.
Из конфискованных незаконных средств была взята лишь часть для возмещения убытков шелководов. Торговцы же листьями, понесшие потери, были вынуждены пожинать собственные плоды, виня лишь свою алчность и неумение распознать подвох.
Наказания следовали одно за другим в строгом порядке, и стотысячные чиновники внезапно прозрели: Бися давно знал правду и даже подготовил план действий. Причиной того, что никто в столице не был привлечен к ответственности, было лишь то, что Бися решил ограничиться управляющими двух уездов.
Те, кто не участвовал в этом деле, не выказывали недовольства. Они понимали: раз Бися зашёл так далеко, значит, никто не сумел замести следы. Сейчас император просто сдерживался ради общего блага, но все доказательства фактически находились в его руках. Он мог в любой момент предъявить их, сославшись на упущения в первоначальном расследовании, заявить, что эти люди — рыбы, проскочившие сквозь сеть, и сурово покарать их. Над их шеями висел меч, и в будущем им оставалось лишь в трепете исполнять свои обязанности, храня верность Бися и не совершая ни единого неверного шага.
— Бися всегда любил сводить счёты после осени. — Сяо Хуаян стоял у обочины дороги вместе с Шэнь Сихэ, лично держа над ней зонт и глядя на пшеничные поля, где зелень сменялась желтизной.
Как только дело дома Е завершилось, император Юнин немедленно объявил об отъезде в летний дворец. Путь должен был занять три дня, и сегодня они остановились здесь на ночлег.
Местная управа на пути следования уже заранее подготовила всё необходимое для проживания. Шэнь Сихэ с любопытством смотрела на раскинувшиеся неподалеку поля. Решив немного прогуляться, она вышла, а Сяо Хуаян последовал за ней.
— Теми, кто совершил ошибку и оставил улики против себя, управлять легче, чем теми, кто не совершал проступков, — сказала Шэнь Сихэ. Глядя на радующие глаз колосья пшеницы, отливающие зеленью с легкой желтизной, она почувствовала, как настроение её улучшается. — Этот год снова будет урожайным.
Закончив, она подняла голову и спросила:
— Синь-ван-дянься ещё не отослал того человека?
— Должно быть, именно сегодня. — Сяо Хуаяну это тоже показалось совпадением. — В эти дни он предпринимал немало действий: шумел на востоке, а нападал на западе, намеренно расставлял ловушки и наводил тень, так что мне пришлось изрядно потрудиться, разматывая шёлковую нить из кокона, чтобы докопаться до истины. Лишь тогда я убедился, что он выбрал превосходный путь, решив привить цветы к другому дереву.
— Похоже, Дянься полон уверенности. — Шэнь Сихэ слегка улыбнулась.
— Если только он не способен голыми руками создать путь к выходу из столицы, все его дороги будут мной перекрыты, — усмехнулся Сяо Хуаян. — Даже если эта двойка окажется неудержимой и действительно сбежит из столицы, я уже подготовил за её пределами дело об обыске для поимки отъявленных злодеев.
— Создать путь к выходу из столицы? — В голове Шэнь Сихэ что-то промелькнуло, но она не успела обдумать это, как Бу Шулинь издалека выкрикнула её имя:
— Цзюньчжу!
Ход мыслей Шэнь Сихэ прервался. Она увидела Бу Шулинь, которая размахивала удочкой, подавая ей знаки.
У реки было прохладно. Хотя она и не хотела ловить рыбу, можно было пойти и посмотреть. Она повернулась к Сяо Хуаяну, приглашая его, и тот с радостью согласился. В конце концов, Сяо Хуаян выудил несколько рыб, и они вернулись лишь на закате. Как раз когда они входили в двери, навстречу им вышел Сяо Чанцин.
Гу Циншу тоже пришла вместе с ним. Вдали от дома несколько женщин, живущих в одном дворе, — обычное дело. Она, Гу Циншу, Шэнь Иньчо и две принцессы поселились в одном дворе.
Раз уж они встретились, следовало обменяться приветствиями. Шэнь Сихэ склонилась в изящном поклоне, а Сяо Чанцин слегка поддержал её за локоть, открыв запястье. Та печать свесилась вниз и попалась на глаза Шэнь Сихэ.
В мгновение ока ей всё стало ясно!
Каким образом Сяо Чантай убедил Сяо Чанцина помочь ему, и как Сяо Чанцин смог из ниоткуда создать путь к спасению!
сводить счёты после осени (秋后算账, qiū hòu suàn zhàng) — идиома, означающая ожидание подходящего момента для наказания за прошлые проступки.
привить цветы к другому дереву (移花接木, yí huā jiē mù) — стратагема, означающая незаметную подмену одного объекта другим.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
