— А-цзецзе… — Шэнь Иньчо тихо позвала Шэнь Сихэ, едва та прибыла на место происшествия. Сразу после этого она опустила голову, не находя места, чтобы вместить себя от стыда.
— Чжэньчжу, ступай внутрь вместе с А-Си и осмотри её, — распорядилась Шэнь Сихэ.
После случившегося раны Ань Чжэнъи были весьма тяжелыми, и её не стоило тревожить перемещениями. Девушку перенесли в ближайший павильон для отдыха и созерцания видов. Начальник императорских врачей прибыл почти одновременно с Шэнь Сихэ и как раз зашел внутрь.
Шэнь Сихэ бросила на сестру короткий взгляд:
— Успокойся.
Оставив лишь эти два слова, Шэнь Сихэ направилась к беседке на альпийской горке. Именно из этой беседки упала Ань Чжэнъи. Шэнь Сихэ внимательно изучала следы на пути: из-за летнего зноя дорога, выложенная синим камнем, не сохранила ни единой «паутинки или следа копыт» 1, которые могли бы послужить доказательством в пользу Шэнь Иньчо.
Бегло осмотрев всё, Шэнь Сихэ спустилась вниз. В этот момент прибыли Бися в сопровождении нескольких принцев и министров. Сяо Хуаян сегодня присутствовал на утреннем совете и теперь пришел вместе со всеми. Увидев Шэнь Сихэ, он подошел и встал рядом с ней.
После совершения всех положенных приветствий император Юнин спросил:
— Что произошло?
— Ваш ребенок также не знает ни подоплеки, ни последствий, — ни торопливо, ни медленно ответила Шэнь Сихэ. — В это дело вовлечены Хуайян и старшая нянцзы Ань. Сейчас здесь присутствует только Хуайян. Ради справедливости будет лучше дождаться, когда старшая нянцзы Ань придет в себя, и тогда они обе представят свои объяснения перед Бися.
Слова Шэнь Сихэ заставили императора Юнина, собиравшегося расспросить Шэнь Иньчо, на мгновение замолчать, после чего он слегка кивнул.
Шэнь Иньчо стояла, понурив голову и храня молчание, однако на душе у неё постепенно становилось спокойнее. Она понимала: раз уж Ань Чжэнъи пошла на такое, она точно не отступит просто так. Пока было неизвестно, насколько сильно Ань Чжэнъи себя покалечила, и Иньчо не знала, как на это отвечать.
Но теперь, когда рядом стояла Шэнь Сихэ, она неведомым образом ощутила уверенность, и мысли её стали проясняться.
Император Юнин со свитой прождали снаружи около четверти часа. Первым вышел Начальник императорских врачей, а следом за ним — Чжэньчжу и А-Си. Взгляд, которым Чжэньчжу посмотрела на Шэнь Сихэ, был преисполнен тяжести.
Шэнь Сихэ слегка приподняла бровь, подумав про себя: «Похоже, Ань Чжэнъи не пожалела собственной крови».
— Нижайший подданный бьет челом…
— Оставь церемонии. Просто скажи, как поживает старшая гунян Ань? — перебил Начальника императорских врачей император Юнин.
Врач, склонившись, ответил:
— Бися, судя по всему, старшая гунян Ань не так давно перенесла тяжелую травму в нижней части живота. Сегодняшнее падение с высоты пришлось как раз на острый выступ камня. Старая рана соединилась с новой. Жизни ничего не угрожает, но…
На этом месте Начальник императорских врачей запнулся, словно не зная, как произнести подобное вслух.
— Что же с моей дочерью? Прошу, Начальник императорских врачей, дайте точный ответ, — поспешно взмолился Ань Цзиннань.
Врачу пришлось взглядом испросить разрешения у императора Юнина, и тот произнес:
— Говори прямо.
— У старшей гунян Ань повреждены внутренние органы, боюсь, в будущем она не сможет стать матерью, — вынужден был с жалостью в голосе сообщить врач.
Шэнь Сихэ посмотрела на Чжэньчжу, и та кивнула.
Ань Чжэнъи действительно пострадала очень сильно. Смертельной опасности не было, но то место, где зарождается плод, получило колоссальные повреждения. Она сможет зачать, но не сможет выносить ребенка, что фактически лишает её права называться матерью.
Однако Чжэньчжу подозревала, что дело было не только в этом падении. У Ань Чжэнъи остался след от стрелы, и, вероятнее всего, именно та старая рана стала причиной бесплодия. Но у них не было доказательств, и подобные слова не могли исходить из её уст. Она была женским придворным тайцзыфэй, а травмы нянцзы Ань нанесла сестра госпожи. Если бы она заговорила об этом сейчас, это сочли бы за попытку выгородить своих.
Даже без слов Чжэньчжу Шэнь Сихэ понимала: раз Ань Чжэнъи решилась на такую жертву, она наверняка уже давно знала, что матерью ей не стать. Неудивительно, что она, понимая, что тайцзы-дянься может прожить недолго, всё равно рвалась в Дунгун.
Хотя в нынешней династии положение девушек несколько упрочилось, незамужняя дева, неспособная родить наследников — особенно в такой семье, как её, — по сути становилась «брошенной фигурой». Даже если выдать её замуж за талантливого, но бедного ученика из незнатного рода ради укрепления связей, на неё нельзя было положиться.
Ань Чжэнъи и сама это осознавала. И как раз сейчас Бися понадобились люди для Восточного дворца, так что ей требовалось вновь обрести ценность.
— Бися… — услышав вердикт, Ань Цзиннань разрыдался. Он не жаловался и не требовал от императора Юнина вершить суд, но его скорбь и мольба вызывали в окружающих лишь большее сострадание.
— Когда очнется старшая нянцзы Ань? — тяжелым голосом спросил император Юнин.
— Это… — Начальник императорских врачей посмотрел на Суй Аси. — Боль старшей нянцзы Ань невыносима, поэтому Суй-ланцзюнь применил иглоукалывание, чтобы унять её.
Суй Аси поклонился:
— Бися, старшая нянцзы Ань может прийти в себя в любое время.
Ему нужно было лишь убрать иглы, и Ань Чжэнъи очнется, а боль на короткое время останется притупленной.
Император Юнин вошел внутрь вместе с остальными.
Суй Аси провел манипуляции с иглами, и Ань Чжэнъи быстро пришла в себя. Лицо её оставалось мертвенно-бледным, но благодаря иглам на нем не отражалось мучительных страданий.
Император Юнин посмотрел на Шэнь Иньчо и Ань Чжэнъи, после чего спросил:
— Почему между вами двоими произошел конфликт?
Ань Чжэнъи, которой позволили полулежать, склонила голову и молчала, походя на хрупкую треснувшую фарфоровую куклу, готовую рассыпаться от малейшего прикосновения.
— Бися, — Шэнь Иньчо вышла вперед, выпрямив спину. Её взгляд был твердым. — Это старшая нянцзы Ань сама подошла к Хуайян и позволила себе дерзкие речи. Более того, она наговорила много дурного про мою А-цзецзе, желая посеять между нами раздор. Хуайян не знала причин такого поведения, а потому лишь старалась уйти. Проход в беседку узок, но Хуайян может с уверенностью заявить, что не касалась старшей нянцзы Ань. Однако в тот миг, когда Хуайян проходила мимо, нянцзы Ань внезапно повалилась навзничь.
В момент происшествия с Хуайян была лишь кормилица, а с нянцзы Ань — её личная служанка. Если смотреть снизу, могло показаться, будто Хуайян толкнула её.
Хуайян с малых лет росла во дворце, окруженная милостью Бися, и не смеет зазнаваться, полагаясь на это расположение 2. За десять с лишним лет я ни разу ни с кем не поссорилась. Каков характер Хуайян, Бися известно лучше всех. Прошу Бися рассудить нас по справедливости.
Шэнь Иньчо действительно никогда не была заносчивой или грубой, но увечья Ань Чжэнъи были слишком велики, чтобы закрыть на это глаза, основываясь лишь на прежнем поведении Иньчо.
Император Юнин расспросил кормилицу Тань, и та подтвердила слова Шэнь Иньчо. Однако Ань Чжэнъи и её служанка излагали другую версию: якобы Ань Чжэнъи хотела выйти замуж в Восточный дворец и просила Шэнь Иньчо стать посредницей, чтобы уговорить Шэнь Сихэ, и именно это разозлило Шэнь Иньчо настолько, что она толкнула девушку.
Каждая сторона стояла на своем, иных свидетелей не было. Ань Чжэнъи получила столь тяжелые раны, а Ань Цзиннань рядом без конца сокрушался о том, что не сумел правильно воспитать дочь.
Если бы травмы были поверхностными или даже задели бы органы, но не критично, можно было бы ограничиться соразмерным возмещением. Но сейчас ситуация была такова, что Ань Чжэнъи лишилась самой возможности стать матерью, и для незамужней девушки это была непоправимая беда.
— Тайцзыфэй, каково твое мнение? Как следует разрешить это дело? — император Юнин решил спросить напрямую Шэнь Сихэ.
Во-первых, дело касалось Шэнь Иньчо, во-вторых, это были женские дела, которыми Шэнь Сихэ, получившая власть над дворцом, обязана была заниматься.
Шэнь Сихэ едва заметно улыбнулась:
— Бися, в этом деле невозможно установить, кто прав, а кто виноват. Старшая нянцзы Ань тяжело ранена и вряд ли сможет в будущем найти себе достойного мужа. Ныне единственным решением, которое устроило бы обе стороны, будет принять старшую нянцзы Ань в Восточный дворец.
Никто не ожидал, что Шэнь Сихэ прямо скажет о принятии Ань Чжэнъи. Многие понимали, что это, вероятно, и было конечной целью Ань Чжэнъи, но полагали, что для её достижения потребуется немало усилий.
Ведь ранила её не Шэнь Сихэ, да и Шэнь Иньчо не была ей так уж близка. Если бы Шэнь Сихэ отстранилась, самое большее, что грозило бы Шэнь Иньчо — наказание от императора Юнина.
— Ты и впрямь так думаешь? — император Юнин тоже выказал некоторое сомнение и удивление.
— Да, — кивнула Шэнь Сихэ.
— А-цзецзе… — только начала Шэнь Иньчо, как Шэнь Сихэ одарила её пронзительным взглядом.
— Цзиннань, что вы, отец и дочь, думаете об этом? — вновь спросил император Юнин.
Ань Цзиннань посмотрел на дочь, и Ань Чжэнъи, смущенно опустив голову, прошептала:
— Всё на усмотрение Бися.
— Седьмой лан, ты согласен? — наконец спросил император Юнин у Сяо Хуаяна.
С того самого момента, как Шэнь Сихэ произнесла те слова, Сяо Хуаян не сводил с неё глаз, глядя пристально и не отрываясь. Шэнь Сихэ спокойно встретила его взгляд. Глаза супругов встретились: в одном взоре было безмятежное спокойствие, в другом — кипящий гнев.
Лишь когда император Юнин обратился к нему, Сяо Хуаян крепко сжал кулаки:
— Бися, ваш сын не желает этого!
Договорив, Сяо Хуаян совершил поклон, развернулся и ушел.
—
— Бися, тайцзы разгневан лишь тем, что я, не посоветовавшись с ним заранее, самовольно приняла решение, — поспешно промолвила Шэнь Сихэ. — Я сейчас же пойду и поговорю с тайцзы-дянься.
- 蛛丝马迹 (zhūsī-mǎjì) — следы паутины и отпечатки копыт; мельчайшие улики, позволяющие раскрыть тайное дело. ↩︎
- 恃宠而骄 (shìchǒng’érjiāo) — полагаться на милость и вести себя заносчиво; злоупотреблять чьим-то расположением. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
