Один — суров и непоколебим, другой — коварен и ядовит.
Даже Шэнь Сихэ, услышав слова Сяо Хуаяна, почувствовала легкое любопытство. Ей захотелось увидеть: если эти двое столкнутся, кто же одержит верх?
Подумав об этом, Шэнь Сихэ подавила свои мысли, не позволяя Сяо Хуаяну, этому скрытному хитрецу 1, уводить себя все дальше от сути дела:
— Ты подставил Синь-вана, подбросив ему те головы.
Раз уж у Сяо Хуаяна возникли подобные намерения, он точно не стал бы сидеть сложа руки.
— Разве Лао У так легко подставить? Да и Лао Ба не так-то просто обвести вокруг пальца, — Сяо Хуаян обнимал Шэнь Сихэ, пока они медленно ехали верхом под моросящим дождем. — Прибегнуть к небольшой уловке, чтобы заставить их обоих попасться в ловушку, не так уж и просто.
И Сяо Чанцин, и Сяо Чанъянь были людьми осмотрительными и проницательными, обладавшими глубокими замыслами; их нельзя было поколебать или направить в нужную сторону парой слов.
Едва заметно кивнув, Шэнь Сихэ снова спросила:
— Куда мы едем?
— Небо к нам неблагосклонно, не дает мне насладиться прогулками по горам и водам вместе с Ю-Ю, — Сяо Хуаян тяжело вздохнул с искренним сожалением в голосе. — Ю-Ю печется о народе, поэтому мы будем ехать и смотреть, делая все, что в наших силах, чтобы помочь простым людям.
Разумеется, они направлялись в уезд Вэньдун. Основному отряду Сяо Чанъянь наверняка будет строить козни, поэтому их путь неизбежно замедлится. У них как раз появилось время, чтобы получше разузнать о нуждах народа; им нужно лишь встретиться с Сяо Чанцином и остальными за пределами уезда Вэньдун.
Спустя примерно полчаса пути они проезжали мимо даосского монастыря. Снаружи обитель казалась совершенно ветхой, но внутри обнаружилось единственное уцелевшее здание, которое было явно выметено. Сяо Хуаян достал узел из-за повалившейся каменной статуи, а из него — несколько смен одежды из самой обычной ткани. Выбрав подходящую для Шэнь Сихэ, он протянул ее ей.
Оба переоделись в монастыре. Сяо Хуаян также достал принадлежности для грима и заново нарядил себя и Шэнь Сихэ. Когда их облик полностью изменился, они снова набросили плащи из соломы, надели соломенные шляпы и въехали в первый попавшийся городок.
Городок был немаленьким, но на улицах царило запустение, прохожих почти не было видно. Дождь шел небольшой, однако потоки воды, стекавшие с возвышенностей, бурлили, словно стремительная река.
Многие старые дворы грозили обрушением, а двери гостиниц и лавок были наглухо закрыты. Объехав большую часть города, они наконец нашли харчевню, чьи двери были приоткрыты, а внутри дремал зазывала.
Хотя их радушно пригласили войти, еда оказалась баснословно дорогой. В процветающей столице один пирожок стоил всего одну монету, а здесь за обычную паровую булочку просили уже две. Цены на другие блюда выросли более чем в пять-шесть раз по сравнению со столичными, и только плата за ночлег увеличилась не так сильно.
— Почтенные гости, не гневайтесь, зерно нынче на вес золота. Во всем городе только моя харчевня еще открыта, у остальных двери заперты на засовы. Все припрятали съестное, ведь кто знает, до каких пор будет лить этот дождь? — хозяин заведения виновато оправдывался с сокрушенным видом. — Я и сам не хотел открываться, если бы не приказ властей… Эх!
Все недосказанное потонуло в его тяжелом вздохе.
— Власти принуждают торговать? — спросила Шэнь Сихэ.
— Вы, фужэнь, верно, не знаете: чиновники каждый день ездят по деревням, следят за уровнем воды и спасают людей. Нельзя же допустить, чтобы эти господа голодали, иначе, если известия задержатся, а спасение народа сорвется — разве это не великое преступление? Цзин-ван приказал: харчевни в каждом городе должны тянуть жребий, и одна обязательно должна работать. Мне не повезло… — хозяин горько усмехнулся. — Но Цзин-ван позволил нам торговать по высоким ценам.
Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян переглянулись. Это решение казалось вполне разумным. В конце концов, никто не знал, как долго продлится дождь и не обернется ли он наводнением. Сейчас провизию уже невозможно было перевозить на дальние расстояния, и запасы одной харчевни были невелики. У каждого ведь семьи, дети — кто не захочет приберечь зерно для своих?
Стоило признать, что подобные меры Цзин-вана обеспечили снабжение чиновников, участвовавших в спасательных работах, избавив их от лишних забот, и в какой-за мере утихомирили недовольство торговцев, вытянувших жребий.
— Еще до того, как войти в город, мы слышали, что вода здесь прибывает с каждым днем и скоро случится потоп. Но по пути сюда, хоть затяжной дождь и не прекращается, мы не увидели той ситуации, о которой ходят слухи, — мягко произнес Сяо Хуаян. — Мы с женой держим путь в уезд Вэньдун на поиски пропавшего младшего брата. Как обстоят дела там?
— Гости, вам ни в коем случае нельзя в уезд Вэньдун! — лицо хозяина харчевни резко изменилось. — У нас тут лишь мелкий дождик моросит, а в уезде Вэньдун уже давно льет стеной, не переставая. Десятки деревень были заживо погребены под обрушившимися горными пиками, к тому же уезд Вэньдун стоит у самого моря…
С этими словами хозяин с опаской выглянул наружу и, прикрыв рот ладонью, прошептал:
— Позавчера через мою лавку проезжали люди из управы. Я слышал их разговор: в уезде Вэньдун больше нет водных стражников, которые рискнули бы войти в воду, чтобы проверить уровень. Если дождь не утихнет, самое позднее через три дня морские воды выйдут из берегов и хлынут на землю.
— Неужели императорский двор не прислал людей, чтобы предотвратить наводнение? — обеспокоенно спросила Шэнь Сихэ. Тао Чжуаньсянь наверняка находился в самом опасном месте уезда Вэньдун.
— Небо не дает людям пути к спасению, разве может человек пойти против его воли? — удрученно ответил хозяин. — Это же бескрайнее море, разве его можно остановить в один миг? Если бы не засуха несколько месяцев назад, из-за которой море изрядно обмелело под солнцем, боюсь, беда случилась бы гораздо раньше.
Если Бохайское море выйдет из берегов и уезд Вэньдун постигнет катастрофа, как смогут уцелеть они, живущие по соседству?
— Раз уж Цзин-ван находится в уезде Вэньдун, он, конечно, не допустит, чтобы вы лишились крова и стали скитальцами, — тихо утешила его Шэнь Сихэ.
В это время повар и зазывала принесли заказанную еду, и хозяин сам расставил блюда перед ними:
— Слышно, что и тайцзы-дянься прибыл сюда, а Бися еще и Синь-вана отправил. Сразу трое принцев приехали. Наш Бися — истинный дракон, а моря и океаны подвластны драконам. Тайцзы-дянься — сын истинного дракона, надеемся, он принесет нам удачу.
Говоря это, хозяин харчевни немного расслабился.
Шэнь Сихэ не понимала, откуда у них такая уверенность в Сяо Хуаяне — или же это была просто соломинка, за которую они цеплялись в поисках душевного покоя.
Она не удержалась от шутки:
— На плечи тайцзы-дянься легла поистине тяжкая ноша 2.
Сяо Хуаян слегка улыбнулся и положил кусочек жареного мяса в чашу Шэнь Сихэ:
— На плечи тайцзы-дянься легла не только тяжкая ноша, в его сердце живет еще и великая преданность и любовь.
- Скрытный хитрец (蔫坏, niānhuài) — человек, чья дурная или лукавая натура не видна за внешним спокойствием. ↩︎
- Тяжкая ноша (任道远重, rèndào yuǎnzhòng) — идиома, означающая принятие на себя крайне ответственной и сложной задачи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
