У Шэнь Сихэ была духовная эссенция кошки, которую производил Дуаньмин. Каждый год она собирала её в немалом количестве, а в Духу лоу её также скупали у других. Используя эту эссенцию как основной ингредиент, Шэнь Сихэ изготовила ароматическую смесь. Стоило лишь воскурить её в местах скопления городских крыс и в каждой деревне, серьёзно пострадавшей от бедствия, а затем провести поиски и дать наставления простолюдинам о мерах предосторожности, как вспышки чумы удалось бы избежать.
Эти ароматические вещества на самом деле стоили очень дорого, но Шэнь Сихэ безвозмездно пожертвовала их от имени Дунгуна. Она лично передала их инспектору. Когда прибудет управляющий уездом, инспектор отдаст распоряжения, и запасы распределят по всем уровням.
В любом случае приступать к делу следовало только после того, как прекратится дождь. По чистой случайности ливни, не утихавшие несколько месяцев, ослабли уже на следующий день после отвода воды. После этого ещё три-пять дней моросил мелкий дождь, а затем он и вовсе прекратился.
Небо прояснилось после бури, и простолюдины, давно не видевшие палящего солнца, высыпали на улицы, чтобы погреться в его лучах. Женщины выносили из домов отсыревшие вещи, раскладывая их для просушки. Именно в этот день Шэнь Сихэ и Сяо Хуаян покинули Дэнчжоу.
На протяжении всего пути простолюдины теснились вдоль дорог, провожая их от самого города до окраин. Шэнь Сихэ несколько раз приказывала сопровождающей военной охране остановить толпу, и только тогда людей удалось сдержать. Когда они выехали за пределы уезда Вэньдун, пыл народа не угас. Соседние уезды пострадали от бедствия не так сильно, как уезд Вэньдун, однако последствия коснулись и их. Шэнь Сихэ самолично распорядилась отправить туда продовольствие и вещи, как ранее в округ Жунчэн, и лишь тогда печаль исчезла с лиц простолюдинов.
Размытые и заваленные дороги уже расчистили. Когда они ехали сюда под дождём, им приходилось пробираться через горы и леса, так что даже кони не могли скакать в своё удовольствие. Теперь же, когда они возвращались, ярко сияло солнце, путь был ровным, а повозка катилась так плавно, что под колёса не попал ни единый камешек.
По возвращении в столицу они направились прямиком в императорский дворец. Шла середина одиннадцатого месяца, в столице закружил сильный снегопад. В эту холодную пору император Юнин отправил главу императорской семьи, а также второго принца Сяо Чанминя и третьего принца Сяо Чанчжэня встречать их у городских ворот, сам же лично прибыл к дворцовым воротам.
Простолюдины столицы, даже те, кто уже видел тайзыфэй и тайзы-дянься, всё равно вышли на мороз, чтобы поглазеть на зрелище. Они высовывались из окон и дверей, и на улицах стало даже оживлённее, чем весной, когда чествуют кандидатов, занявших первое место на экзаменах.
Император оказал им высшую милость, и это не выглядело притворством. На этот раз Сяо Хуаян и Шэнь Сихэ не только завоевали сердца народа, но и повсюду прославили имя монарха. Император Юнин не был правителем, не способным терпеть чужие заслуги. Пожалуй, это событие стало для него самым радостным с тех пор, как Сяо Чанчжэнь затеял дело о грабежах могил. Государь ликовал даже больше, чем когда вынудил тюрок отступить и подписал с ними договор о выплате дани.
Если бы день рождения Сяо Хуаяна не пришёлся на время обратного пути, император Юнин наверняка устроил бы в его честь пышное празднество.
Величественные высокие стены императорского дворца покрылись слоем белого снега. В двенадцатом месяце Шэнь Сихэ тоже отпраздновала свой день рождения, а во дворце тем временем готовились к радостному событию: третья принцесса Аньлин выходила замуж. Её избранником стал отпрыск заслуженного рода. Принцессе Аньлин уже исполнилось девятнадцать, и в следующем году ей должно было исполниться двадцать; не выйди она замуж сейчас, то осталась бы в старых девах.
Вслед за свадьбой принцессы Аньлин в расписание была внесена и свадьба семнадцатилетней принцессы Пинлин. Шэнь Сихэ, заправлявшая делами в гареме, не могла не уделить этому внимания; она лично составляла списки приданого для принцесс.
Принцесса Аньлин, помня о прежних раздорах с Шэнь Сихэ, в тревоге пришла к ней с извинениями. Она опасалась, что Шэнь Сихэ решит сотворить какую-нибудь пакость с её приданым: например, подготовит вещи, которые внешне соответствуют правилам и предкам установленным нормам, но на деле окажутся красивыми, но бесполезными безделушками.
Если бы принцесса Аньлин знала, что однажды её судьба окажется в руках этой женщины, она бы горько пожалела о прошлых размолвках.
Шэнь Сихэ не стала чинить ей препятствий и не стала обличать её. Между ней и принцессой Аньлин были лишь обычные человеческие трения, вызванные несходством характеров. Принцесса Аньлин никогда не совершала против неё ничего по-настоящему дурного. Будучи хозяйкой гарема, Шэнь Сихэ не считала нужным сводить с ней счёты из-за таких мелочей.
Будь то принцесса Аньлин или принцесса Пинлин — Шэнь Сихэ во всём следовала установленным правилам.
После свадьбы принцесса Аньлин словно стала другим человеком. Она часто приходила во дворец, чтобы засвидетельствовать почтение Шэнь Сихэ, составляла ей компанию и пересказывала сплетни о жёнах знатных сановников. Она всячески старалась угодить ей, но Шэнь Сихэ не отталкивала её, хотя и не спешила принимать в круг близких людей.
Тихие дни пролетали незаметно. К концу года у Шэнь Сихэ прибавилось хлопот. Праздничные пиры во дворец не могли обойтись без её участия, и она была так занята, что у неё не оставалось времени на Сяо Хуаяна. В конце концов тайзы-е не выдержал. Он перехватил её, чтобы сполна восполнить упущенное, а затем лично навёл во всём порядок.
Лишь после наступления Нового года Шэнь Сихэ смогла вздохнуть с облегчением. Однако в этом году намечалось сразу несколько свадеб в императорской семье: Сяо Чанминь женился на Ю Саньнин, Сяо Чанфэн брал в жёны Шэнь Иньчо, Сяо Чанъин выбирал себе принцессу-консорт, принцесса Пинлин выходила замуж… За всем этим Шэнь Сихэ должна была присматривать лично.
— Ты не должна отвлекаться на такие пустяки, — Сяо Хуаян вновь выразил своё недовольство, накрыв ладонью список в руках Шэнь Сихэ.
— В глазах дянься это дела неважные, но для меня всё иначе, — Шэнь Сихэ отвела его руку. — В этом скрыты связи между разными домами. Некоторые люди кажутся совершенно чужими, но на деле они тесно связаны; другие же выглядят непримиримыми врагами, а на деле — волки и шакалы действуют сообща1…
Если уметь вот так разматывать шёлк и очищать кокон2, можно выудить желанные сведения даже из таких, казалось бы, напрасных хлопот.
— Я не хочу, чтобы ты слишком уставала, — Сяо Хуаян положил руки ей на плечи и начал мягко их массировать.
— Разве это может сравниться с проверкой доносов? Разве это не легче, чем заниматься государственными делами? — Шэнь Сихэ не чувствовала усталости.
Если бы она не могла с лёгкостью справляться даже с такими делами, как бы она в будущем…
При этой мысли Шэнь Сихэ осеклась. Давно уже в её душе не рождалось подобных помыслов. Она склонила голову и взглянула на Сяо Хуаяна:
— Раз уж дянься так не хочет, чтобы я утомлялась, почему бы дянься не сделать это вместо меня?
С этими словами она закрыла список, разом впихнула его в руки Сяо Хуаяну и поднялась. Усадив Сяо Хуаяна в кресло, она лёгким движением развернулась и опустилась на ложе императорской наложницы. Взяв из рук Чжэньчжу горячее полотенце, она вытерла руки, подцепила кусочек пирожного гуйфэй, отправила его в рот и принялась с аппетитом жевать, с улыбкой глядя на Сяо Хуаяна.
Сяо Хуаяну ничего не оставалось. Он посмотрел на список в своих руках, затем на сияющую Шэнь Сихэ и вдруг стремительно подался вперёд. Он откусил половину пирожного, которая ещё виднелась у неё изо рта, и попутно коснулся губами её губ.
Шэнь Сихэ застыла. Вовсе не из-за дерзости Сяо Хуаяна — она давно привыкла к его нежности — а из-за того, что Сяо Хуаян пронёсся мимо неё подобно вихрю. Пирожного во рту стало меньше, а на губах ещё чувствовалось его тепло.
— Ха-ха-ха-ха… — увидев её ошеломлённый вид, Сяо Хуаян не сдержал смеха и в прекрасном расположении духа принялся за работу.
Придя в себя, Шэнь Сихэ сердито взглянула на него, взяла ещё один кусочек пирожного и принялась усиленно жевать. Она не сводила глаз с Сяо Хуаяна, словно пережёвывала его плоть, чтобы выплеснуть досаду.
Сяо Хуаян время от времени поворачивался и с улыбкой поглядывал на неё, заставляя её отворачиваться, и лишь тогда с усмешкой продолжал дело.
- волки и шакалы действуют сообща (狼狈为奸, láng bèi wéi jiān) — образное выражение, описывающее людей, объединившихся ради совершения зла, подобно легендарным волку и шакалу, которые помогают друг другу при ходьбе. ↩︎
- разматывать шёлк и очищать кокон (抽丝剥茧, chōu sī bō jiǎn) — идиома, означающая последовательное и детальное изучение сложного вопроса, добираясь до самой сути. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
