В главном зале все стояли, смиренно склонив головы; воцарилась гнетущая тишина, и каждый был охвачен своими мыслями.
Когда прежде сдержанный и проницательный Бися столь явно выказывал свой гнев? Те, кто не отличался большим умом, пребывали в полном замешательстве: они никак не могли взять в толк, почему весть о беде, постигшей Бу Шыцзы, вызвала у Бися такую ярость?
Разве Бися не должен был радоваться неудачам Бу Шыцзы? Или же в эти мирные и процветающие времена кто-то осмелился в открытую преследовать шицзы циньвана и окропить кровью воды реки Цзялинцзян, чем нанес пощечину всему императорскому двору? А может, Бися просто слишком увлекся игрой?
В умах придворных роились сотни догадок, но никто не смел подать и виду.
Император Юнин подавил скопившийся в груди гнев и тяжелым взором обвел присутствующих. Его взгляд скользнул по Сяо Чанцину и Сяо Чанъяню, прежде чем остановиться на бледном Сяо Хуаяне, который, нахмурившись, явно превозмогал недомогание.
На мгновение император Юнин поддался порыву велеть Сяо Хуаяну лично отправиться на поиски, желая посмотреть, готова ли Шэнь Сихэ пожертвовать этой столь важной шахматной фигурой в своих руках.
— Что тайцзы думает о происшествии на реке Цзялинцзян? — спросил император Юнин.
Словно внезапно пробудившись от того, что его назвали по имени, Сяо Хуаян на миг замер, а затем почтительно произнес:
— Бися, хотя Бу Шыцзы еще не унаследовал титул, он по-прежнему остается важным сановником империи. Тот факт, что на него было совершено столь жестокое покушение, а преследование велось от самых стен столицы до реки Цзялинцзян… кхэ-кхэ-кхэ… посеял тревогу в сердцах простолюдинов. Более того, из ниоткуда возникло множество толков, неблагоприятных для вашего величия.
Ваш сын полагает, что следует направить указы властям и военной охране Шаньнань Сидао и Цзяньнань, чтобы они расчистили путь и обеспечили сопровождение, а также строго проверяли пропуска. Всех подозрительных личностей необходимо задерживать для дознания, дабы явить народу милость Бися к сироте заслуженного чиновника… кхэ-кхэ-кхэ…
Трижды на Бу Шыцзы совершались покушения, и хотя простые люди не пострадали, слухи об этом разлетелись повсюду. Каждый твердил, что на столь дерзкий поступок мог решиться лишь Бися. Подобные пересуды невозможно подавить одной лишь силой, и слова Сяо Хуаяна были продиктованы заботой о чистой репутации монарха.
Это был безукоризненный ответ, преисполненный сыновней преданности, отчего едва рассеявшийся гнев императора Юнина вновь начал закипать.
— На реке Цзялинцзян затонуло большое судно семьи Цюй. Я смутно припоминаю, что тайцзыфэй связывают давние узы с родом Цюй: в прошлом году именно тайцзыфэй отправила людей, чтобы убедить семью Цюй предоставить свои корабли для перевозки зерна в уезд Вэньдун, — император Юнин не стал отвечать Сяо Хуаяну, а внезапно сменил тему. — Столетняя репутация семьи Цюй впервые подверглась такой опасности, и случилось это по вине императорского двора. Пусть тайцзыфэй от моего имени навестит их и выразит соболезнования, дабы успокоить народ.
Стоило этим словам прозвучать, как большинство присутствующих в зале словно погрузились в туман, совершенно не понимая замысла Бися. Хотя торговая фирма семьи Цюй пострадала из-за погони за Бу Шыцзы и лишилась большого корабля, стоило ли фэй Восточного дворца лично выражать почтение простым торговцам, не имеющим особых заслуг перед государством?
Лишь немногие понимали, что среди головорезов, преследовавших Бу Шыцзы, не могло не быть людей Бися. Для них иносказание императора стало очевидным: он указывал на то, что они упустили из виду. Он говорил им, что эта кровавая расправа от начала и до конца была ловушкой, расставленной тайцзыфэй.
Использовать Бу Шыцзы как приманку, чтобы заманить врага в западню и перебить людей Бися так, чтобы никто не вернулся… От этой мысли у многих похолодело внутри.
— Бися, это всего лишь торговцы. Официального послания от двора, зачитанного местным начальником уезда, было бы более чем достаточно для оказания им великой чести. Если Бися велит тайцзыфэй лично отправиться к ним, этот пример заставит прочих купцов подражать им. Беда не в том, что благ мало, а в том, что они распределены неравномерно. Бися мудр и не станет совершать столь опрометчивый и пристрастный поступок, который к тому же вызовет недовольство простолюдинов, — Тао Чжуаньсянь первым выразил несогласие с решением императора Юнина.
— Бися, в нашей династии есть родственники императорской семьи и принцы, а также способные министры и военачальники. Пока государству не грозит беда и хватает людей, даже если Бися высоко ценит семью Цюй и желает осыпать их милостями, можно отправить императорского уполномоченного. Как это может быть тайцзыфэй Восточного дворца? — Сяо Чанцин также выступил вперед. — Если Бися не побрезгует скудоумием вашего сына, ваш сын готов просить дозволения взять на себя миссию по умиротворению.
Сяо Хуаян бросил на Сяо Чанцина едва заметный взгляд.
Взор императора Юнина также обратился к Сяо Чанцину. Отпустить его в Шаньнань Сидао? Неужели во дворце мало хаоса?
Император Юнин и не собирался на самом деле посылать Шэнь Сихэ; произнося те слова, он прекрасно знал, какие возражения последуют. Он лишь хотел указать кое-кому на истинное положение дел, чтобы те не спешили занимать не ту сторону.
— Слова Тао-цина и Синь-вана справедливы, я проявил невнимательность. Поступим так, как сказал Тао-цин: пусть Три управления составят указ и направят его в Миннань, дабы утешить семью Цюй.
Помолчав, император Юнин добавил:
— Путь Бу Шыцзы был полон превратностей… Пусть генерал кавалерии Юй Сян возглавит войска и отправится в Шаньнань Сидао, чтобы найти его и сопроводить. В случае необходимости… он может задействовать гарнизон военного губернатора Цзяньнань.
Юй Сян из-за Ю Саньнин лишился чина великого генерала и был понижен до левого генерала кавалерии. Долгое время он оставался не у дел, и то, что Бися внезапно вспомнил о нем, да еще и поручил столь опасное дело, не заставило его дрогнуть: он невозмутимо принял приказ.
Император Юнин объявил об окончании совета. Чиновники принялись шумно обсуждать услышанное: военный губернатор Цзяньнань и Шунань-ванфу были подобны двум вожакам, которые не могут ужиться на одной горе. Оба обладали военной властью и отвечали за оборону на границе с Тубо, при этом управление военного губернатора Цзяньнань находилось менее чем в дне пути от Шунань-ванфу.
Тубо всегда вело себя покорно, в отличие от Северо-Запада, окруженного стаями волков: тюрки, кидане и прочие иноземные племена постоянно проявляли беспокойство. И хотя земли Северо-Запада были обширны, а управлений и губернаторов там хватало, Шэнь Юэшань держал их в ежовых рукавицах. Стоило Бися выразить малейшее недовольство, как Шэнь Юэшань умывал руки, и тогда никто не мог сдержать внешних врагов. Именно так и сложилась ситуация, при которой ван Северо-Запада единолично правил своими землями.
У Шунань-ванфу не было таких преимуществ в плане времени, места и поддержки людей, как у дворца вана Северо-Запада. Из-за того давнего брачного союза Тубо не затевало смут в годы правления Бися, отчего у Бу Тохая не было повода для дерзости. Он не мог открыто подавлять военного губернатора Цзяньнань, ведь одно неверное движение — и его могли обвинить в мятеже. Все эти годы они с военным губернатором Цзяньнань жили по принципу «вода из колодца не мешает воде из реки», хотя их отношения и нельзя было назвать приятными.
То, что император Юнин велел Юй Сяну искать человека и упомянул возможность задействовать войска военного губернатора Цзяньнань, невольно заставляло сердца сжиматься. Было ли это на самом деле защитой для Бу Шыцзы или же подготовкой к тому, чтобы в любой момент ограничить власть Шунань-ванфу, — этот вопрос был крайне двусмысленным.
— Значит, у Бися не вышло действовать тайно, и он решил перейти к открытым мерам? — спросила Шэнь Сихэ, выслушав новости от Сяо Хуаяна.
— Что тайные, что открытые — все они бесполезны, — Сяо Хуаян повернулся и сел рядом с Шэнь Сихэ на кушетку мэйжэнь-као в водной беседке. Прислонившись спиной к ее плечу, он вытянул длинные ноги прямо на кушетке и, откинув голову, оперся на жену, ведя себя непринужденно и свободно.
Опустив взгляд на Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ произнесла:
— Мы все же доставили семье Цюй кое-какие хлопоты.
После слов Бися все понимающие люди догадаются, что семья Цюй переметнулась к ней. Те, кто захочет выслужиться перед Бися, непременно начнут притеснять род Цюй. Флотилия семьи Цюй славится на весь мир, и хотя они всего лишь торговцы, Бися не желает, чтобы они принадлежали ей, и тем более опасается, что со временем у нее может появиться собственный военный флот.
— Если подчиненные не могут разделить твои заботы, зачем их тогда держать? — небрежно отозвался Сяо Хуаян.
— Семья Цюй мне не подчиняется, — именно поэтому Шэнь Сихэ чувствовала себя виноватой.
— Раньше не подчинялась, а в будущем станет, — загадочно улыбнулся Сяо Хуаян. — Ю-Ю, тебе не мешало бы заранее приготовить свадебный подарок.
— Свадебный подарок?
— Для твоего верного соратника и главы рода Цюй.
Шэнь Сихэ была крайне изумлена:
— Они двое…
Шэнь Сихэ слышала о Цюй Хунъин, ведь в прошлом году именно благодаря ее помощи удалось спасти Дэнчжоу. Но между Цюй Хунъин и Ци Пэем была разница лет в семь или восемь, и Шэнь Сихэ никогда не думала о них в таком ключе.
— У судьбы свои причудливые пути.
Слыша в голосе Сяо Хуаяна странные нотки, Шэнь Сихэ повернулась и испытующе посмотрела на него:
— Что ты хочешь этим сказать? Думаешь, Ци Пэй принял чувства Цюй Хунъин лишь для того, чтобы укрепить мои силы?
Нельзя было отрицать, что семья Цюй — это огромная поддержка. С их верностью она действительно сможет создать непобедимый флот, и даже если она проиграет в борьбе с Бися, то сможет на парусах выйти в море и покинуть пределы этого государства.
— Я этого не говорил, — не признался Сяо Хуаян.
Шэнь Сихэ смерила его взглядом:
— Подле меня не может быть людей с низменными помыслами, и Ци Пэй не из тех, кто станет льстить подобным образом.
Сяо Хуаян смотрел вдаль и лишь улыбнулся, ничего не ответив.
Не желая спорить об этом с Сяо Хуаяном, Шэнь Сихэ тихо прошептала:
— Интересно, как там А-Линь.
***
Как поживала Бу Шулинь? Еще в Минчжоу Бу Шулинь почуяла неладное. Ей казалось, что кто-то следит за ней, и она приняла молниеносное решение:
— Иншань, возьми половину людей и ступай вперед. Цзиньшань останется, чтобы тайно охранять меня.
Бу Шулинь прикинулась торговкой, которая недавно лишилась отца и теперь была вынуждена с беременным животом возвращаться в родные края на похороны. Цзиньшань и Иншань следовали вместе с ней, но держались в тени, так что посторонним было трудно догадаться, что они из одной компании.
Она всего лишь почувствовала неладное и хотела превратить целое в нули, но по чистой случайности, отослав Иншаня, сумела отвести от себя подозрения.
Стоило Иншаню увести людей, как она заметила, что и преследователи двинулись следом за ним. Бу Шулинь крайне удивилась и, улучив момент, встретилась с Цзиньшанем:
— Откуда взялись эти люди? Почему они узнали Иншаня, но не признали ни тебя, ни меня?
По идее, все трое сменили облик, и если удалось раскрыть одного, то должны были узнать и остальных двоих.
— Шицзы, может быть, люди, сопровождавшие Иншаня, переметнулись? — Цзиньшань тоже пребывал в крайнем недоумении.
— Нет, — Бу Шулинь покачала головой. Будь это предательство, они, возможно, и не знали бы о ее передвижениях, но Цзиньшаня бы точно не упустили. К тому же, если бы они проведали, что Цзиньшань и Иншань всю дорогу сопровождают ее, то никакое полное изменение внешности не спасло бы от подозрений.
Причину Бу Шулинь понять не могла, а раз так, то и не стала на этом зацикливаться:
— Теперь ты сам проследи за ними. Будь осторожен. Если сможешь связаться с Иншанем, ударьте с двух сторон и этих людей…
Она сделала жест, имитирующий перерезание горла, и оставила несказанным остальное. Сейчас, будучи беременной, она не хотела растить ветви из узлов1 и стремилась усмирить их, не привлекая внимания.
— Шицзы, нам с вами тоже стоит разделиться, — предложил Цзиньшань ради безопасности.
Бу Шулинь кивнула.
Ей нужно было выяснить, кто сумел выследить ее и каким образом, иначе будущие беды будут бесконечны.
В ту же ночь Бу Шулинь остановилась в одном из уездов Минчжоу, объявив всем, что утомилась в долгой дороге и нуждается в отдыхе.
Иншань со своими людьми продолжил путь по намеченному маршруту, а Цзиньшань следовал позади.
Вскоре Бу Шулинь обнаружила, что за Цзиньшанем тоже кто-то идет — истинно, богомол охотится на цикаду, а иволга позади2.
Если те две группы, что преследовали Иншаня и Цзиньшаня, были заодно, то они наверняка уже поняли, что Цзиньшань раскрыл слежку. Им нужно было действовать немедля, чтобы не дать вестям разлететься.
- Растить ветви из узлов (节外生枝, jié wài shēng zhī) — намеренное создание новых трудностей или возникновение лишних осложнений в деле. ↩︎
- Богомол охотится на цикаду, а иволга позади (螳螂捕蝉，黄雀在后, táng láng bǔ chán, huáng què zài hòu) — ситуация, когда кто-то, преследуя сиюминутную выгоду, не замечает угрозы, грозящей ему самому. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
