Как только Шэнь Сихэ произнесла эти слова, присутствующие содрогнулись от изумления.
Теперь, когда Бися заподозрил, что за всем стоит она или Сяо Чанцин, его желание вскрыть гроб поубавится, и ей нужно было подбросить еще дров в этот огонь.
— Сегодня ко мне пришла Синь-ванфэй, и лицо ее было искажено яростью. Я не смела проявлять неосторожность, и когда поняла, что она сперва намеревалась убить меня, а затем покончить с собой в Дунгуне, я решила ответить ударом на удар, — сказав это, Шэнь Сихэ подала знак Чжэньчжу. — Пойди и пригласи Синь-ванфэй.
— Заместитель начальника императорских врачей! — вскричал император Юнин с упреком. — Разве ты не говорил, что Ли-ши мертва?
Тот с грохотом рухнул на колени:
— Бися, у Синь-ванфэй совершенно отсутствовал пульс, а лицо посинело — это явные признаки смерти от яда.
В душе врача поселилось отчаяние. В этом мире существовало немало тайных искусств: что там препарат для имитации смерти, некоторые умельцы могли даже подделать пульс! Почему же ему так не повезло столкнуться с подобными мастерами?
— На Северо-Западе мне однажды довелось случайно раздобыть флакон с препаратом для имитации смерти.
На самом деле его подарил Се Юньхуай. В тот день Сяо Хуаян не стал принимать снадобье, а заранее попросил Суй Аси поставить ему иглы.
Чжэньчжу привела Ли Яньянь, чье лицо все еще оставалось серым, и принесла флакон с препаратом для имитации смерти, передав его Лю-гунгуну. Снадобье поднесли императору Юнину для изучения, чтобы он воочию убедился, совпадает ли оно с теми симптомами, что были у Сяо Хуаяна в тот день.
— Ли-ши, зачем ты явилась в Дунгун устраивать эти сцены со смертью? — Бися поумерил свой гнев.
В голове Ли Яньянь сейчас было пусто. Она давно пришла в себя, и Чжэньчжу слово в слово пересказала ей все, что здесь произошло, не прикрасив ни единого слова. Ли Яньянь понимала, что ее использовали, и человек, сделавший это…
Мрачный взгляд Ли Яньянь упал на Ю Саньнин:
— Бися, Юй-ши лжет! Это не я просила ее прийти в особняк и свидетельствовать. Сперва я получила тайное послание о том, что Юй-ши ведома причина смерти моего саньлана, и только тогда я поспешила пригласить ее!
В тот миг, когда появилась Ли Яньянь, Ю Саньнин поняла, что ей конец. На самом деле, имея дело с Шэнь Сихэ, у нее не было ни единого шанса на победу. Но кто-то знал слишком много ее секретов, и если бы она не подчинилась, ее ждала бы еще более жалкая участь. У нее не оставалось выбора, кроме как рискнуть, но в итоге все старания оказались напрасными!
Ли Яньянь продолжала говорить с нарастающей ненавистью:
— Это Юй-ши! Она сказала, что в тот день своими глазами видела человека, доставившего мне весть о покушении восьмого принца на государя, и этот человек был послан из Дунгуна!
Бесчисленные взоры разом обратились на Ю Саньнин, но та внезапно выпрямила спину и странно рассмеялась:
— Ха-ха-ха-ха-ха…
Смех прервался, когда ее белоснежные зубы окрасились кровью, и вскоре она начала обильно харкать ею.
— Заместитель начальника императорских врачей! — громко выкрикнул император Юнин.
Чжэньчжу и Суй Аси бросились к ней почти одновременно с врачом. Все трое пришли к одному заключению: Ю Саньнин умерла от яда, проникшего во внутренние органы. Она приняла его более часа назад, то есть еще до того, как ее вызвали во дворец.
— Вытащить ее и выставить тело на поругание на три дня! — холодно приказал император Юнин, скользнув взглядом по Ю Саньцзы.
Он опасался, что Ю Саньнин тоже применила хитрость с мнимой смертью!
Шэнь Сихэ слегка прищурилась.
Ю Саньнин была мертва, и ниточка оборвалась, но гнев монарха не утих. Ю Саньцзы морочила голову императорской семье и совершила преступление против императора — подобное невозможно было бы скрыть без содействия людей из дома Юй!
Однако, сколько бы домочадцев ни пытали в застенках, никто не знал о том, что смерть Ю Саньцзы была подстроена. Император Юнин решил, что это дело рук покойного Ю Сяна!
Семью Юй не подвергли казни девяти родов, но их имущество было конфисковано, а вся ветвь Ю Сяна — отправлена в ссылку.
В тот же день Ли Яньянь вернулась в особняк и подожгла резиденцию третьего принца. Бушующее пламя едва не перекинулось на владения других принцев, и слухи об этом быстро разлетелись по всей столице.
Неизвестно, успела ли она перед смертью отправить весть верным людям Ли Ляна, но в Лянчэне не произошло ни малейших волнений.
Тем не менее император Юнин в сильном гневе приказал похоронить ее, но запретил делать это в гробнице принцев, тем самым объявив всему миру, что не признает ее статус.
Предсмертное желание Сяо Чжанчжэня быть похороненным вместе с ней так и не исполнилось. Если бы Ли Яньянь не устроила этот мятеж, Шэнь Сихэ была бы не прочь позволить Сяо Чжанчжэню упокоиться с миром.
Что же до вскрытия гроба, то стараниями Сяо Чангэна этот вопрос был окончательно закрыт.
Переполненный яростью император Юнин тайно вызвал Сяо Чангэна в зал усердного правления. Отослав всех слуг, он спросил прямо:
— Это ты принудил Юй-ши?
— Я не понимаю, что Бися имеет в виду, — ответил Сяо Чангэн без тени страха или смирения. — У меня нет ни вражды, ни обид на тайцзы-дянься, с чего бы мне тревожить его посмертный покой?
Император Юнин холодно хмыкнул:
— С седьмым ланом у тебя и впрямь нет вражды, но вся ненависть в твоем сердце направлена против меня!
— Ваши слова, Бися, повергают меня в трепет, — Сяо Чангэн поклонился, изображая крайнее испуг. — Бися — мой монарх и мой отец. И гром, и благодатная роса — всё есть милость государя. Разве смею я таить обиду на своего господина и отца?
Грудь императора Юнина тяжело вздымалась от гнева:
— Не нужно кривляться передо мной. Ты ненавидишь меня за уничтожение рода Гу. Раз желаешь стать правителем, как можешь ты быть в плену сердечных привязанностей…
— Я, конечно, не могу сравниться с Бися. Бися печется обо всем сущем и способен отдать любимую женщину в чужие руки. Я слышал, в Тубо есть обычай «сюн чжун ди цзи» 1 и наследования сыном жен отца. Той, кого Бися так нежно любил, поистине повезло.
— Неблагодарный сын! — в ярости закричал император Юнин и швырнул в него тушечницу.
Сяо Чангэн уклонился:
— Раз Бися не терзают сердечные привязанности, отчего же вы так разгневаны? Подумаешь, всего лишь женщина. Разве не вы сами так меня учили?
— Сяо Чангэн! — процедил император Юнин сквозь зубы, по слогам выговаривая его имя. — Ты и впрямь думаешь, что я не убью тебя!
— Для Бися я не более чем шахматная фигура. Разве моя жизнь или смерть могут что-то значить в ваших глазах? — Сяо Чангэн по-прежнему сохранял спокойствие. — Если государь велит подданному умереть, тот обязан повиноваться.
Отец и сын смотрели друг на друга: один — с нескрываемой жаждой убийства, другой — с холодным безразличием.
— Ты не боишься смерти, но разве ты не подумаешь о своей а-нян, братьях и сестрах? — пригрозил император Юнин.
Сяо Чангэн опустил веки:
— Бися, неужели вы и впрямь желаете остаться полным одиночкой?
В горле императора Юнина вскипела кровь, но он с силой сдержал ее:
— Вон! Пошел вон!
Сяо Чангэн небрежно поклонился и вышел. Как только его фигура скрылась из виду, император зашелся в мучительном кашле. Он схватил платок и долго не мог остановиться. Когда вошел Лю Саньжи, он увидел, что ткань пропиталась кровью.
В зал усердного правления спешно вызвали императорского врача. Поползли слухи, что Сяо Чангэн довел Бися до обморока.
Принц не знал, что чувства императора становились все менее подвластны ему из-за принятого ранее яда, как не знал и того, что Бися угасал с каждым днем.
Сегодня, когда маски были сорваны, он понимал, что император вряд ли пощадит его. Кое-что нужно было подготовить заранее.
На следующий день после похорон тайцзы стотысячные чиновники подали прошение о суровом наказании Сяо Чанъяня. Все это время находившийся под стражей Цзин-ван после допросов в Трех управлениях полностью признал свою вину в мятеже и даже в моменты безумства выкрикивал дерзкие слова против престола.
Бися был вынужден отдать приказ о казни на Вумэнь, дабы это послужило уроком для других!
Причина, по которой Сяо Чанъянь во всем сознался, крылась в том, что на него воздействовали искусством захвата души 2, которым он сам когда-то так гордился. Применил его тот самый советник, схваченный на реке Минцзян. Под надзором Сюйиши этот человек, чья жизнь превратилась в нескончаемую муку, не смел ослушаться.
В тот день, когда человек, притворявшийся Сяо Чанъянем для покушения, скрылся, он бежал к заранее подготовленному Ди Фану. Те же, кто пустился в погоню, схватили уже настоящего Цзин-вана.
***
В первоначальном варианте сюжета, в тот год, когда тайцзы-дянься исполнилось двадцать три года, Бися взял всех с собой, чтобы укрыться от зноя в летнем дворце, а тайцзы остался в столице управлять государством. Юй Саньнин, узнав, что её отец погиб от рук Сихэ, а её новые попытки найти выход были косвенно пресечены той же Сихэ, затаила злобу и убила Гу Циншу. Она переложила вину на Сихэ, и та давно заметила подвох, но решила воспользоваться ситуацией. Сихэ даже помогла Юй Саньнин безупречно завершить интригу, так как её единственной целью было имитировать свою смерть и сбежать.
Однако тайцзы почувствовал желание Сихэ уйти. Чиновники во главе с Се Цзи требовали, чтобы тайцзыфэй заплатила за содеянное жизнью, и тогда тайцзы-дянься раскрыл свою истинную силу раньше времени. Он решительно взял под стражу членов рода Се и всех выходцев из знатных семей, которых Бися подстрекал обречь Сихэ на смерть. Все эти люди в прошлом совершили преступления, караемые смертью, но благодаря связям своих кланов сумели избежать наказания.
У тайцзы-дянься на руках были все доказательства. Если кто-то осмеливался заявить, что тайцзыфэй совершила убийство, он зачитывал обвинение в преступлении кого-то из младших членов семьи этого человека, предъявлял улики и казнил виновного на месте. Затем он снова спрашивал, убивала ли тайцзыфэй. Если кто-то не покорялся, он продолжал убивать, пока все они не изменили свои слова.
Такими мерами он защитил доброе имя Сихэ, но, разумеется, после этого Бися не мог его простить. Хотя убитые им люди получили по заслугам и улики против них были неоспоримы, казни проводились без соблюдения надлежащих процедур. Этого было недостаточно, чтобы приговорить тайцзы к смерти, но он больше не мог считаться достойным звания тайцзы.
Бися должен был лишить тайцзы титула и сослать его вместе с Сихэ в Хэйшуй. На самом деле тайцзы давно подготовился к этому: он собирался забрать Сихэ в Хэйшуй и провести там какое-то время в покое и безопасности. Как только при дворе не стало тайцзы, там неизбежно началась бы борьба за власть.
Пока остальные сражались бы друг с другом не на жизнь, а на смерть, Бися в конце концов скончался бы. Тогда тайцзы, действуя на законных основаниях под предлогом очищения окружения правителя1, вернулся бы назад и в итоге взошёл на престол.
Сихэ же была бы до глубины души тронута тем, что тайцзы ради неё лишился всего, потерял положение тайцзы и остался всеми покинутым, когда даже тайхоу и его последователи сочли его непригодным для великих свершений и отвернулись от него.
Это действительно был тот сюжет, который я задумала с самого начала. Многие читатели в группах, вероятно, помнят этот план ещё до того, как я начала публикацию.
Однако на поздних этапах написания я поняла, что не могу так поступить.
Такой поворот мог бы подчеркнуть властность тайцзы и глубину его чувств, но тогда характер самой Сихэ был бы полностью разрушен.
Она перестала бы быть той мудрой, величественной и бесстрашной Шэнь Сихэ, которую я создавала.
Если бы её первым решением после того, как она узнала о чувствах тайцзы, стало бегство, она превратилась бы в подобие Ли Яньянь и стала бы недостойна его глубокой преданности.
Если бы она бежала, боясь поддаться чувствам, то разве осталась бы она той ответственной Шэнь Сихэ, которая ради клана Шэнь клялась сражаться до самого конца?
Из-за того, что намеченный сюжет стал непригоден, дальнейшее развитие событий полностью вышло из-под моего контроля. Какое-то время я была крайне раздражена и вовсе не хотела писать.
Я не смогла совладать со своими эмоциями, и это, безусловно, моя вина.
Только в последние пару дней я смогла окончательно упорядочить финал. Лишь после того, как я дважды спокойно перечитала всё с позиции читателя, я поняла, как написать достойное завершение, соответствующее духу этой истории.
В моих произведениях не бывает скомканных финалов или заброшенных сюжетов.
- очищение окружения правителя (清君侧, qīng jūn cè) — политический лозунг, означающий устранение изменников из окружения императора, часто использовавшийся как формальное оправдание мятежа. ↩︎
- 摄魂术 (shè hún шù) — магическая техника контроля над разумом и душой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
