На следующий день император Юнин, долгое время болевший и не посещавший собрания, через силу отправился на утренний совет.
Гражданские и военные чиновники предавались разным раздумьям, полнились слухами и догадками о вчерашнем убийце.
Реакция Бися и его последующее распоряжение должным образом распорядиться телом убийцы породили в их душах бесчисленные вопросы.
Восседавший в императорском кресле император Юнин выглядел изнуренным, однако в его взгляде по-прежнему читалось величие. Окинув взором присутствующих, он медленно заговорил:
— Вчерашний убийца — сын моего старшего брата.
Сяо Чанцин слегка прикрыл глаза и едва заметно выдохнул с облегчением.
Хотя вчерашнее поведение Бися давало достаточно оснований твердо верить в догадку Шэнь Сихэ, лишь в это мгновение пыль действительно улеглась 1.
Слова Бися заставили Сяо Чанцина почувствовать себя так, словно тяжкая ноша упала с его плеч, но среди стотысячных чиновников поднялись бушующие волны.
— Как же так… Разве Цянь-ван-ванфэй в тот год не родила принцессу?
— Верно, верно, принцесса была слаба здоровьем и скончалась в ту же ночь.
— Но этот, этот принц… Откуда он взялся?
Чиновники, забыв о приличиях, не могли удержаться от шепота. Слова Бися прозвучали подобно раскату грома на ровном месте, превратив их мысли в сплошную кашу.
Лишь тихий кашель императора Юнина заставил чиновников умолкнуть.
— В те годы… — император Юнин глубоко вдохнул, — невестка и императрица родили сыновей один за другим. Оба были мальчиками. По моей недосмотрительности сын моего старшего брата был похищен мятежником Сяо Цзюэсуном. Это дело имело слишком серьезные последствия, поэтому пришлось объявить миру, что невестка родила дочь.
Сяо Чанцин опустил голову, уголки его губ слегка приподнялись в насмешливой, почти ироничной улыбке.
Впрочем, такое объяснение Бися чиновники приняли легко.
Обстановка в то время и впрямь была слишком запутанной. Цянь-ван стоял с войсками у стен города, и большинство следовавших за ним военачальников были его доверенными людьми. Если бы они узнали, что единственная плоть и кровь Цянь-вана похищена, то непременно приложили бы все силы для поисков и, возможно, не признали бы так просто восшествие Бися на престол.
Одна половина из них, возможно, действительно была предана лишь Цянь-вану, а другая действовала из корыстных побуждений: разве младшим правителем не легче помыкать, чем степенным Бися?
Что же до чиновников, они не обладали столь дальновидным взором и заботились лишь о сиюминутной выгоде.
— Бися, раз это сын Цянь-вана, как Бися желает с ним поступить? — вышел вперед министр родственных дел.
Они уже не имели права давать советы по этому вопросу, ибо дело зашло слишком глубоко. Хотя тот и был убийцей, он пропал в раннем детстве и был воспитан Сяо Цзюэсуном в ненависти к Бися. К тому же вчера у него явно была возможность тяжело ранить или даже лишить Бися жизни, но он все же остановил руку. Как вынести решение в таком случае?
— Человек ушел из жизни, и в конечном счете я остался перед ним в долгу. Поручаю Министерству ритуалов и Цзунчжэнсы организовать похороны согласно обряду для принцев, скончавшихся в юности. — Голос императора Юнина был негромким, но тон не терпел возражений.
Стотысячные чиновники переглянулись и один за другим склонились в поклоне:
— Бися мудр.
Каждый шаг был в пределах предсказаний Шэнь Сихэ.
А значит, в дальнейшем Бися действительно больше не сможет покуситься на дитя в утробе Шэнь Сихэ. Однако Бися также не позволит ребенку Шэнь Сихэ стать наследником престола. Шэнь Юэшань обладает огромной властью и высоким положением, а воцарение младшего правителя испокон веков было корнем бед, ведущим к узурпации власти родственниками по женской линии.
— А-Сюн, как она определила, что в тот год Цянь-ванфэй родила сына? — Сяо Чанъин, последовавший за Сяо Чанцином в дом Синь-вана, не смог больше сдерживаться.
Сяо Чанцин и Шэнь Сихэ вели свои тайные переговоры, не привлекая Сяо Чанъина, однако Сяо Чанъин привык повсюду следовать за братом. Сяо Чанцин не женился повторно, в доме не было женщин, так что Сяо Чанъину не нужно было опасаться кривотолков; после собственной свадьбы ему и вовсе не хотелось возвращаться к себе.
От многих вещей Сяо Чанцин не стал его ограждать, и Сяо Чанъин знал, что вчерашний человек был подослан братом. В конце концов, это был мертвый воин Сяо Чанцина, которого Сяо Чанъин видел однажды и запомнил навсегда из-за его внешности.
В те годы рождение дочери у Цянь-ванфэй считалось делом, на котором уже закрыли крышку гроба 2, а Шэнь Сихэ умудрилась это опровергнуть!
Сяо Чанцин посмотрел на младшего брата. Тот, вероятно, до сих пор думал, что вчерашняя потеря самообладания Бися была вызвана убийством единственного потомка его старшего брата.
— Я и сам не знаю, как она это определила, — Сяо Чанцин едва заметно улыбкнулся.
Сяо Чанъин не мог поверить своим ушам:
— А-Сюн…
Потрясение, запоздалый страх и облегчение — эти сложные чувства смешались на лице Сяо Чанъина, заставив его надолго лишиться дара речи. Лишь спустя время он выдавил:
— А-Сюн, ты с ума сошел!
Это было слишком безумно, совершенно не похоже на его брата.
Действовать так опрометчиво, не имея никаких доказательств, — это все равно что идти на риск, неся собственную голову в руках.
Сяо Чанцин похлопал Сяо Чанъина по плечу:
— Разве мы не победили?
Сяо Чанцин не собирался рассказывать брату о том, что Сяо Хуаян — сын Цянь-вана. И дело было не в недоверии, а в том, что всё это было слишком запутанно и слишком безобразно. Он уже утратил всякую надежду на эту императорскую семью, так зачем же погружать и младшего брата в бесконечный холод?
Позволить ему узнать, что его отец ради высочайшего престола убил брата и бросил собственного сына?
Сяо Чанъин по натуре был прямым человеком и ненавидел зло так, словно оно было его личным врагом. Если дать ему узнать правду, то в будущем, представая перед Бися, он неизбежно выдаст свои чувства.
В Дунгуне Шэнь Сихэ, набросив меховую накидку, стояла под деревом Пинчжун.
Посреди золота, заполнившего взор, выделялось пятно легкой девственно-белой ткани.
Тоскливый ветер колыхал мех у ее шеи и касался лица, лишенного всяких прикрас.
— Дянься, вы победили, почему же на вашем лице не видно радости? — Чжэньчжу не понимала.
Они всё время ждали вестей из зала усердного правления, и пришедшие новости полностью соответствовали ожиданиям Шэнь Сихэ, однако она, выслушав их, осталась бесстрастной.
Шэнь Сихэ была человеком холодным и сдержанным; она редко поддавалась сильному веселью или глубокой скорби и никогда не упивалась победой, но, по крайней мере, она не должна была выглядеть столь обремененной заботами. Сейчас же, с тяжелым взглядом, она казалась проигравшей.
— На самом деле… — Шэнь Сихэ смотрела на кружащиеся в воздухе листья Пинчжун, — я бы предпочла проиграть в этой партии.
Поражение означало бы лишь тяжелую битву, победа тоже сулила тяжелую битву, однако некоторые вещи оказались слишком невыносимыми.
Чжэньчжу в недоумении посмотрела на Тянь Юаня, тот тоже выглядел ошеломленным; Биюй и остальные служанки пребывали в полной растерянности.
— Хорошо ли улажено дело с ароматными чернилами? — заговорила Шэнь Сихэ прежде, чем Чжэньчжу успела задать новый вопрос.
Теперь ароматные чернила были выведены на свет. Человек, подосланный Сяо Чанцином, указал на них перед смертью, и Бися непременно поверит, что это была месть ему от покойного и Сяо Цзюэсуна. Но хотя главный зачинщик найден, необходимо досконально расследовать, как именно они попали во дворец.
Эта вещь действительно несла угрозу жизни Бися, и каждый, кто окажется под подозрением, скорее всего, заплатит свою цену.
— Дянься, Синь-ван-дянься взял это дело на себя, — доложила Чжэньчжу.
Во дворец попала столь опасная вещь, и Бися попался в ловушку, поэтому он будет вести следствие беспощадно. Поскольку Шэнь Сихэ располагала властью во дворце, даже если она окажется совершенно ни при чем, ей все равно грозило бы обвинение в нерадивом управлении. Однако сейчас дитя в ее чреве служило ей оберегом. Императору Юнину достаточно было убедиться, что она не прикладывала к этому руку и даже не знала о происходящем — тогда, как бы ни было ему неприятно, он не станет вымещать на ней свой гнев.
Шэнь Сихэ сразу поняла намерение Сяо Чанцина и какое-то время молчала, не зная, что сказать. Лишь спустя время она произнесла:
— Поблагодари за меня Синь-вана, я принимаю этот долг чести.
То, что Сяо Чанцин взялся за это дело, несомненно означало, что время попадания ароматных чернил во дворец будет сдвинуто назад — к периоду, когда Жун-гуйфэй еще распоряжалась делами гарема.
- Пыль действительно улеглась (尘埃落定, chén āi luò dìng) — образное выражение, означающее окончательное прояснение ситуации или завершение дела. ↩︎
- На котором уже закрыли крышку гроба (盖棺定论, gài guān dìng lùn) — идиома, означающая, что окончательное суждение о человеке или событии можно вынести только после завершения его пути. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
