— Откройте городские ворота, я — ванфэй! — Сяо Вэньси натянула поводья перед крепостным рвом и громко прокричала.
Когда она покидала город, то использовала приказную табличку, однако теперь ворота перед ней не открывали.
На городской стене несли бдительный дозор. Лицо военачальника, наполовину скрытое ночным мраком и наполовину освещенное огнями факелов, было не разглядеть. Он ответил грубым голосом:
— Только что на город напали, есть приказ циши — ворота не открывать. Ванфэй всё ещё в поместье, что ты за ничтожество, раз смеешь выдавать себя за ванфэй!
— Я — Шунань-ванфэй, чей титул дарован самим Бися, у меня в руках приказная табличка! Вы же, мятежники и изменники, как смеете вы смущать народ своими лживыми речами! — Сяо Вэньси высоко подняла зажатую в руке приказную табличку.
На городской башне её слова проигнорировали и даже выпустили в ответ холодную стрелу. Если бы Чжапу не был столь быстр и ловок, стрела наверняка бы вонзилась в лошадь Сяо Вэньси.
— Учитель, мы должны штурмовать город, иначе дом Шунань-вана постигнет беда, Да-лан всё ещё в поместье, — тревожно произнесла Сяо Вэньси.
Чжапу с суровым видом посмотрел на стражников, которые вновь натянули луки, готовые в любой момент атаковать. Он осторожно ответил:
— Ванфэй, нас всего несколько десятков. Даже если наше боевое мастерство и незаурядно, захватить город будет крайне трудно.
— Учитель, перед отъездом ван-е, кажется, предчувствовал неладное, но ситуация в Тубо была критической, и он не успел всё подготовить, — поспешно добавила Сяо Вэньси. — Помимо приказной таблички ван-е оставил мне частную армию. Я уже подала сигнал, и меньше чем через две четверти часа они будут здесь.
— В таком случае нам следует отступить и дождаться подкрепления, — предложил Чжапу.
Сяо Вэньси не стала возражать. Они отошли в безопасную зону, продолжая пристально следить за каждым движением у городских ворот.
Примерно через две четверти часа издалека послышался тяжелый топот копыт. К ним прискакал отряд крепких молодых людей, одетых в облегающие черные одежды. С виду они могли показаться заурядными, но в их глазах сквозила леденящая сталь, не свойственная обычным юношам.
Чжапу окинул взглядом этих семь-восемь сотен человек, а затем посмотрел на их коней.
— Ван-е оставил ванфэй превосходных людей.
Не только кони, но и сами люди не были рядовыми воинами. Случись им сойтись в бою с армейцами, каждый из них без труда одолел бы двоих.
— Ван-е обладал великой прозорливостью. Должно быть, он заранее предвидел, что после его ухода в городе начнутся волнения, — Сяо Вэньси облегченно улыбнулась. — Время позднее, учитель, нам нужно скорее начать штурм. Я боюсь, что Да-лан может попасть в их руки.
Чжапу кивнул, и всадники вновь помчались к городским воротам. На этот раз стража на стенах приготовилась к серьезному отпору, глядя на людей внизу как на заклятых врагов.
— Если откроете ворота сейчас, я проявлю милосердие при вынесении наказания! — прокричала Сяо Вэньси.
— Проявишь милосердие? Кто ты такая и по какому праву собираешься карать придворного ланцзяна? — раздался в ночном небе насмешливый голос, который многим показался знакомым.
Сяо Вэньси вздрогнула и посмотрела в сторону звука. В неверном свете факелов из тени вышла тонкая фигура. На ней была мантия с отворотником 1, её голубые волосы были наполовину собраны и закреплены голубой шпилькой. Простые и изящные кисточки бровей и губ 2 были на одном уровне с её героическими бровями.
— Ты… — увидев это знакомое лицо, Сяо Вэньси мгновенно побледнела. Ей показалось, будто невидимая рука сжала её горло, не давая издать ни звука.
Бу Шулинь, это была настоящая Бу Шулинь!
Чжапу до сих пор не знал, что Бу Шулинь — женщина. Увидев знакомое лицо в столь непривычном облике, он не удержался и громко спросил:
— Кто ты такая?!
— Я? — Бу Шулинь подняла руку и коснулась жемчужной подвески у брови. — Я — сестра-близнец вана.
Эти слова Бу Шулинь заранее согласовала с Цуй Цзиньбаем и уже доложила Шэнь Сихэ. Ей предстояло выйти замуж за Цуй Цзиньбая. Неизвестно было, когда вернется тайзы, и если они сегодня победят, то маленькому великому наследнику, которому не исполнилось и года, придется взойти на престол. Правление столь юного монарха пробудит алчность в сердцах чиновников, поэтому Цуй Цзиньбай не мог оставить дела и уйти.
Цуй Цзиньбай должен был вернуться в столицу, чтобы помогать юному императору, и как верная жена, она должна была следовать за ним. Она не могла вечно скрываться, к тому же их с Цуй Цзиньбаем ребенок должен был быть внесен в родословную книгу клана Цуй. А значит, ей оставалось лишь «создать» ещё одну дочь для своего покойного А-Е.
— Чушь! Откуда у ван-е взялась сестра? Что ты за нечисть, посмевшая принять облик ван-е с помощью искусства маскировки! — в гневе воскликнула Сяо Вэньси, после чего обернулась к Чжапу: — Учитель, она наверняка околдовала городских стражников!
— Ха-ха-ха-ха-ха… — Бу Шулинь разразилась дерзким смехом, глядя на женщину, с которой когда-то совершила свадебный обряд. В её душе смешалось множество чувств.
К счастью, им встретилась Шэнь Сихэ. Бу Шулинь считала себя неглупой, но столь глубокие замыслы и притворство она бы точно не смогла разгадать.
Когда она впервые получила послание от Шэнь Сихэ, в котором та выражала подозрения насчет Сяо Вэньси, Бу Шулинь даже гадала, не ошиблась ли та в своих выводах. Всё дело было в том, что Сяо Вэньси с самого начала скрывалась слишком искусно. Она никогда не пыталась им навредить, была благовоспитанной, понимающей, проницательной и умной, неизменно помогая им во всём…
— Чжапу, кто в Шучжуне полководец? — внезапно спросила Бу Шулинь.
Чжапу замер. Это был секретный код. Он мгновенно взмахнул рукой, и двадцать с лишним человек молниеносно рассредоточились, вмиг окружив Сяо Вэньси и её сотни людей полукольцом. Они обнажили оружие и наставили его на них.
Тайные стражи семьи Бу, завидев приказную табличку, не признали её; они подчинялись лишь секретному коду. Лицо Сяо Вэньси исказилось — она начала осознавать происходящее, но продолжала хранить молчание, что лишь подтверждало: она не знала тайных слов, прилагавшихся к табличке.
— Учитель, не слушайте её лживых речей, ван-е уезжал в спешке и не успел…
— К чему эти предсмертные судороги? — Бу Шулинь, стоявшая на стене, взмахнула рукой.
Городские ворота опустились, и скрывавшаяся за ними железная кавалерия, заранее готовая к бою, вихрем пронеслась по мосту через ров. Тяжелые копыта коней с гулким, размеренным стуком ударяли по настилу.
Бу Шулинь, широко раскинув руки, спрыгнула с городской башни. Её меч сверкнул холодным блеском, устремившись прямо к предводителю людей Сяо Вэньси.
Меньше тысячи человек — и они надеялись захватить её столицу Шунань-вана!
Бу Шулинь наносила удары один за другим, кровь брызгала во все стороны, пока она вымещала в бою всю свою ярость и пережитый страх. Если бы Шэнь Сихэ вовремя не разгадала их план и позволила Шэнь Двадцать Семь увести всех людей из города на подмогу, этим захватчикам действительно было бы слишком просто прибрать город к рукам.
Длинный меч замахнулся для удара, Бу Шулинь резко отклонилась назад, чтобы избежать его, но кончик клинка всё же задел и срезал её левую подвеску у брови и губ. В глазах Бу Шулинь вспыхнула лютая злоба, и её движения стали ещё беспощаднее.
Как бы ей хотелось вновь облачиться в мужские одежды!
Однако Цуй Шитоу твердо настаивал: если она не хочет раскрыть свою личность и навлечь подозрения на Шэнь Двадцать Семь, то в будущем ей нельзя переодеваться мужчиной. Носить мужской крой разрешалось, но она должна была, подобно столичным девушкам, открыто носить мантию с отворотником, не скрывая при этом под макияжем своего женского облика.
Бу Шулинь лишь презрительно фыркала на это. Она знала, что Цуй Шитоу просто завидовал ей, ведь когда она была в мужском обличье, в Хэйшуй она пользовалась куда большим успехом, чем он. Те очаровательные и прекрасные, как цветы и яшма, девушки были без ума от её мужественного и благородного вида.
Когда Цуй Цзиньбай, устроив сына в безопасности, прибыл из города к месту сражения, исход битвы был уже предрешен. Его деятельная жена сражалась с яростной и в то же время восторженной улыбкой на лице…
- Мантия с отворотником (翻领袍, fānlǐng páo) — вид халата с открытым воротом, пришедший из культуры кочевых народов и ставший популярным при танском дворе. ↩︎
- Брови и губы (鬓唇, bìn chún) — парное ювелирное украшение с подвесками, которое крепилось к прическе на уровне висков. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
