Мяо Цзин не шутила.
Складной нож для фруктов был старой вещью, которую Чэнь И отдал Мяо Цзин более десяти лет назад, чтобы она прятала его под подушкой для самообороны. С серебряной длинной рукоятью, увесистый, изящный и острый, он мог при неосторожности оставить на пальце небольшой порез. Конечно, на щеке Чэнь И он тоже отлично сработал: каким бы толстокожим тот ни был, стоило Мяо Цзин слегка надавить рукой, как из-под порезанной кожи начали медленно проступать капельки крови.
Эта малая боль для Чэнь И ничего не значила. Несмотря на то что его рука была забинтована, пальцы могли ловко перехватить её запястье, но, глядя на её суровое и серьезное лицо, он ощутил какой-то ленивый задор и не удержался от смешка — знала ли эта девчонка, кто он такой, что держал в руках и какую жизнь вел?
Надо же, какая смелая, на больничной койке наставляет на него нож.
— Чэнь И!!
Она видела, что он смеется, не зная страха и опасений. Её изящные брови приподнялись, она снова слегка надавила на запястье. Чэнь И почувствовал на щеке ледяную боль, похожую на укол иглы; капли крови, сливаясь в линию, внезапно скатились по лицу. Дерзкое улыбающееся лицо, глубоко отражавшееся в её глазах, постепенно стало серьезнее, и в итоге в уголках губ застыла играющая с миром и непочтительная улыбка. Его черные глаза ярко сияли, а тон оставался праздным и необузданным.
— Хочешь прикончить меня?
Она сохраняла бесстрастное выражение на своем красивом лице, слегка выставив подбородок, что придавало ей вид холодной и гордой девушки:
— Рассказывай!
Он повернул голову, уклоняясь от ножа прямо перед глазами:
— Что тебе рассказать?
— Всё, — серебряное лезвие неумолимо прижималось к нему, тон Мяо Цзин тоже был холодным. — Почему в бильярдной случился пожар, и офицер Чжоу постоянно ищет тебя? Он из уголовного розыска, это уголовное дело?
— Откуда мне знать, у него и спроси. В Тэнчэне сейчас спокойно, видимо, этим полицейским заняться нечем, — он ответил ей небрежно и с усмешкой. — Ты сначала убери нож, с чего ты взбесилась? Не видишь, что у меня кровь идет?
Она захлопала густыми загнутыми ресницами, её губы цвета сакуры побледнели. Лезвие, испачканное кровью, приподнялось на миг, а затем уверенно скользнуло вниз. Острие ножа с предельной точностью прошло вдоль щеки к подбородку; холод и суровость её лица заставили Чэнь И вскинуть брови и задрать голову, когда нож с крайней угрозой уперся в его кадык.
Настоящая угроза.
Сильно выступающий кадык перекатывался под тонкой кожей, острие касалось его при каждом движении, окрашиваясь алой кровью. В сочетании с таким же острым и дерзким серебряным лезвием эта сцена выглядела холодной и сексуальной, уровень адреналина мгновенно подскочил. Даже Чэнь И мысленно выругался.
— Почему ты всегда пытаешься прогнать меня?
— Почему, когда я училась в университете, ты перестал со мной связываться?
— Где ты был эти шесть лет? Чем занимался? Почему в итоге открыл бильярдную?
Лицо Мяо Цзин было холодным, красивым и торжественным. Запястье, державшее нож, оставалось предельно спокойным и твердым настолько, что никто бы не усомнился: в следующее мгновение острие перережет горло.
— О чем тут спрашивать? Я тебе уже всё говорил, — Чэнь И с ленивым видом, не придавая значения происходящему, потянулся на кровати и невольно отвел взгляд в поисках пачки сигарет. Сейчас, когда острие упиралось в него, и он смотрел в её глаза, ему нестерпимо захотелось курить. — Дай мне сигареты.
— Сначала ответь на мои вопросы, — её тон был ровным и холодным, как лед. — Чэнь И, смотри на меня, когда говоришь.
Он попросту проигнорировал нож, нетерпеливо цыкнул, провел языком по внутренней стороне губ и, приняв серьезный вид, прищурился, глядя на неё искоса:
— Мяо Цзин, я тебе за отца, как ты смеешь так со мной поступать, кто дал тебе храбрости?
Она бросила на него холодный, пронзительный взгляд из-под бровей, её глаза сияли, и этот взгляд словно цеплял душу и захватывал дух. Чэнь И еще не успел прийти в себя от блеска её взора, как вдруг почувствовал острую боль в шее, одновременно ледяную и жгучую. Кровь начала тихо просачиваться наружу; рана была неглубокой, но влага впитывалась в воротник больничной пижамы. Поняв, что она снова безжалостно полоснула его ножом, он нахмурил густые брови и резко вдохнул, его лицо тут же исказилось от недовольства:
— Ты что, всерьез?!
— Что значит всерьез или нет? — она широко раскрыла глаза, брови гневно изогнулись, а в выражении лица сквозила затаенная давняя обида и нежелание мириться. Окровавленное острие ножа продолжало скользить вниз вдоль горла, словно приросший к кости ледяной шип. Она холодно и прямо смотрела на него, её тонкая белая рука уверенно сжимала рукоять. Лезвие слегка подцепило и расстегнуло первую пуговицу его больничной пижамы, а затем замерло на его груди. Её нежно-розовые губы, казалось, слегка изогнулись, а в чистых зрачках скрывалась стужа.
— Угадай, посмею ли я ударить? Ты так хорошо знаком с офицером Чжоу, почему бы тебе не заявить в полицию напрямую, что я… совершаю вооруженное убийство…
Перед её глазами открылась широкая грудь с кожей медового оттенка; кожа мужчины была теплой и упругой, а на ощупь — нежной, что резко контрастировало с серебряным холодным оружием. Чэнь И пристально смотрел в темные глаза Мяо Цзин, в которых за изящной хрупкостью и безупречной чистотой скрывалась ледяная жестокая красота и чарующе-ослепительное великолепие, он нисколько не боялся, лишь чувствовал, что Мяо Цзин в этот момент была преисполнена мрачной и изумительной сексуальности, словно колючая и ядовитая ледниковая роза.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
