— Вызвать полицию? — Он лежал с полным комфортом, и если бы не бинты на руке, причинявшие неудобство, он бы даже закинул обе руки за голову. Высоко вскинув густые брови, он выглядел совершенно невозмутимым. — Я растил тебя столько лет, с какой стати тебе меня убивать? Не помню, чтобы я был тебе что-то должен, ты, маленький белоглазый волк. Проучилась несколько лет, и чему только набралась? И вообще, как ты собираешься меня прикончить? Свяжешь мне руки и ноги, уложишь на кровать и затыкаешь ножом до смерти?
Эти слова напомнили ей о деле. Изящные брови Мяо Цзин разгладились, она нежно провела пальцами по всей его руке и слегка улыбнулась:
— Конечно же, нет.
Она присела на край больничной койки, скинула туфли. На ней было длинное платье, под подолом которого виднелись мягкие гладкие ноги. Снова взглянув на него, она ответила робким, но многозначительным взором. Она прижалась к его груди, и Чэнь И внезапно окутал нежный аромат. Он подумал, что она хочет лечь рядом, и послушно отодвинулся в сторону, но Мяо Цзин, изящно изогнув стан и приподняв подол, в мгновение ока уже сидела на его ногах.
Это походило не на место преступления, а на сцену любовных игр.
Чэнь И: …
Мяо Цзин, словно забавляясь, снова взяла тот маленький испачканный кровью нож для фруктов и продолжила тыкать им в его грудь. Опустив густые ресницы, она вела холодным острым лезвием вниз по груди. Было немного прохладно, ощущалась резкая покалывающая боль и какое-то особенное возбуждение. Лицо её было холодным и прекрасным. Она сосредоточенно расстегнула пуговицу больничной пижамы. Свободная сине-белая полосатая ткань распахнулась, обнажая большую часть груди с рельефными мышцами, редкими мелкими шрамами и плотными мышечными пучками.
Адреналин продолжал зашкаливать.
В темных глазах Чэнь И читался интерес и даже скрытое возбуждение. Она все поняла и, бросив на него чистый, холодный взгляд, неторопливо заговорила.
— Офицер Чжоу искал тебя — ты что-то совершил? Ты подозреваемый по какому-то делу и тебя хотят арестовать?
Он выпалил:
— Конечно, нет.
— Значит, вы вдвоем в сговоре? Ты что-то натворил, а он тебя покрывает?
Он ответил решительно, разрубая гвоздь и рассекая железо, с недовольным видом:
— Нет!
Ответ был удовлетворительным. Мяо Цзин провела ножом ниже, не рассчитав силу и слегка оцарапав кожу. Боль, похожая на укол иглы, принесла тайное удовольствие.
Кончик ножа подцепил следующую пуговицу.
— Делал ли ты за эти годы что-то плохое, о чем еще никто не узнал? Кражи, грабежи, причастность к проституции, азартным играм или наркотикам, убийства, поджоги, контрабанда, мошенничество?
В глазах Чэнь И промелькнула тень, но тон был таким, будто он и не знал, плакать ему или смеяться:
— Разве ты не запрещала?
— Раз я запретила, ты и вправду ничего не делал?
— Не делал!
В уголках губ Мяо Цзин таилась легкая улыбка. Она расстегнула еще одну пуговицу и, подняв голову, столкнулась со взглядом Чэнь И, поразительно ярким и странным.
— Путался ли ты с кем попало, со всякими женщинами?
— Нет.
— Точно нет?
Он начал ворчать:
— Нет! Ты, черт побери, каждый день проклинала меня, чтобы я чем-нибудь заразился. Когда уезжала, со слезами на глазах просила, чтобы я завел нормальные отношения и жил по-человечески. Какое там «путаться»? Ты что, думаешь, я только и знаю, что по девкам бегать?
— С тех пор как я уехала, сколько у тебя было девушек?
Чэнь И нахмурился, явно недовольный вопросом. Кончик ножа внезапно надавил сильнее, вызвав жгучую боль, и он снова резко вдохнул.
— Две!
— Какие две? Ту Ли и кто еще?
— Познакомился с одной на ставках на футбол.
— Ты лжешь, — глаза Мяо Цзин похолодели, она начала проворачивать кончик ножа. — Когда я только поступила в университет и позвонила тебе, ты сказал, что у тебя появилась другая женщина! И просил меня поменьше тебе звонить!
— Не было никакой, — лицо его помрачнело, брови поползли вниз. — Я… тогда у меня никого не было, дел было невпроворот каждый день… не до женщин было.
— Зачем тогда обманывал?
— Ты вместо того, чтобы прилежно учиться и ходить на занятия, всё время думала, как бы меня найти. Ты хоть знаешь, как я был занят каждый божий день? И мне еще приходилось с тобой возиться, — он скривил губы. — Надоело.
Мяо Цзин молча смотрела на него некоторое время, затем расстегнула последнюю пуговицу. Полы одежды разошлись, и перед ней предстали тренированная грудь и плоский живот. Чэнь И тоже опустил голову, бросив гордый взгляд — по сравнению с тем ершистым юнцом, каким он был шесть лет назад, теперь он стал крепче и мощнее, а его капитал стал еще внушительнее.
Кончик ножа скользнул по плоскому животу вниз и замер у полосатых брюк. Колеблясь пару секунд, она осторожно подцепила белый шнурок, но так и не решилась на следующее движение.
Взгляд Чэнь И потемнел, мелкие ранки на теле перестали ощущаться, уступив место куда более острому физическому чувству.
Мяо Цзин спокойно спросила его:
— Ты думал обо мне?
— Думал…
— Насколько сильно?
Дыхание его участилось, уголки глаз слегка покраснели:
— Очень сильно…
— Насколько сильно это «очень сильно»? Как долго ты думал?
Голос мужчины был хриплым и низким, он обволакивал, словно дым от зажженной сигареты — то ли намеренное искушение, продиктованное физиологией, то ли голос сердца, запрятанный глубоко внутри:
— Думал очень долго. День за днем, год за годом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
