Глава четыреста семьдесят четвертая: Чаншоу спорит с медвежьим сбродом
В Кровавом море тайные места ищут, в высокой башне святой подавляет героев.
Послышался смешок, и ругань не смолкает, лишь потому, что имя этому мечу — Цинпин.
Тунтянь явился лично, и сегодня этой Башне Сансары суждено быть разрушенной.
Несколько вариантов плана, которые Ли Чаншоу выстраивал в глубине души, в кратчайший срок претерпели самые надежные изменения.
Сегодня он намеревался объявить Божественное царство фимиама1 антиподом истинного пути. Это позволило бы Небесному чертогу в будущем занимать сторону «праведности», будь то прямое вмешательство в дела трех тысяч миров или тайное управление через Зал Пришествия Неба.
Как только Ли Чаншоу произнес слова «Божественное царство фимиама», лица многих искушенных последователей Западного учения изменились.
Договорив, Ли Чаншоу развернулся и снова поклонился Тунтяню.
— Дядя-наставник, до начала этого спора, не могли бы вы сначала отсечь связь между той Башней Сансары и Небесным Дао? А то, когда я здесь вволю наругаюсь, башня превратится в сокровище Небесного Дао — выйдет действительно неловко.
Тунтянь прищурился, легко улыбнулся и произнес: «Добро», а затем его правая рука как бы невзначай скользнула по висящему у пояса мечу в ножнах.
Под чистый и звонкий гул меч Цинпин покинул ножны.
Тело меча походило на водную рябь, а лезвие таило в себе Высшее Дао.
Тунтянь сидел на облаке и небрежно взмахнул мечом; меч, тело и движения были в поразительном естественном согласии.
Свет меча Цинпин поначалу был лишь тускло-серым и казался невероятно медленным, но с каждыми сотнями чжанов он становился острее и ярче. Когда этот свет пронесся над головами учеников святых, он уже напоминал чудовищное цунами!
Великое Дао затрепетало, но не раскололось; мироздание рухнуло, но в кратчайший миг восстановилось само собой!
В этом ударе Ли Чаншоу увидел непрерывный круговорот жизни, Чжао Гунмин — удар великой мощи, Юньсяо — истинную суть легкости, Цзинь Лин — бреши между небом и землей…
Лицо Кун Сюаня выражало глубокую задумчивость, а взгляд невольно потускнел.
Юйдин-чжэньжэнь слегка отстранился, и в глубине его глаз отразилось почти такое же выражение, как у Кун Сюаня.
Хуанлун-чжэньжэнь хотел было вполголоса выразить восхищение, но обнаружил, что словно провалился в водоворот времени. Хотя по его ощущениям время текло нормально, как только он собрался заговорить, его рот лишь успел открыться, но звук не вырвался.
Только тогда Хуанлун понял, что на самом деле этот удар был невероятно стремительным, просто святой намеренно использовал особый прием, чтобы дать им, пришедшим сегодня сюда и рискующим собой, возможность постичь Великое Дао святого.
Свет меча в итоге превратился в бурлящий поток семицветного сияния и обрушился на огромную руку, протянутую священным обликом Чжуньти.
Но священный облик святого Чжуньти не смог сдержать его ни на миг — поток мечей словно растворился в пространстве между небом и землей.
Грохот!
Башня Сансары содрогнулась, и сила Небесного Дао на ней мгновенно рассеялась. Связь этой драгоценной башни с Небесным Дао была разрублена.
Левая рука священного облика святого Чжуньти медленно опустилась, сохраняя величественный вид; старый даос внутри башни слегка раздул ноздри, но не издал ни звука.
Бессмертные учения Дао, включая Ли Чаншоу, получили каждый свое, ведь озарений, заключенных в том ударе, было действительно слишком много.
Однако для учеников Западного учения этот удар Тунтяня выглядел пугающе просто.
Меч покинул ножны, вспышка света — и связи башни с Небесным Дао больше нет.
Все, что они подготавливали и обустраивали долгие годы: от постройки башни до входа сюда на охрану и хитроумных расчетов по сокрытию этого места… все утекло как вода.
В этот момент несколько учеников Цзеиня один за другим начали передавать наставления остальным последователям Западного учения о том, как реагировать на грядущие нападки учения Дао.
С того момента, как Чжуньти был вынужден явиться, чтобы противостоять Богу Воды Небесного чертога, Западное учение оказалось в невыгодном положении.
Теперь же прибыл сам Тунтянь, уже появилось величайшее сокровище учения людей Тайцзиту, а Бог Воды Небесного чертога вознамерился поспорить с ними о Божественном царстве фимиама, желая разрушить все, что Западное учение десятилетиями выстраивало в трех тысячах миров.
Теперь им оставалось только спорить.
И эти несколько учеников святого Цзеиня наказывали им ни в коем случае не открывать рот без нужды; если же придется говорить, то следует придерживаться ключевых моментов, намертво стоя на том, что Божественное царство фимиама несет благо просвещения народам, и так далее.
Ученики святых Запада осторожно отступили под сень священного облика святого и уселись на ступенях в иерархическом порядке, каждый начал вполголоса читать сутры, точь-в-точь как во время слушания проповедей на Горе Духов.
Дицзан, восседая на Дитине, занимал место на самой высокой ступени.
Около десяти человек, сидевших рядом с ним на тех же позициях, и были главной силой, которой предстояло отвечать на выпад Ли Чаншоу.
Если же посмотреть на сторону учения Дао…
Стиль происходящего стремительно менялся.
Чжао Гунмин, как человек, лучше всех в мире Первозданного хаоса умеющий играть с шарами… кхм, управлять магическими сферами, в этот момент проявил свои таланты и расставил двадцать четыре сферы видеозаписи в разных точках, чтобы полностью запечатлеть происходящее на поле.
Не склонные к многословию Юйдин-чжэньжэнь и Хуанлун-чжэньжэнь в это время держали несколько специально изготовленных медных зеркал. Используя собственную магическую силу, они соединились с большим зеркалом-ретранслятором в резиденции Бога Воды, транслируя изображение отсюда в разные уголки Небесного чертога.
Информационно-развлекательная система Бога Воды наконец-то нашла свое применение.
В Небесном чертоге сначала кто-то заметил внезапно появившееся изображение прямой трансляции и с любопытством взглянул на него.
Вскоре люди узнали Чжао Гунмина, который несколько раз бывал в Небесном чертоге.
Как только эта новость разнеслась, весь Небесный чертог пришел в движение. Медные зеркала повсюду переключились на этот «канал», небесные воины, генералы, феи и чиновницы собирались толпами, чтобы посмотреть на старшего ученика внешнего круга учения Цзе.
Стоило им начать наблюдение, как они стали узнавать одного за другим великих владык, находившихся в одном кадре с Чжао Гунмином; также были опознаны Тайцзиту, Башня Сюаньхуан и другие великие сокровища.
А когда несколько могущественных адептов учения Дао раз за разом называли молодого даоса именем Чангэн, Небесный чертог начал закипать.
— Неужели истинный облик владыки Бога Воды столь красив и статен?
— Неудивительно, что он смог покорить сердце Юньсяо-сяньцзы!
Вскоре из водной армии Небесной реки пришли известия: Ао И, наиболее близкий к владыке Богу Воды, подтвердил, что этот молодой даос и есть их влиятельное божество Небесного чертога.
Заодно он упомянул, что это не настоящий облик владыки Бога Воды.
Пламя сплетен и без того ярко пылало, но когда Ли Чаншоу обернулся, взял одно из медных зеркал и сам начал рассказывать о том, что здесь происходит, весь Небесный чертог, от мала до велика, содрогнулся.
- Сянхо шэньго (香火神国, xiānghuǒ shénguó) — «Божественное царство фимиама», концепция мира, существующего за счет силы веры, собираемой через ритуалы подношения благовоний. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
