Глава пятьсот первая. Ветер и облака собираются у Красного Лотоса, между Чань и Цзе вспыхивает скрытая борьба
Гора Куньлунь — это не только место расположения дворца Юйюй, обители Шэнжэня, но и знаменитое во всем Хунхуане место сосредоточения свободных практиков.
Многие старые бессмертные, совершенствующиеся здесь, в большинстве своем не имели прямой связи с учением Чань, ведь порог для принятия учеников в это учение весьма высок, и обычному Золотому Бессмертному до него не дотянуться.
Многие бессмертные, практиковавшие здесь, были людьми с острым слухом и зорким зрением1, прекрасно осведомленными обо всем и поддерживающими тесные связи со всеми крупными торговыми поселениями и сектами Срединного Божественного Континента.
Поэтому гора Куньлунь постепенно стала местом сбора всевозможных слухов Хунхуана, а пиршества, почти ежедневно гремящие на горных пиках, превратились в лучшие площадки для общения небожителей.
Дуэ был известной личностью.
За последние полмесяца девять из десяти новостей о том, что «Двенадцатилепестковый Красный Лотос вот-вот явится миру», исходили именно отсюда.
Поначалу большинство бессмертных приняли это за ложь.
Хунхуан слишком велик, подобных слухов каждый день возникает великое множество, и трудно отличить истину от вымысла.
Однако когда Дуэ-даожэнь — основатель секты Дусянь и ученик-послушник святого господина учения Людей — однажды заговорил об этом после вина, дело приняло иной оборот.
— Разве эта новость может быть ложной? Бедный даос расспросил многих друзей, и Двенадцатилепестковый Красный Лотос действительно скоро явится в мир. Эта вещь способна подавить судьбу великого учения! Несколько моих друзей из учения Цзе уже поспешили в Кровавое море на поиски. Прошу вас, не расспрашивайте больше, и пусть это дело не разносится повсюду, чтобы не создавать трудностей моим друзьям. Бедный даос ведь обещал им держать рот на замке, точно пробку в бутылке2.
В итоге за несколько дней весть о том, что «Двенадцатилепестковый Красный Лотос вот-вот явится миру», разлетелась по всем сектам пяти континентов Хунхуана и десяткам ближайших миров Великого Тысячелетия.
Мастера великих сект и свободные практики пяти континентов Хунхуана хлынули к Кровавому морю, вынудив Дифу привести силы в боевую готовность, а Небесный двор — вновь увеличить численность войск.
К счастью, Ли Чаншоу не стал расследовать источник вестей…
Когда в Кровавом море собралось множество мастеров, все значительно усложнилось.
Хотя свободных практиков и присланных сектами людей было много, большинство действовало порознь: за выгодой они шли вместе, но стоило столкнуться с трудностями, как все тут же разлетались кто куда.
Племя Сюло считало Кровавое море своим домом и придавало Красном Лотосу огромное значение, враждебно относясь ко всем культиваторам, прибывшим на поиски его следов.
Хотя и у них не было точных сведений о лотосе.
Между сторонами уже начали вспыхивать схватки, но культиваторы при малейшем столкновении тут же отступали — никто не желал биться насмерть.
Западное учение, а также учения Чань и Цзе, напротив, начали сдерживать своих учеников. Особенно Западное учение: большая часть их мастеров уже вернулась на гору Линшань, перестав вмешиваться в дела Кровавого моря.
Это заставило Ли Чаншоу в последние дни заподозрить: не нашло ли Западное учение этот лотос уже давно, но намеренно медлит, желая спровоцировать раздор между тремя учениями Дао?
Но разве Западное учение, которое во всеуслышание объявляет о своей «бедности», упустило бы такое сокровище?
Или же по каким-то причинам они не могут забрать этот кровавый лотос, а потому решили отступиться и пустить слух, чтобы начать свою игру?
Это объяснение казалось самым разумным.
Головная боль — это было единственное, что сейчас чувствовал Ли Чаншоу.
На границе Кровавого моря, в лагере, где стояли двадцать тысяч отборных небесных воинов, он расхаживал взад-вперед по шатру.
Сидящий на главном месте бородатый военачальник Небесного двора Вэй Шэньмо погладил бороду и густым голосом произнес:
— Бог Воды, бессмертные из учений Чань и Цзе все еще не пришли к тебе?
Это четвертое воплощение Юйди явно потребовало немалых усилий: его внешний облик и манера речи были подобраны так, чтобы ничто не напоминало о Небесном Императоре Юйди.
Услышав вопрос, Ли Чаншоу остановился и сел на место советника сбоку, вздохнув:
— Это лишь подтверждает, что друзья, которых я завел, весьма недурны.
— О? — Вэй Шэньмо поправил шлем. — Почему ты так говоришь?
Ли Чаншоу ответил:
— Мы здесь уже шесть дней, и ни один знакомый мне бессмертный из учений Цзе или Чань не объявился. Должно быть, они боятся поставить меня в затруднительное положение.
Вэй Шэньмо разразился громогласным хохотом и промолвил:
— И в самом деле. Я-то думал, как только мы прибудем, мастера обоих учений тут же явятся к тебе на встречу. Я даже опасался, не завяжется ли здесь драка.
— Нет, маршал, не беспокойтесь, все всё прекрасно понимают… Хм?
Бессмертное чутье внезапно уловило два луча света, летящих к лагерю небесного воинства с востока и запада. Внутри этих лучей были заключены нефритовые талисманы.
Надо же…
Только похвалил, и сразу пришли письма с обеих сторон?
Внезапно мелькнула быстрая золотая вспышка. Нефритовые талисманы, не долетев до лагеря тысячи ли, были перехвачены этим золотым светом.
Вскоре полог шатра откинулся, и внутрь вошел Золотокрылый Пэн в золотых доспехах, поднося два талисмана к Ли Чаншоу.
— Учитель, я все проверил, никаких хитроумных ловушек нет!
— Хорошо, — отозвался Ли Чаншоу. Он внешне спокойно принял талисманы, хотя в глубине души сохранял предельную бдительность.
Прочитав послания, Ли Чаншоу сначала нахмурил седые брови, но затем расслабился и тихо сказал:
— Цзинь Пэн, прошу тебя, продолжай патрулирование снаружи.
— Слушаюсь!
Золотокрылая гигантская птица Пэн сложил ладони в приветствии, развернулся и поспешно вышел, полный энтузиазма.
Воплощение Юйди, Вэй Шэньмо, поднялся и спросил:
— Ну что там?
Ли Чаншоу передал один талисман Вэй Шэньмо, а другой спрятал в рукав, улыбнувшись:
— Маршал, этот лучше не смотреть.
Глаза Вэй Шэньмо блеснули, и он усмехнулся:
— От Юньсяо-сяньцзы?
— Да, — Ли Чаншоу облегченно выдохнул. — Она просит меня со спокойной душой заниматься делами здесь. Она понимает, в каком трудном положении я нахожусь, и убеждает не позволять личным чувствам поколебать мою позицию. Еще написала, что если позже ей придется по приказу учителя прибыть в Кровавое море для борьбы за Красный Лотос, она приложит все усилия, чтобы отговорить собратьев от начала войны.
Вэй Шэньмо похвалил:
— И впрямь благоразумная сяньцзы. Почему бы тебе, Бог Воды, поскорее не жениться на ней?
— Еще рано, рано, — поспешно ответил Ли Чаншоу. — Маршал, сначала посмотрите письмо от учения Чань, его прислал Чи Цзинцзы-шисюн.
— Дай-ка взгляну, — Вэй Шэньмо засучил рукава и внимательно изучил содержание своим чутьем.
— Бог Воды, тут, по сути, ничего особенного. Он просто спрашивает, правда ли то, что говорят о Красном Лотосе.
Ли Чаншоу заметил:
— Суть в последней фразе.
— Хм? — Вэй Шэньмо снова вчитался, вникая в смысл.
«Если это правда, прошу Чангэн-шиди поскорее принять решение».
— Учение Чань требует, чтобы ты обозначил свою позицию.
Вэй Шэньмо бросил талисман на письменный стол и, упершись руками в его край, добавил:
— Судя по формулировкам, они вежливы и соблюдают приличия, выказывая тебе, Бог Воды, должное уважение. Но в то же время пришло письмо от Юньсяо-сяньцзы, которое сейчас можно считать позицией учения Цзе. Если сравнить их, сразу видно, кто ближе, а кто — чужой.
Ли Чаншоу с улыбкой спросил:
— Кажется, маршалу больше по душе учение Цзе?
Вэй Шэньмо проворчал:
— Это ты меня таким сделал!
Затем оба переглянулись и рассмеялись, принимаясь обсуждать ответ для учения Чань.
Через час с края небосвода прилетел Байцзэ, сохраняя облик благоприятного зверя. Рядом с ним был крепкий мужчина с кольцом в носу — это был «отряд верховых животных учения Людей», завершивший первичную разведку Кровавого моря.
Почему они не взяли с собой Золотокрылую гигантскую птицу Пэн?
На самом деле несколько дней назад Золотокрылая гигантская птица Пэн сам вызвался быть младшим и предложил везти на себе «старших» — Байцзэ и Синего быка, чтобы вместе разведать Кровавое море.
Но…
Он был слишком быстрым.
Невероятная скорость Золотокрылой гигантской птицы Пэн пугала, и даже в Кровавом море она ничуть не снижалась. Но из-за этого Байцзэ не успевал почувствовать, безопасно ли впереди или грозит опасность, как Золотокрылая гигантская птица Пэн уже влетал туда на полном ходу.
К тому же при такой скорости невозможно было провести тщательный осмотр, что приносило больше вреда, чем пользы.
Поэтому Золотокрылому Пэну оставалось лишь со слезами на глазах помахать рукой, провожая двух выдающихся представителей верховых животных Хунхуана, и вызвался патрулировать окрестности лагеря небесных воинов.
- 耳聪目明 (ěr cōng mù míng) — остроухий и зоркий; обладающий исключительной проницательностью и осведомленностью. ↩︎
- 守口如瓶 (shǒu kǒu rú píng) — держать рот на замке, точно пробку в бутылке; уметь хранить тайну. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
