Взор Предка Минхэ посуровел, и в зале мгновенно воцарилась тишина.
Доносившийся из-за стен города грохот усиливался. Аура за аурой, вспыхивали эманации бесчисленных мастеров рода асуров, которые в этот момент сдерживали адептов учений Дао, не давая им приблизиться к столпу света. Они обеспечивали безопасность тем сородичам, чьи силы были скромнее, пока те, подобно мотылькам, летели на пламя.
В углу заброшенного зала раздался грубый голос:
— Это изначальный туман Шэнь1, его ничем не пробить!
— Ну что, забьетесь? — Ли Чаншоу улыбнулся. — Вам стоит быть поувереннее в себе.
— Забавно, — беспристрастно произнес Предок Минхэ. — Я принимаю это пари.
— Неужели почтенный мастер древности может пойти на попятную?
Предок Минхэ хмыкнул:
— У меня есть своя честь.
Ли Чаншоу посерьезнел и произнес:
— Прежде чем я начну, не могли бы вы вернуть мне человеческий артефакт, что находится у вас под рукой?
Предок Минхэ холодно усмехнулся и слегка шевельнул пальцем. Сфера-артефакт опустилась на ладонь Ли Чаншоу; внутри нее осталось едва ли больше двадцати душ.
Ли Чаншоу вздохнул и убрал сферу в рукав.
Со всех четырех сторон на Ли Чаншоу уставились взгляды. Темный силуэт, опиравшийся на иссиня-черное копье, холодно процедил:
— Если у тебя есть способ развеять туман Шэнь, почему же ты тянул до этого момента?
— Потому что для этого метода мне требовалась помощь.
Ли Чаншоу выудил из рукава нефритовую печать, неспешно раздавил ее и спокойно проговорил:
— Я слышал, что этот изначальный туман Иллюзорного Шэня невероятно таинственен. Его нельзя выследить или поймать. Это последнее средство спасения жизни Шэня, против которого нет средств.
Из угла послышался старческий ответ:
— Верно. Раз ты это знаешь, как посмел предлагать пари? Твои слова — просто пустая болтовня, чтобы потянуть время!
— Не спешите, дорогой даою, — лицо Ли Чаншоу становилось всё холоднее, а голос — увереннее. — До этого я перепробовал множество способов, думал над самыми разными вариантами, но в итоге отказался от них всех. Моей мудрости не сравниться с мудростью великих мастеров древности и седой старины, и их выводы о неодолимости тумана опровергнуть трудно. Но я вовремя сменил ход мыслей. Взгляните сами, разве у четырех стен города не появилось несколько фигур?
Четыре тени в зале и Предок Минхэ одновременно осмотрели все вокруг. Как и сказал Ли Чаншоу, на стенах появилось больше десятка силуэтов.
Грубый мужской голос спросил:
— И что с того?
Ли Чаншоу ответил:
— Здесь есть изначальный туман Шэнь, но нет самого лютого зверя Шэня. Похоже, запасы вашего тумана… ограничены. Это Дифу, а чего в Дифу больше всего?
— Душ? — тут же выпалила тень с копьем.
— Честно говоря, вы действительно ошиблись с выбором места, — сказал Ли Чаншоу. — Это самая глубокая часть Моря Крови. Когда предел достигнут, всё обращается в свою противоположность: здесь нет нечистот Кровавого моря, зато много чистой энергии ци, что позволяет обычным душам задерживаться в этом месте.
Едва он закончил фразу, как фигуры на четырех стенах одновременно начали действовать.
Присмотревшись, можно было увидеть четырех Янь-цзюней, каждый из которых вел за собой по пятнадцать судей. В этот миг они разом ударили силой, воздвигнув с четырех сторон Врата Призраков!
Врата открылись, и взметнулся леденящий ветер!
Весь разрушенный город в мгновение ока заполнился бесчисленными призрачными образами. Половина из них тут же склонила головы и впала в забытье, а другая половина растерянно озиралась по сторонам.
Местное достояние Дифу — обиженные души мужчин и женщин!
Четыре Янь-цзюня и судьи немедленно применили заклинание. Спустя миг снова поднялся холодный ветер, втягивая мириады душ обратно в призрачные врата.
А затем…
Четыре Янь-цзюня взвалили врата на плечи и, развернувшись, бросились наутек. Они тут же нырнули в Море Крови и в мгновение ока скрылись из виду.
Ли Чаншоу щелкнул пальцами, и Даос Тай-и, укрытый Схемой Великого Предела, медленно вылетел вперед под защитой Колпака Девяти Драконов Божественного Огня. Пролетев сотню чжанов и не встретив никакой опасности, он завис в воздухе, заложив руки за спину.
Туман Шэнь был исчерпан.
Увидев это, четыре тени в зале вскрикнули почти одновременно:
— Как это возможно!
— Этого не может быть!
— Израсходовать туман на бесконечные обиженные души?
— Искусно.
Искаженное яростью лицо Предка Минхэ стало мрачнее тучи, а в глазах вспыхнула жажда убийства.
Ли Чаншоу указал на двенадцатилепестковый алый лотос и холодно произнес:
— Даою, этот лотос теперь должен принадлежать мне.
Предок Минхэ рассмеялся от ярости:
— Ха-ха-ха-ха! Тебе это только снится!
— «У Предка Минхэ есть своя честь»? Как же это режет слух, — произнес Ли Чаншоу. — Тумана больше нет, у тебя не осталось шансов на победу. Если признаешь поражение сейчас, я, возможно, позволю тебе уйти достойно.
— Желторотый юнец, да как ты смеешь!
В глазах Предка Минхэ читалось безумие. Меч Юаньту в ножнах завис у его бедра, руки сплелись в сложной печати, а тело озарил ослепительно алый свет.
Лепестки двенадцатилепесткового алого лотоса мелко задрожали, и над ними разлилась волна странных даосских ритмов.
— Возвращение Кровавого Бога к истокам!
В мгновение ока кровавый столп света над залом расширился в несколько раз, расходясь кругами силы. Над всем Морем Крови зазвучали песнопения.
В этот момент у мастеров рода асуров, сражавшихся за стенами города с прибывающими силами учений Дао, в глазах вспыхнул красный свет, если их ранг был ниже Золотого Бессмертного.
В самом Море Крови асуры, словно одержимые демонами, изо всех сил устремились к столпу света!
В городе, у стен разрушенного зала.
В глазах Тешань тоже начал мерцать красный свет, но в её животе незаметно растворилась духовная пилюля, и ясность быстро вернулась к ней.
В то же время Тешань словно услышала крики, доносившиеся сверху…
Эти крики были полны отчаяния, как последние мольбы существ, которых уничтожают в момент пробуждения от сна.
«Почему Предок хочет нас съесть?!»
«Я хочу жить, я хочу жить, о Предок…»
«Предок, умоляем, пощадите нас, мы будем следовать за вами вечно!»
— Предок!
Юная Тешань упала на колени, не переставая бить поклоны. Она дрожащим голосом закричала:
— Тешань готова пожертвовать своим изначальным духом и телом, прошу, пощадите сородичей! Предок, умоляю, сохраните им жизнь! Я молю вас! Все они просто хотят жить…
— Мерзавка!
Предок Минхэ пришел в неописуемую ярость. Он взмахнул левой рукой в сторону Тешань, и девушка с серебряными волосами была притянута к нему. Сжав её лоб, он начал стремительно поглощать пряди изначальной энергии, вырывающиеся из её тела!
Предок Минхэ выкрикнул:
— Вы созданы мной, вы наделены силой мной, это я даровал вам жизнь! А теперь я просто забираю её обратно!
В красных глазах Тешань застыло отчаяние. Чувствуя, как уходит её энергия, она мелко дрожала всем телом, но не сопротивлялась.
Увидев это, Ли Чаншоу спокойно произнес:
— Даою Минхэ, советую тебе не причинять ей вреда, иначе сегодня у тебя не останется ни единого шанса на спасение.
В глазах Предка Минхэ сверкнула лютая злоба, однако он на мгновение заколебался и замедлил поглощение энергии Тешань.
Сам того не заметив, он позволил этому воплощению Бога Воды, чьи силы не превышали ранга Золотого Бессмертного, полностью завладеть инициативой. Даже теперь Предок Минхэ и четыре тени внимательно вслушивались в его слова…
Одно лишь то, как он развеял туман с помощью обиженных душ, повергло их в шок.
Ли Чаншоу беспристрастно продолжил:
— На самом деле, даою Минхэ и четверо ваших спутников во многом заблуждаются. Во-первых, Великие Пустоши — это уже не древние времена. Сейчас эпоха, когда Небесное Дао устанавливает порядок. Ваша попытка использовать нынешнюю катастрофу для возрождения Минхэ — это чистой воды самоубийство. Полагаю, вас кто-то подговорил, но я не стану называть его имени. Во-вторых, мое воплощение прибыло сюда не для того, чтобы тянуть время, а чтобы отвлечь ваше внимание и дать четырем Янь-цзюням возможность выпустить души и развеять туман Шэнь. Когда они появились, разве вы не забыли напасть, будучи слишком пораженными? Ха-ха! Есть еще третья и четвертая вещи… Начнем с третьей?
Ли Чаншоу сделал паузу.
Предок Минхэ и четыре тени затаили дыхание; они уже были готовы разом разорвать этого бумажного даоса2 в клочья.
Ли Чаншоу усмехнулся и мягко добавил:
— В данный конкретный момент я действительно тяну время.
Вжих!
Прежде чем голос затих, над плечом Ли Чаншоу пронеслась золотая вспышка, и пространство впереди пошло рябью!
Этот внезапный золотой свет, прежде чем остальные тени успели среагировать, уже настиг Предка Минхэ!
Всего мгновение!
Левая рука Предка Минхэ была отсечена под самый корень, а Тешань исчезла!
Позади Предка Минхэ в обрушенной стене зала образовался пролом в форме птицы.
Следом за этим стена с грохотом рухнула!
Золотокрылая гигантская птица Пэн показалась в тысяче чжанов1 оттуда, укрыв Тешань за своей спиной, и с помощью бессмертной силы вложила в рот Тешань несколько духовных пилюль.
- чжан (丈, zhàng) — китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
- Бумажный даос (纸道人, zhǐdàorén) — магическое воплощение Ли Чаншоу, созданное из бумаги и наделенное частью его сознания и сил. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
