— Однако не кажется ли тебе, младший соученик, что в предыдущих столкновениях с Тота Ли Шуйшэнем во всем сквозила некая странность?
— Неужели этот Ли Чангэн и впрямь предвидит события как божество1, на каждом шагу опережая нас с тобой? Даже в битве за Глаз Дракона в Восточном море он подоспел чересчур вовремя.
— Неужели у тебя, младший соученик, не возникло подозрений, что здесь что-то не так?
Дицзан забегал глазами, в его взгляде читалась задумчивость.
В этот момент в световом экране, отбрасываемом золотой чашей, десятки лучей света уже неслись к огромному городу. В сотне ли от него они вознамерились обрушиться прямо на императорский дворец в самом центре.
Внезапно в городе засиял пятицветный божественный свет. Фигура стремительно возникла в воздухе и замерла, встречая десятки нападавших нечестивых практиков.
Кун Сюань-дацзе из рода Фениксов.
Милэ взглянул на происходящее на экране, но, казалось, совершенно не придал этому значения. Продолжая смотреть сквозь световую завесу на Дицзана и Дитина, он с улыбкой произнес:
— Младший соученик, твой ездовой зверь, помимо того что способен слышать голоса всех живых существ, кажется, может и в обратном направлении транслировать им мысли в самое сердце?
Дитин застыл, чувствуя, как необъяснимый холод пробирает его до мозга костей. Казалось, за этой улыбкой скрывается свирепый и злой зверь, способный проглотить его целиком, несмотря на немалую силу.
Дицзан холодно ответил:
— Старший соученик, я не понимаю, к чему ты клонишь. Сейчас тебе следовало бы уделить внимание той группе человеческих практиков, которую ты отправил.
— Им?
Милэ усмехнулся:
— Знаешь ли ты, младший соученик, как смертные ловят рыбу? Есть такой способ — ужение. Берут тонкую нить, тонкий крючок, облепляют его наживкой и погружают в реку, пруд или озеро. Немного терпения — и рыба, заглотив приманку, попадает в ловушку рыболова.
— Старший соученик использовал стратегию «цепочки хитростей»?
— Это вряд ли можно назвать «цепочкой хитростей», скорее небольшие приготовления.
Милэ указал пальцем на световой экран, и казалось, будто он через него указывает на Дитина, отчего тело последнего напряглось до предела.
— Посмотри, младший соученик, — улыбка Милэ постепенно исчезла. — Эта женщина — Кун Сюань-дацзе из рода Фениксов, она владеет божественной способностью пятицветного света. Ее сила сопоставима с силой лучших учеников святых из учений Дао, даже я не уверен, что смогу одолеть ее. Эти нечестивые практики, согнанные со всех трех тысяч миров, и понятия не имели, с каким противником столкнутся, и теперь ими овладела паника. Смотри, Кун Сюань-дацзе наносит удар.
Как показал экран, пятицветный божественный свет Кун Сюань-дацзе сверкнул, подобно пяти острым мечам, пронзившим небосвод. Десяток нечестивых практиков, летевших впереди всех, лишились голов2.
Кун Сюань-дацзе холодно хмыкнула, демонстрируя свое величие.
Группа практиков на несколько мгновений впала в оцепенение. Когда Кун Сюань-дацзе промелькнула мимо и оказалась прямо перед ними, оставшиеся двадцать с лишним человек бросились врассыпную, используя все свои способности. Скорость, с которой они бежали, вдвое превышала ту, с которой они прибыли!
Кун Сюань-дацзе снова холодно хмыкнула, взмахнула рукой, и божественный свет обрушился вниз, сразив еще несколько фигур.
Это было лишь простейшее применение пятицветного божественного света; его эффекты запечатывания, запрета, пленения и сметания совершенно не нашли себе применения.
На верхнем ярусе Башни Перерождения Милэ с улыбкой комментировал эту сцену. Дитин же по какой-то причине начал мелко дрожать всем телом и спрятал голову в лапах, совершенно не смея поднять глаз.
— Смотри, эти бродячие практики весьма сообразительны, они начали разбегаться в разные стороны. С юга прилетела Золотокрылая гигантская птица Пэн — та самая, что сначала примкнула к горе Линшань, а затем переметнулась в Небесные чертоги. Он приходится Кун Сюань-дацзе младшим братом. Однако у нескольких человек при себе есть талисманы Великого Перемещения, которые могут мгновенно перенести их к самому югу Южного моря. Там я приготовил десятки свирепых зверей изначального хаоса.
Дицзан медленно кивнул и произнес:
— Замысел хорош, но мне кажется, старший соученик, ты недооцениваешь Тота Ли Шуйшэня. В такую очевидную ловушку он не попадется.
Милэ ответил:
— Это еще бабушка надвое сказала.
— У старшего соученика есть и другие приготовления?
— Эх, — Милэ слегка вздохнул. — На самом деле я не хотел во все это вмешиваться, но наше Западное учение и впрямь оказалось в критическом положении. Я долго и внимательно наблюдал за Тота Ли Шуйшэнем, полностью восстановил обстоятельства всех наших столкновений с ним и нашел его слабое место… Младший соученик, тебе не кажется, что Тота Ли Шуйшэнь мастер интриг и подозрителен по своей природе?
— Именно так.
— В таком случае ты ошибаешься, — сказал Милэ. — Этот человек на самом деле всегда стремится к максимальной уверенности. Его природа — не подозрительность, а стремление к стабильности. Вот как сейчас…
На световом экране было видно следующее:
Под натиском Кун Сюань-дацзе и Цзинь Пэна, зажимавших их с двух сторон, разбегавшиеся нечестивые практики быстро терпели поражение, но нескольким из них в суматохе удалось достать нефритовые талисманы и чудом спастись от пятицветного света и золотых перьев.
В этот момент Цзинь Пэн без колебаний бросился в погоню за пределы Южного моря, в то время как Кун Сюань-дацзе не стала преследовать их и направилась обратно в тот огромный город.
— Смотри, — улыбнулся Милэ. — У этой сестры и брата вряд ли была возможность переговорить, однако они столь решительно разделили роли на атаку и оборону. Несомненно, ими тайно руководит Тота Ли Шуйшэнь. Даже одержав легкую победу, он не теряет бдительности — таков его стиль.
Дицзан возразил:
— Цзинь Пэн пустился в погоню в одиночку, разве это можно назвать осмотрительностью?
— Ты ошибаешься, младший соученик. В погоню пустился не только Цзинь Пэн, но и Тота Ли Шуйшэнь, которого мы не видим.
— Почему старший соученик так уверен? Ни ты, ни я не видели и тени Тота Ли Шуйшэня. Возможно, сегодня здесь находится лишь его воплощение, а истинное тело не являлось.
— Почему я так уверен… посмотри сам, младший соученик.
Милэ слегка провел пальцем, и в золотом экране возникло погруженное во тьму место, похожее на пустоту за пределами небес. Здесь располагалась огромная гексаграмма магического круга, над которой вращался серый вихрь. Вокруг круга можно было с трудом разглядеть десятки затаившихся теней — то ли человеческих фигур, то ли свирепых зверей.
Именно здесь была точка выхода талисманов Великого Перемещения. Те несколько нечестивых практиков один за другим выбрались из вихря, и навстречу им вышла изящная фигура.
В Башне Перерождения бог, дух и зверь наблюдали за этой сценой. Дицзан уже предвидел конец этих людей, и на его губах появилась горькая усмешка. Милэ же довольно щурился.
— Младший соученик, ты еще не понял? Когда Тота Ли Шуйшэнь был еще Богом Морей, каждый раз, когда его истинное тело являлось, он либо находился подле Великого Мага, либо был защищен множеством высших сокровищ. Эти изменения происходили по мере роста его силы. Цель, которую я выбрал на этот раз, лишь на первый взгляд кажется обычным городом смертных. На самом деле это слабое место в великом плане Тота Ли Шуйшэня по объединению Небесных чертогов и мира людей. Он непременно придаст этому огромное значение. Его истинное тело обязательно будет здесь, и при нем наверняка будут врожденные высшие сокровища — Тайцзи-ту и Пагода. В сложившейся ситуации, раз уж Цзинь Пэн бросился в погоню, у Тота Ли Шуйшэня нет причин позволять своему любимому генералу подвергаться опасности. Если следовать его стилю, на самом деле удар нанесет именно он, а Цзинь Пэн лишь прикрывает его. С защитой Тайцзи-ту и пагоды никто, кроме святых, не сможет причинить ему вреда. Для него нанести удар самому — это и есть самая большая стабильность. Смотри, разве он не пришел?
Пока Милэ говорил, та изящная фигура ступила на магический круг Неба и Земли. Светло-голубое сияние формации озарило ее пленительные черты — это была, конечно же, Вэнь И.
Вэнь И подошла к беглецам, на ее губах играла упоительная улыбка, а в глазах вспыхнул демонический кровавый свет.
Взгляды нечестивых практиков мгновенно остекленели. Они безропотно позволили Вэнь И пройти мимо, позволили ее тонким пальцам коснуться их лбов.
Когда Вэнь И отошла к другой стороне формации, эти коленопреклоненные фигуры внезапно рассыпались, превратившись в кучки мелкого песка, парящего в пустоте.
И в этот самый миг!
Призрачный образ Тайцзи-ту причудливо проявился прямо над Вэнь И, и из него вышел старый даос с белыми бровями и седыми волосами.
- 料事如神 (liào shì rú shén) — предвидеть события подобно божеству. ↩︎
- 身首异处 (shēn shǒu yì chù) — голова и тело в разных местах. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
