Глава пятьсот сорок девятая. «Великодушный» Ли Чангэн
— Собрат по Дао, ты слышал?
Секту Дусяньмэнь, где когда-то совершенствовался Тайбай синцзюнь Ли Чангэн, разгромило Западное учение, а Ли Чангэн в мгновение ока отправился к ним и разнёс их горные врата в щепки!
— Он разрушил ворота Линьшань, а не всю гору Линьшань, не распространяй небылицы.
— А я слышал, будто это бессмертные учения Цзе напали на Дусяньмэнь? И даже убили главу секты Цзи Ую?
— Разве могли бессмертные учения Цзе такое сотворить? Ты только подумай, какие отношения связывают Юньсяо-сяньцзы и Тайбай синцзюня! И какой проницательностью обладает Тайбай синцзюнь — он ведь отправился громить врата именно Западного учения, разве ответ не очевиден?
— В твоих словах есть смысл… Это Западное учение вечно творит непотребства. Который час уже пошёл, а они всё сеют раздор то тут, то там.
— Потише, потише.
…
— Тайбай синцзюнь разнёс врата Западного учения в щепки! Ну и зрелище было: на редкость кроваво и ужасающе!
— Разве не все сейчас об этом толкуют?
Говорят, Западное учение подчинило своей воле нескольких бессмертных учения Цзе и отправило их бесчинствовать в секту, где Тайбай синцзюнь провёл свои юные годы. Там они и убили главу Дусяньмэнь Цзи Ую.
— Знаем и ладно, не стоит болтать лишнего. Западное учение — великое учение, нам с ними не ссориться.
— Это уж точно, точно.
— Эй, собрат по Дао, слышал?
Тайбай синцзюнь разнёс врата Западного учения, да ещё и на глазах у двух святых связал всех учеников Западного учения — от мала до велика — и подвесил их на деревьях, чтобы выпороть.
— Ох, а это ещё за что?
— Только, прошу, никому не рассказывай! Говорят, Западное учение пыталось посеять раздор между тремя учениями Дао и втайне, прикрываясь именем бессмертных учения Чань, подчинило своей воле бессмертных учения Цзе, чтобы те напали на Дусяньмэнь — обитель учения Людей.
А ведь Дусяньмэнь — это место, где Тайбай синцзюнь начинал свой путь к бессмертию, его связывают с ней глубокие чувства. В итоге главу секты убили, погибли тысячи учеников, вот Тайбай синцзюнь и отправился громить врата Западного учения. Поскольку Великая катастрофа ещё официально не началась, он сдержался и не стал убивать слишком много народа.
— Кхм… так вот оно что!
Собрат по Дао, не беспокойся, я буду хранить молчание, словно запечатанный сосуд1… Погоди-ка?!
Дусяньмэнь? Какая ещё Дусяньмэнь? Та самая Дусяньмэнь учения Людей, которую я основал?!
На пиру Дуэ-чжэньжэнь резко вскочил со своего места, уставившись на старого приятеля, с которым вёл беседу.
Не дожидаясь, пока этот старый знакомый, чей навык «хранить молчание, словно запечатанный сосуд» был столь же скуден, как и у него самого, успеет открыть рот, Дуэ-чжэньжэнь развернулся и бросился прочь. Ему было не до того, чтобы тщательно выбирать облако для полёта, и он поспешно устремился к Восточному Континенту Божественной Победы.
Дуэ-чжэньжэнь попытался произвести расчёты, сложив пальцы, но небесные тайны были сокрыты, и он не смог прийти к какому-либо выводу. Только тогда он вспомнил, что раньше поддерживал связь лишь с Цзи Ую.
И вот теперь новости о Дусяньмэнь дошли до него лишь на пиру… Неужели его ученик, которого он с таким трудом вырастил из вольных слушателей в официальные преемники…
Проносясь сквозь облака и туман, а затем и вовсе летя быстрее ветра, Дуэ-чжэньжэнь на полпути начал остывать.
В конце концов, он прошёл через огонь и воду, прежде чем обрёл свой нынешний статус в мире бессмертных — статус уважаемого даоса, чьё слово имело вес в определённых кругах (пусть его и называли «главным рупором» Первозданного мира).
Если слухи правдивы и нынешний невероятно влиятельный второй ученик главы учения Людей действительно вышел из его Дусяньмэнь, то вовлечение секты в борьбу великих учений было лишь вопросом времени.
Что за люди в этом Западном учении?
Со времён глубокой древности они постоянно силой принуждали людей к обращению в свою веру и, опираясь на поддержку двух святых, творили на Западном Континенте Божественного Быка всё, что им заблагорассудится.
В слухах говорилось лишь о том, что господин Тайбай синцзюнь разнёс врата Западного учения, но не упоминалось об убийствах кого-то конкретного. Почему?
Всё просто: те ученики Западного учения, что выступали открыто, не были важными фигурами; ими в любой момент могли пожертвовать для уплаты кармических долгов. Истинные же столпы Западного учения скрывались в тени.
Убивать пешек было бы невыгодно — куда эффективнее нанести прямой удар по вратам, заставив святых Западного учения потерять лицо2.
Раньше святость их имён постоянно возвеличивалась, а теперь она не стоила и ломаного гроша.
С тяжёлым сердцем Дуэ-чжэньжэнь наконец прибыл на Восточный Континент Божественной Победы. Его бессмертное восприятие нетерпеливо устремилось в сторону Дусяньмэнь, по пути не на шутку перепугав немало пролетавших мимо на облаках культиваторов.
Вскоре Дуэ-чжэньжэнь замедлил полет облака и, нахмурившись, посмотрел на вновь сияющий защитный массив Дусяньмэнь, а также на отряды небесных воинов и полководцев, патрулирующих окрестности в воздухе.
Раз здесь стоят гарнизоны Небесного Суда, дело и впрямь приняло необычный оборот.
— Стой!
Раздался негромкий возглас, в облаках мелькнула тень Лазурного дракона, и Ао И, спустившись с небес, преградил путь Дуэ-чжэньжэню.
Дуэ-чжэньжэнь сложил ладони в приветствии и поспешно произнёс:
— Приветствую тебя, небесный полководец. Я — Дуэ из пещеры Бабао с гор Куньлунь, основатель этой секты Дусяньмэнь. Прослышав о беде, постигшей обитель, я поспешил сюда, чтобы всё увидеть своими глазами.
— Чжэньжэнь, не стоит церемоний, младший, разумеется, узнал вас, — Ао И сложил руки в почтительном жесте и с тихим вздохом произнёс: — Прошу, примите мои соболезнования. Глава Цзи Ую…
— Ую и вправду?!
— Глава Цзи Ую, защищая учеников секты, насильно сжег свой изначальный дух и использовал божественные способности на пределе сил, после чего скончался от истощения. Мой цзяочжу-гэгэ опоздал всего на полшага. К счастью, большинство учеников в секте были спасены под защитой Флага Земного Пламени. Хотя есть погибшие и раненые, основы секты сохранены. Цзяочжу-гэгэ приказал мне нести здесь стражу в течение трёхсот лет, чтобы помочь Дусяньмэнь пережить эти времена. Я также пригласил нескольких древних старейшин нашего рода, достигших уровня Дало, чтобы гарантировать отсутствие новых бед.
Услышав это, Дуэ-чжэньжэнь преисполнился скорби. Он открыл рот, но смог лишь издать тихий вздох и с горькой усмешкой спросил:
— И вправду… неужели и вправду… Остались ли у Ую перед уходом какие-то неисполненные желания?
— У главы Цзи Ую не осталось сожалений, — ответил Ао И. — Чжэньжэнь, не печальтесь слишком сильно. Истинная душа и остатки духа главы Цзи Ую были спасены цзяочжу-гэгэ и отправлены в Диск Шести Путей Перерождения для восстановления. За исключением чуть более сотни учеников, чьи души развеялись, а к небесному судилищу отправились лишь истинные эссенции, судьба всех остальных душ, которые можно было спасти, уже устроена моим цзяочжу-гэгэ. Сама великая добродетельная Хоуту лично помогла главе Цзи Ую улучшить его врождённые способности для будущего воплощения, а в Книге Жизни и Смерти уже определено место его следующего перерождения. Последним желанием главы Цзи Ую было вновь войти в число ваших учеников после перерождения. Согласитесь ли вы на это, чжэньжэнь?
— Соглашусь, конечно, соглашусь, разве я могу отказать?
Лицо Дуэ-чжэньжэня немного просветлело, он нахмурился и добавил:
— Пришлось старшему брату Чангэну… синцзюнь-дажэню из-за этого беспокоиться.
— У моего цзяочжу-гэгэ есть ещё два дела, о которых он хотел спросить чжэньжэня. Готовы ли вы поступиться толикой своего достоинства2, чтобы помочь учению Людей выплеснуть гнев и восстановить справедливость для главы Цзи Ую и погибших учеников?
- Шоу коу жу пин (守口如瓶, shǒukǒu-rúpíng) — хранить молчание, словно запечатанный сосуд; держать язык за зубами. ↩︎
- Мянь-пи (面皮, miànpí) — букв. «кожа лица», в контексте китайской культуры означает «лицо», «достоинство» или «репутацию» человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
