Старейшина Вань Линьцзюнь «холодно» улыбнулся и мягко произнес:
— Верно, Чаншоу, а знаешь ли ты, что такое бессмертное сознание и духовное сознание?
Ли Чаншоу ответил:
— Дицзы видел в канонах нашей школы, что духовное и бессмертное сознание — это мысли, исходящие от изначального духа, и восприятие изначальным духом неба и земли. Согласно «Шаньсяньцзин», изначальный дух — это обитель сердца, а духовное и бессмертное сознание — это познание сердца. Обычные люди полагаются на глаза, уши, нос и язык; их сердца невежественны, и они не знают Дао. Культиваторы же созерцают небо и землю сердцем, потому это и зовется духовным сознанием.
Улыбка старейшины Вань Линьцзюня стала еще более холодной и жесткой, но в глазах промелькнуло одобрение.
Хотя, если бы он спросил любого другого дицзы школы, то получил бы примерно такой же ответ.
Старейшина Вань Линьцзюнь сказал:
— С тех пор как я увидел твой камень измерения восприятия, я искал в древних книгах, просмотрел хранилище канонов школы и несколько раз обсуждал это со старейшинами, сведущими в алхимии. Сок цветка ханьсэ меняет цвет при контакте с духовным или бессмертным сознанием. Древесная смола бисю иньлин разделяется на сетку, если ее коснется духовное или бессмертное сознание. Кроме того, есть еще семь или восемь веществ, реагирующих на них. Я пробовал их одно за другим и, наконец, составил рецепт этой пилюли.
Говоря это, старейшина Вань Линьцзюнь протянул Ли Чаншоу лист бумаги и холодно усмехнулся:
— Посмотри, ну как тебе?
Ли Чаншоу уже привык к фирменной улыбке старейшины Вань Линьцзюня, но иногда все же немного пугался.
Взяв рецепт, Ли Чаншоу внимательно его изучил, тщательно обдумывая в глубине души; он то хмурился, то на его лице отражалось озарение, а под конец он слегка кивнул.
Ли Чаншоу сказал:
— Этот рецепт должен быть рабочим. И свойства лекарств, и их взаимодействие заставляют дицзы почувствовать, будто преграда в уме внезапно исчезла и всё стало ясно1.
— Теперь остается только подобрать дозировку и метод выплавления, — сказал старейшина Вань Линьцзюнь. — На днях я отправлюсь на Северный континент Бэйцзюлу, чтобы найти жуков бицзин цышэнь. Если удастся поймать несколько штук, пилюля будет готова через три года.
— Старейшина собирается лично отправиться на континент Бэйцзюлу?
— Верно, я посылал младших с пика Даньдин проверить разные места, но на Восточном континенте Дуншэншэнь жуков бицзин цышэнь не найти.
Старейшина Вань Линьцзюнь оперся на медный посох и устремил взор на густую зелень леса.
— Яд для бессмертного сознания встречается в мире крайне редко. Если удастся выплавить такую пилюлю, это действительно станет отрадой для сердца. Чаншоу, срок моей жизни как Небесного бессмертного уже перевалил за половину, а шанс на вечную жизнь так и не явился. Думаю, мне не суждено обрести плод долголетия. Если за остаток дней я смогу оставить побольше трактатов о ядах и создать несколько новых рецептов пилюль, значит, я прожил жизнь не зря.
Ли Чаншоу, услышав это, тоже почувствовал в душе легкую грусть, но ничего не сказал, лишь с улыбкой слушал.
— Кстати, Чаншоу, твоя пилюля мужского сердца…
— Кха!
Ли Чаншоу не ожидал, что тема сменится так быстро.
— Старейшина, вы хотите ее использовать? После состязаний в школе я выплавил много таких пилюль, но все они были забраны шибо Цзю У. Недавно я как раз приготовил новую приворотную воду. Если вам нужно, я принесу их вам, как только закончу выплавку.
Старейшина Вань Линьцзюнь махнул рукой:
— Зачем она мне? У меня уже нет таких помыслов.
— Дицзы и вправду не на шутку испугался…
— Ха-ха-ха, твоя пилюля мужского сердца, похоже, выплавлена из любовного камня, в который превращается любовный гу2, — серьезно произнес старейшина Вань Линьцзюнь. — Я попросил одну у Лю Фэйсянь и изучил ее свойства. Эта вещь эффективна не только для мужчин с холодным темпераментом, но и для женщин. Тебе следует наказать тем, кто берет эти пилюли, чтобы они не использовали их во вред.
— Дицзы запомнит, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Старейшина, вы только по одной пилюле смогли определить, что основным ингредиентом является любовный камень… дицзы… искренне вами восхищен. Недавно дицзы тоже хотел улучшить рецепт и добавить туда пару трав для укрепления энергии ян.
Вань Линьцзюнь улыбнулся:
— Так тоже будет неплохо. Хорошо, что ты это понимаешь.
Ли Чаншоу подумал и достал из-за пазухи драгоценный мешочек:
— Старейшина, когда отправитесь на Бэйцзюлу, пожалуйста, возьмите это с собой. Северный континент опасен. Дицзы не может сильно помочь, но внутри есть два бумажных человечка, не боящихся ядовитых испарений.
— Угу, — Вань Линьцзюнь взял мешочек и со всей серьезностью спрятал его в рукав. Это был жест чистого уважения к Ли Чаншоу.
Вернувшись с пика Даньдин, Ли Чаншоу все время размышлял о «яде для бессмертного сознания», задуманном старейшиной Вань Линьцзюнем.
После того как эта ядовитая пилюля будет выплавлена, ее, как и камень измерения восприятия, можно будет носить при себе. Ее действие заключалось в том, чтобы наносить ответный урон тому, кто пытается прощупать владельца бессмертным сознанием, однако урон был невелик — максимум вызывал у противника головную боль или головокружение.
Ли Чаншоу же, напротив, считал, что эта ядовитая пилюля — словно куриные рёбрышки.
Если бы заменить основное лекарство, жука бицзин цышэнь, на другие травы, чтобы добиться эффекта «тайной метки на источнике бессмертного сознания», вот тогда бы это стало идеальным подспорьем для грабежей и убийств… Кха, то есть незаменимой вещью для «контрразведки»!
— Чем же это можно заменить?
Ли Чаншоу невольно погрузился в раздумья. Его запас знаний в этой области определенно не был столь богат, как у старейшины Вань Линьцзюня, да и самому ему было не так удобно действовать, как старейшине… Хм?
Ли Чаншоу внезапно кое о чем вспомнил.
Та лисица-демон, которую они поймали вместе с шибо Цзю У… Магия очарования той лисицы… Любовный камень, который сейчас у него под рукой… Бессмертное сознание — это познание сердца… Пометить того, кто ведет слежку, повлиять на его душевное состояние…
— Пожалуй, можно зайти с этой стороны… — пробормотал Ли Чаншоу. Он не глядя достал свиток, сел в кресло-качалку перед алхимической лабораторией и принялся чертить и писать резцом.
Вскоре под его резцом начала обретать форму концепция ядовитой пилюли для бессмертного сознания, временно названная «Один твой взгляд — и на тебе метка, а в сердце пылает огонь».
Высшее мастерство отравления заключается в том, чтобы противник проявил инициативу и попался в ловушку, сам того не замечая.
Провозившись полдня, Ли Чаншоу почувствовал тяжесть в голове. Он окинул бессмертным сознанием фигуры в загоне для духовных зверей…
Три девичьих силуэта там были заняты колкой дров, рубкой деревьев и копанием земли — каждая из них стала куда усерднее, чем прежде.
Ли Чаншоу глядел на них, немного отвлекшись, и про себя усмехнулся.
«И вправду, трудящийся человек — самый прекрасный, люди грядущих времен меня не обманули».
Небеса, дворец Юэлао.
Фигура Дунму-гуна, оглядываясь по сторонам, осторожно проскользнула внутрь.
- Мао-сэ дунь-кай (茅塞顿开, máo sè dùn kāi) — образное выражение, означающее внезапное прозрение, когда преграды в уме исчезают и всё становится ясным. ↩︎
- Цин-гу (情蛊, qíng gǔ) — магический паразит, используемый для того, чтобы вызвать у человека непреодолимую привязанность или любовное влечение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
