Вторым взглядом поцзы заметила сидящую подле шицзы-е шицзы-фужэнь. На ней было бэйцзы светло-зелёного цвета, а в иссиня-чёрных волосах, подобных облакам, виднелась золотая шпилька-чай, украшенная драгоценными камнями. Шицзы-фужэнь низко опустила лицо и что-то вкрадчиво шептала шицзы-е. Хотя поцзы так и не разглядела её черты, она почувствовала, что эта шицзы-фужэнь невероятно, ослепительно красива.
Прошло всего мгновение, поцзы не успела насмотреться, как уже оказалась у порога боковой комнаты.
Поцзы испытала легкое разочарование, но и сильное возбуждение: прослужив здесь более двух месяцев, она накопила немало тем для будущих пересудов.
Как только слуги ушли, Лу Чжо без промедления сел, спустился на пол и взглянул на Вэй Жао. Та, как ни в чём не бывало, продолжала читать книгу на кушетке.
Лу Чжо опустил веки и направился во внутренние покои, чтобы совершить омовение. Раздеваясь, он словно всё ещё чувствовал едва уловимый сладкий аромат османтуса, исходящий от её тела, а её нежные белые руки, держащие книгу, будто всё ещё были перед глазами.
Если бы они были настоящими супругами, то подобная атмосфера близости, пожалуй, была бы весьма приятной.
Сняв одежды, Лу Чжо перешагнул край бадьи. Помня о том, что за стеной на кушетке читает Вэй Жао, он старался двигаться как можно тише.
Вэй Жао слышала всплески воды, но эти звуки трогали её не больше, чем шум, с которым Битао или Люя полоскали полотенца. Вэй Жао была совершенно спокойна и не испытывала ни капли любопытства к тому, как Лу Чжо принимает ванну.
Лу Чжо вымылся быстро, примерно за одну кэ1 времени он вышел из бадьи, вытерся и переоделся. Когда он показался в комнате, на нём было лишь белое шелковое чжунъи.
Вэй Жао подняла глаза, но, увидев Лу Чжо в таком виде, тут же отвела взгляд.
— Пора ложиться, — негромко пояснил Лу Чжо, — если я снова надену верхнее платье, это может вызвать подозрения.
Не отрываясь от страницы, Вэй Жао ответила:
— Ничего страшного. В те дни, когда шицзы лежал без сознания, я уже видела вас в таком виде.
Лу Чжо не хотелось вспоминать себя в тот период, поэтому он спросил Вэй Жао:
— Хотите сыграть в шахматы?
— Мне это неинтересно, — ответила Вэй Жао, — я не сильна в игре и не люблю её.
Лу Чжо позвал Битао, чтобы та со слугами всё убрала, а затем сел на кушетку подле Вэй Жао, скрестив ноги, и заглянул в книгу в её руках. Вэй Жао решила, что он снова начал играть на публику, поэтому улыбнулась и пододвинула книгу ближе к нему.
Пробежав глазами несколько строк, Лу Чжо понял, что это хуабэнь о героях боевых искусств — что вполне соответствовало характеру Вэй Жао.
— Всё это чистой воды вымысел, неужели ты веришь? — заметил он.
— Неважно, верю я или нет, — отозвалась Вэй Жао, — если читать интересно, значит, книга хорошая.
Лу Чжо не стал спорить. Говорить было не о чем, и он принялся читать вместе с ней.
Битао вывела поцзы, уносивших воду, и мельком увидела шицзы-е и гунян на кушетке — они сидели так близко, что почти прижимались друг к другу. Шицзы-е был в одном чжунъи; один — прекрасен лицом, как резная яшма, другая — обворожительна и нежна. Глядя на эту гармоничную пару, Битао невольно с грустью подумала: «Как было бы замечательно, будь всё это по-настоящему».
Спектакль закончился. Вэй Жао велела Битао идти спать в боковую пристройку, сказав, что в главных покоях караулить не нужно. Когда Битао ушла, Вэй Жао попросила Лу Чжо запереть наружные двери.
Пока Лу Чжо запирал двери и гасил фонари в зале, Вэй Жао вынесла из спальни одеяло с подушкой и бросила их на кушетку в боковой комнате. Отряхнув ладони, она сказала:
— Ближайшие два месяца вы будете спать здесь.
— Хорошо, — с улыбкой согласился Лу Чжо.
Вэй Жао, не глядя, как он стелет постель, вернулась во внутренние покои и заперлась на засов.
Лу Чжо отчетливо услышал звук задвигаемого засова — словно Вэй Жао, широко раскрыв глаза, предупреждала его не питать недозволенных надежд. Он горько усмехнулся: при таком положении дел мать всё ещё надеялась дождаться внуков?
Самостоятельно расстелив постель и погасив свет, Лу Чжо лег на кушетку в этом чужом почтовом подворье. Обычно он редко видел сны, но этой ночью, по какой-то неведомой причине, ему привиделось сновидение.
Во сне он снова был на этом подворье, и они всё так же притворялись. Вэй Жао читала, а он сидел рядом. Затем служанка ушла, и Вэй Жао вынесла одеяло. Но во сне она не ушла безучастно; она с нежностью и заботой сама постелила ему, словно настоящая жена.
Лу Чжо, очарованный её кротостью, не удержался, подошел и обнял её сзади. К его удивлению, она не стала сопротивляться, лишь стыдливо прикрыла глаза. Сладкий аромат османтуса стал ещё гуще. Теряя самообладание, Лу Чжо вдыхал запах её шеи и спрашивал, согласна ли она стать его женой. Она радостно кивнула в ответ.
Лу Чжо повалил её на кушетку, и её тело оказалось именно таким, каким он его воображал… На этом моменте вряд ли какой-нибудь мужчина пожелал бы проснуться, но Лу Чжо внезапно пробудился, потрясенный собственным осквернением образа Вэй Жао.
В глубокой ночи, где не было видно и собственных пальцев, слышалось лишь его тяжелое дыхание. Прежде чем открыть глаза, Лу Чжо протянул руку и коснулся места рядом с собой. Там было пусто. Убедившись, что Вэй Жао нет рядом и всё случившееся было лишь нелепым сном, Лу Чжо начал постепенно успокаиваться. Вэй Жао не желала отдаваться ему, и даже во сне Лу Чжо не посмел бы воспользоваться ею.
- Кэ (刻, kè) — традиционная китайская единица измерения времени, равная пятнадцати минутам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
