После этого три дня подряд Хэ Жань приходила в парикмахерскую, но так и не заставала там Сяо Ханя.
Позже она пошла расспросить Толстяка и только тогда узнала, что оказывается, Сяо Хань на это время вернулся в родные края уладить кое-какие дела.
Услышав эту новость, Хэ Жань на короткое время почувствовала тяжесть на сердце.
Из-за того, что он уехал, не попрощавшись.
Впрочем, это и нельзя было назвать отъездом без прощания. Куда ехать — дело Сяо Ханя; он вовсе не обязан был перед ней отчитываться.
Но, кажется, у неё уже выработалась привычка. В эти дни Хэ Жань то и дело ходила гулять и делать зарисовки неподалёку от парикмахерской, заодно проверяла, не вернулся ли Сяо Хань.
В тот день после полудня она, как обычно, неспешно добралась до входа в парикмахерскую.
В доме по-прежнему не было ни звука. На давно не метённых каменных ступенях уже скопилась опавшая листва.
Сяо Ханя Хэ Жань не увидела. Зато увидела Цзаоцзао, та лежала в цветочном горшке и лениво дремала.
Почувствовав, видимо, её появление, кошка нехотя подняла голову.
Прищурившись, она взглянула на Хэ Жань, а потом тихо мяукнула, голос у неё звучал вяло и бессильно.
Эту кошку Сяо Хань не мог взять с собой; и как она в последнее время набивала себе живот, было неизвестно.
После этого, если днём у Хэ Жань выдавалось свободное время, она приносила немного остатков еды и кормила Цзаоцзао.
Первый раз — чужие, второй — уже знакомые. Иногда кошка даже ласково тёрлась о голень Хэ Жань.
В этот день после полудня Цзаоцзао, опустив мордочку, с большим удовольствием ела двух карасей, которых принесла Хэ Жань, а сама Хэ Жань сидела на каменных ступеньках и рассеянно смотрела на неё.
Вскоре пришла Амань.
Хэ Жань услышала, как кто-то за спиной окликнул её:
— Почему ты сидишь снаружи?
Она обернулась, разглядела, кто пришёл, и ответила:
— Сяо Ханя нет.
— Нет? — Амань на миг растерялась и с недоумением спросила: — А куда он делся?
— Вернулся в родные края.
Амань вдруг поняла:
— А-а, точно. Я и забыла об этом.
Они перекинулись несколькими ничего не значащими фразами.
Потом Амань присела на корточки, склонила голову и посмотрела на Цзаоцзао, которая вовсю ела и пила. Цокнув языком, она сказала:
— Старушка ест с таким аппетитом.
Она перевела взгляд на Хэ Жань:
— Это ты ей еду приносишь?
— Угу.
— Вообще-то можешь за неё не переживать. Эта хитрюга умная, себя голодной не оставит.
Хэ Жань сказала:
— Ничего. Всё равно взять с собой немного остатков еды несложно.
Амань с чувством вздохнула:
— А старушка-то верная. Столько лет сторожит дом брата Сяо и никуда не уходит. Будь я на её месте — давно бы сбежала.
Сказав это, она покачала головой и снова вздохнула:
— Эх, человеку и до кошки далеко.
В словах Амань будто скрывался какой-то подтекст, но, к сожалению, Хэ Жань не слишком интересовало то, о чём она говорила.
Через некоторое время Амань снова завела новый разговор. Подняв брови, она с любопытством спросила Хэ Жань:
— Ну и как у вас с братом Сяо?
Хэ Жань притворилась, что не понимает:
— Что — как?
Амань была прямолинейна:
— Спали уже?
Хэ Жань покачала головой:
— Нет.
Брови Амань взлетели вверх; вид у неё стал такой, будто ей искренне жаль Хэ Жань. Потом она похлопала её по плечу, словно подбадривая.
Хэ Жань удивилась этой бесцеремонной фамильярности Амань, а заодно ей стало любопытно, какие отношения связывают ту с Сяо Ханем. Поэтому она спросила:
— Давно ты знаешь Сяо Ханя?
Амань на несколько секунд задумалась, потом медленно сказала:
— Мы познакомились вскоре после того, как он приехал в Гуанчжоу. Мы земляки, помогали друг другу. С тех пор… наверное, лет десять прошло.
Хэ Жань молча наблюдала за выражением её лица, пока та говорила.
Спустя некоторое время она обычным тоном высказала своё наблюдение:
— Ты любишь Сяо Ханя.
Женская интуиция часто не нуждается в лишних словах.
Амань, впрочем, оказалась человеком широким и призналась без обиняков:
— Несколько лет любила. Но он всё это время не любил меня, так что я отказалась.
Хэ Жань спросила:
— Почему?
Амань пожала плечами:
— Тогда у него в сердце была другая.
Они разговаривали недолго. Потом Амань ответила на телефонный звонок и ушла по делам.
Хэ Жань увидела, что Цзаоцзао уже почти доела. Тогда она тоже убрала за собой мусор и ушла.
В тот день, когда объявили результаты гаокао, настроение Хэ Жань было таким же спокойным, как обычно.
Всё уже решилось в тот миг, когда она сдала экзаменационную работу. Хороший будет результат или плохой — в глубине души она примерно представляла.
На экране телефона высветилось число: 480 баллов. Этот результат оказался выше, чем ожидала Хэ Жань.
Хотя до лучших учеников класса ей было ещё далеко, для неё, как для абитуриентки художественного направления, поступление в Центральную академию изящных искусств можно было считать делом почти решённым.
Она вышла со страницы проверки результатов, и как раз в этот момент телефон зазвонил.
Звонила Ян Вэньпин. Хэ Жань решила, что та, должно быть, хочет спросить о её баллах.
Но она ошиблась.
Когда Хэ Жань ответила на звонок, первый вопрос Ян Вэньпин был таким:
— Когда у тебя будет время съездить домой?
Хэ Жань спросила в ответ:
— Что случилось?
— В эти дни выбери время и съезди со мной в больницу, навестим Хань Юя, — сказала Ян Вэньпин. — Он попал в аварию.
— …
Несколько лет назад, в тот период, когда Хань Юй издевался над Хэ Жань особенно жестоко, она тоже тайком проклинала его, чтоб его машина сбила, едва он выйдет из дома.
Жаль только, всё в точности подтверждало ту зловещую поговорку: «Хорошие люди долго не живут, а бедствие тянется тысячу лет».
В школе Хань Юй обычно вёл себя как царь и бог: задирал слабых, притеснял тех, кто был младше или ниже его по положению, и всё равно жил припеваючи.
Поэтому, услышав, что Хань Юй попал в аварию, Хэ Жань действительно удивилась.
Неужели Небеса наконец вспомнили, что пора наказать этого ублюдка?
В представлении Хэ Жань автокатастрофа обычно была чем-то большим и страшным, с тяжёлыми травмами.
Она думала, что увидит Хань Юя прикованным к постели.
Но когда на самом деле встала у его больничной койки, поняла, что всё совсем не так.
Он всего лишь отделался лёгкими травмами.
Самым серьёзным повреждением оказалась правая нога — лёгкий перелом.
Из-за гипса ему было неудобно ходить; всё остальное — пустяковые царапины и ушибы, о которых и говорить не стоило.
Ян Вэньпин перекинулась несколькими фразами с госпожой Хань, после чего вышла из палаты, оставив Хэ Жань посидеть с Хань Юем и поговорить.
В руках у Хэ Жань всё ещё была корзина с фруктами, которую Ян Вэньпин только что велела ей купить. Она несла её всю дорогу, и корзина оказалась довольно тяжёлой.
Жаль только, у изголовья уже громоздились подарки от тех, кто приходил проведать больного, и поставить её было некуда.
Характер у этого маленького беса, явившегося смущать мир, был отвратительный, зато популярности ему было не занимать.
Хань Юй полулежал, опершись на подушку. Даже в простой больничной пижаме он всё равно сохранял свой заносчивый, наглый вид.
Хотя стояла именно Хэ Жань, он упрямо вытягивал шею, словно пытался создать впечатление, будто смотрит на неё сверху вниз.
Уголок губ Хань Юя чуть дрогнул.
— Знаешь, как я попал в аварию?
Без прав сел за руль и поехал выпендриваться. Сам виноват.
Причина происшествия Хэ Жань не интересовала, поэтому она промолчала.
Увидев, что она не отвечает, Хань Юй вдруг свернул разговор к человеку, который на первый взгляд не имел к этому никакого отношения:
— Ты ещё помнишь Лу Цзинбая?
Хэ Жань едва заметно замерла. Это имя звучало уже как что-то далёкое.
Хань Юй решил, что она не помнит, и напомнил:
— Наш одноклассник из средней школы. Кажется, он был старостой вашего класса? Помню, в то время он за тобой ухаживал.
Хэ Жань молчала.
— Потом вас часто видели вместе в столовой и библиотеке. Все думали, что вы встречаетесь. Значит, его, наверное, можно считать твоей первой любовью?
Хэ Жань по-прежнему не произнесла ни слова.
Хань Юй продолжил предаваться воспоминаниям:
— А потом что случилось? Дай-ка вспомнить… Кажется, у того парня дома что-то произошло? Потом он был вынужден взять академический отпуск. Так что в итоге вы всё-таки не смогли быть вместе?
Не желая больше слушать эти его скучные воспоминания, Хэ Жань перебила:
— Зачем ты о нём заговорил?
Хань Юй усмехнулся уголком рта:
— Потому что я врезался в его машину.
В это мгновение Хэ Жань почувствовала, как между её бровями легла глубокая складка. Она повысила голос:
— Ты опять к нему полез?
Улыбка Хань Юя ясно выражала его полное безразличие.
— Сестрица, это уж точно не моя вина, правда? На дороге столько машин, откуда мне было знать, какая из них его?
— К тому же я ведь тоже пострадавший в этой аварии, между прочим. Не видишь, как у меня нога распухла? Ты бы хоть обо мне побеспокоилась.
Хэ Жань глубоко вдохнула и снова успокоилась.
— Как Лу Цзинбай? Насколько он пострадал?
Хань Юй пожал плечами, будто это его совершенно не касалось.
— Кто знает. Сам виноват, что ездил на том дерьмовом старом фургоне. Развалюха — одного удара хватило, чтобы превратить её в груду металлолома. Думаю, и с ним самим ничего хорошего.
Хэ Жань почувствовала, что Хань Юй снова натренировал её душевную выдержку до нового предела.
Когда она выходила из палаты, шаг её был ровным и довольно тихим. Она даже смогла вполне мирно сказать Хань Юю:
— Отдыхай как следует.
Ян Вэньпин ждала её внизу, у больницы. Хэ Жань подошла к ней и спросила:
— Как сейчас водитель той машины, в которую врезался Хань Юй?
Ян Вэньпин сказала:
— Госпожа Хань говорила, что, кажется, уже всё в порядке. Угрозы жизни больше нет.
Она решила, что Хэ Жань переживает за положение Хань Юя, и добавила:
— Не волнуйся. Хотя виновником аварии был Хань Юй, и прав у него ещё нет, семья Хань дала той стороне много денег, чтобы уладить всё в частном порядке. Те согласились.
Хэ Жань выслушала и лишь равнодушно произнесла:
— А.
Они дошли почти до парковки, и Ян Вэньпин остановилась.
— Ты сегодня вечером домой ужинать вернёшься? Давно не приходила.
Хэ Жань покачала головой:
— Нет. Вечером в студии занятие.
Ян Вэньпин нахмурилась и со вздохом сказала:
— Не думай всё время об этой своей студии. У этого дела нет будущего!
Хэ Жань рассеянно отозвалась:
— Поняла.
Ян Вэньпин снова напомнила:
— Да, я договорилась с заведующим Сюэ. В воскресенье отвезу тебя на повторный осмотр. Не забудь время.
— Угу, — Хэ Жань кивнула, а потом махнула ей рукой. — Я пойду. Пока.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
