Хэ Жань на самом деле знала, что Хань Юй когда-то был в неё влюблён.
Только она и сама не могла определить, чего в этом было больше — симпатии или ненависти.
Когда они были совсем маленькими, им ещё удавалось мирно сосуществовать.
К этому мальчишке, который был младше неё на год, Хэ Жань не испытывала особых чувств: ни отторжения, ни привязанности.
Хань Юй тоже всегда держался с ней то ближе, то дальше; разговаривали они мало.
Потом, неизвестно с какого момента, характер Хань Юя стал очень бунтарским.
И этот его бунт был куда яростнее, чем у всех обычных мальчиков и девочек в переходном возрасте.
Драки, прогулы, списывание на экзаменах — все эти дурные поступки снова и снова появлялись в его личном школьном деле.
И его манера общаться с Хэ Жань всё больше склонялась к розыгрышам и издевательским проделкам.
Все говорили, если мальчик часто дёргает девочку за волосы, значит, она ему точно нравится.
Поначалу Хэ Жань в это не верила, даже когда Хань Юй одну за другой рвал её резинки для волос.
Пока однажды они не поехали домой вместе.
Они сидели на заднем сиденье машины: один слева, другая справа.
Когда Хань Юй вдруг бросился к ней, Хэ Жань как раз смотрела в окно, рассеянно провожая взглядом ряды французских платанов, убегавших назад.
Опомнившись, она в панике оттолкнула его, торопливо стёрла влажный след слюны с правой щеки, а потом быстро взглянула в зеркало заднего вида, сама не зная, успел ли водитель увидеть эту сцену.
Возможно, именно это движение задело самолюбие Хань Юя. С того дня его месть уже не ограничивалась обычными шалостями.
Каждый раз, открывая дверь в класс, Хэ Жань должна была опасаться, что сверху на неё свалится ластик для доски. Каждый раз, засовывая руку в парту, — быть готовой к тому, что оттуда вдруг выползет таракан.
Позже даже те беспорядочные девчонки, с которыми встречался Хань Юй, стали считать издевательства над Хэ Жань чем-то само собой разумеющимся.
Даже если они учились не в одном классе, у Хань Юя всегда находились способы сделать её жизнь неприятной.
Поначалу Хэ Жань совершенно не принимала близко к сердцу эти мелкие, детские выходки Хань Юя.
Пока не случилось несчастье с Лу Цзинбаем.
Лу Цзинбай был очень мягким, воспитанным мальчиком. Красавцем его назвать было трудно, но в нём чувствовалась утончённая книжная интеллигентность, которая довольно легко располагала к себе.
Хэ Жань общалась с ним всего-то десять дней. Они даже за руки ни разу не взялись, когда школа уже настоятельно предложила ему уйти.
В тот период он часто появлялся перед ней с разбитым лицом, весь в синяках и ссадинах. Когда она спрашивала, что случилось, он только виновато говорил, что случайно упал.
Сначала Хэ Жань не подумала о Хань Юе.
Новость о том, что Лу Цзинбай покидает школу, пришла совершенно внезапно. Хэ Жань даже не успела увидеться с ним в последний раз.
Говорили, дело было в краже.
Сосед Лу Цзинбая по комнате нашёл у него в шкафу свои пропавшие пятьсот юаней. Сумма была не такой уж большой, но школа больше всего табуировала именно воровство.
Стоило коснуться этой «линии высокого напряжения», и пути назад уже не оставалось. Его безжалостно вынудили уйти.
После этого Хань Юй явился к Хэ Жань с самодовольным, победным видом.
Задрав подбородок, он сказал ей:
— Хэ Жань, парней, которые за тобой бегают, ничего хорошего не ждёт.
Именно с того времени Хэ Жань и начала по-настоящему считать Хань Юя отвратительным.
Снова увидеть Сяо Ханя ей довелось случайно.
В тот день Хэ Жань вдруг захотелось фруктов, и она сходила на рынок.
Когда она уже собиралась возвращаться в студию, боковым зрением вдруг заметила у небольшой торговой лавки неподалёку знакомую фигуру.
Сначала взгляд зацепился за затылок этого человека, и лишь потом она заметила, что рядом он держит за руку маленького мальчика.
Хэ Жань помедлила несколько мгновений, но в конце концов всё-таки подошла к нему сзади.
— Сяо Хань, — позвала она негромко, но достаточно отчётливо.
Мужчина обернулся и, увидев её, моргнул.
— Угу.
Взгляд Хэ Жань опустился ниже и остановился на том самом маленьком мальчике.
Это сын Сяо Ханя?
Мальчик был робким. Стоило ему столкнуться с незнакомым человеком, как он, словно перед лицом врага, тут же спрятался за спину Сяо Ханя. Но любопытство всё-таки брало верх, он высунул голову и украдкой разглядывал Хэ Жань.
Хэ Жань тоже спокойно, без единого лишнего движения смотрела на него.
Возможно, выражение её лица было недостаточно дружелюбным, мальчик испугался и отступил ещё на несколько шагов, а его маленький рот неуверенно прошептал:
— Дядя… мне страшно.
Дядя?
Из-за этого обращения Хэ Жань на миг замерла, потом подняла глаза на Сяо Ханя:
— Это не твой сын?
Сяо Хань спросил в ответ:
— Когда я говорил, что у меня есть сын?
Хэ Жань сказала:
— В прошлый раз я спросила, есть ли у тебя ребёнок. Ты сказал — есть.
Сяо Хань объяснил:
— Это ребёнок моего старшего брата. Теперь я его воспитываю.
— А-а, — Хэ Жань кивнула. — Милый. Сколько ему лет?
— Десять.
Сяо Хань успокаивающе похлопал мальчика по руке и вывел его из-за своей спины.
— Цюаньцюань, поздоровайся с сестрой.
Мальчик осторожно обхватил ногу Сяо Ханя и лишь спустя некоторое время выдавил из себя три слова:
— Здравствуй, сестра.
Голос у него был тише комариного писка. Быстро договорив, он снова спрятался за Сяо Ханя.
Сяо Хань сказал:
— Он довольно пугливый. Не обращай внимания.
Хэ Жань улыбнулась:
— Ничего.
После этого Хэ Жань нашла предлог зайти к ним домой посидеть немного.
Она спросила Сяо Ханя, когда он вернулся. Он сказал, что поезд был вчера в полдень, а добрался он только сегодня утром.
Они оба ещё не успели поесть. Вернувшись домой, Сяо Хань сразу пошёл на кухню готовить.
А Хэ Жань осталась на первом этаже «играть» с Цюаньцюанем. Хотя назвать это игрой было сложно, по сути, она просто присматривала, чтобы он не бегал где попало.
Хэ Жань была единственным ребёнком в семье; среди родственников одного с ней поколения она была самой младшей. С детьми она никогда не общалась и, честно говоря, не особенно их любила.
Цюаньцюань боялся незнакомых людей, а Хэ Жань не пыталась нарочно сблизиться.
Они молча смотрели друг на друга с расстояния двух-трёх метров.
На первом этаже было так тихо, будто там никого и не было.
Звукоизоляция оставляла желать лучшего, и иногда сверху доносился стук ножа по разделочной доске.
Хэ Жань обнаружила, что Цюаньцюань смотрит вовсе не на неё.
Он смотрел на пакет яблок, который она держала в руках.
Она подумала немного и спросила:
— Хочешь?
Её голос прозвучал совсем тихо, но даже он умудрился напугать мальчика. Его маленькое тело заметно вздрогнуло, и он поднял голову, глядя на неё в полной растерянности.
Хэ Жань повторила:
— Хочешь?
Маленькая голова медленно покачалась из стороны в сторону, но глаза — чем-то, на треть, похожие на глаза Сяо Ханя, — по-прежнему неотрывно смотрели на яблоки.
Хэ Жань встала. Проходя мимо него, она почувствовала, как он от напряжения весь вытянулся и застыл.
Она ничего не сказала, сразу поднялась на второй этаж, попросила у Сяо Ханя фруктовый нож, потом вернулась вниз и стала чистить для мальчика яблоко.
Прежде Хэ Жань таким не занималась, так что умение её, разумеется, оставляло желать лучшего.
Под её ножом яблоко лишалось кожуры резкими, угловатыми срезами, и круглое постепенно превращалось в квадратное.
Незаметно для себя Цюаньцюань подошёл к ней чуть ближе и с живым интересом уставился на яблоко в её руках.
После первой неудачной пробы пера Хэ Жань выбросила в мусорное ведро это жалкое, уменьшившееся вдвое квадратное яблоко и взялась за второе.
Она была крайне сосредоточена, но всё равно никак не могла срезать кожуру одной непрерывной лентой и невольно тихо вздохнула.
Хэ Жань подняла голову, чтобы вытереть пот, и только тогда обнаружила, что Сяо Хань неизвестно когда уже спустился на первый этаж.
Он стоял рядом с Цюаньцюанем, и взгляды обоих — взрослого и маленького — были прикованы к её рукам.
Когда она подняла голову, эти взгляды переместились с яблока на её лицо.
Хэ Жань совершенно ясно прочла в глазах Сяо Ханя одну мысль: «Как можно не уметь даже яблоко почистить?»
Ей стало немного неловко. Она сухо кашлянула и спросила:
— А ты почему спустился?
Сяо Хань ответил:
— Жду, пока вода закипит. Ещё немного.
Хэ Жань тут же воспользовалась случаем и протянула ему и яблоко, и нож.
— Тогда ты почисти. У меня правда не получается.
Сяо Хань улыбнулся и подошёл к ней.
Двигался он очень уверенно, привычно. Чистя яблоко, он ещё и с лёгкостью наставлял её:
— Рукоять ножа надо держать вот так. Веди по форме яблока. Это тебе не карандаш точить — не дави так сильно.
Хэ Жань, как ученица, тихо протянула:
— А-а.
Они разговаривали, пока он чистил. Сяо Хань спросил:
— Результаты уже вышли? Как ты сдала?
Он, оказывается, ещё помнил, что она выпускница, сдававшая гаокао. Видимо, это и правда было событие, за которым каждый год следила вся страна.
Хэ Жань сказала:
— Ни хорошо, ни плохо.
— Заявку с вузами уже заполнила?
— Ещё нет.
— Где собираешься учиться?
— Наверное, в Пекине.
Сяо Хань кивнул.
— А. Пекин — хороший город.
Когда разговор закончился, яблоко тоже было очищено — целое, ровное, без единого изъяна.
Сяо Хань взял его за плодоножку, разрезал пополам, одну половину отдал Цюаньцюаню, другую — Хэ Жань.
Хэ Жань махнула рукой:
— Не надо. Пусть он всё съест.
Сяо Хань сказал:
— Он столько не съест. Скоро ещё обедать.
Только тогда Хэ Жань взяла свою половину.
Съев яблоко, она ушла.
Она уже пообедала в художественной студии и не стала оставаться, чтобы мешать им.
Возможно, после её ухода Сяо Хань что-то сказал Цюаньцюаню, потому что на следующий день, когда Хэ Жань снова пришла в парикмахерскую, она почувствовала, что отношение мальчика к ней немного изменилось.
Он всё ещё держался далеко и не разговаривал с ней, но по его взгляду Хэ Жань могла понять, что на самом деле он очень хотел подойти ближе, просто был слишком робким и не решался.
Тогда Хэ Жань сама спросила:
— Хочешь яблоко?
Цюаньцюань едва заметно покачал головой.
— Тогда банан?
Он снова покачал головой.
— Тебе нужна какая-нибудь помощь?
Малыш некоторое время колебался, а потом наконец набрался храбрости и маленькими шажками двинулся к ней.
Подойдя достаточно близко, он остановился и тихо сказал:
— Спасибо тебе.
Хэ Жань на мгновение растерялась.
— За что?
Взгляд Цюаньцюаня метался по сторонам; он никак не осмеливался смотреть на неё прямо. Только спустя долгое время, смущаясь и мямля, он произнёс:
— Дядя сказал… что картину мне подарила ты. Она мне очень нравится… спасибо.
Хэ Жань поняла, о чём он, и чуть улыбнулась.
— Не за что. Главное, что тебе понравилось.
Сяо Хань спустился сверху. Хэ Жань заметила, что он переоделся, и спросила:
— Ты куда-то уходишь?
Сяо Хань ответил просто и ясно:
— Работать.
Хэ Жань взглянула на Цюаньцюаня.
— Он тоже пойдёт?
Сяо Хань покачал головой.
— Он останется дома.
— Ему одному дома небезопасно, — Хэ Жань подумала немного и сказала: — Может, я присмотрю за ним?
Сяо Хань сказал:
— Не нужно. У тебя ведь днём занятия.
— Мои занятия теперь перенесли на вечер.
Сказав это, Хэ Жань посмотрела на Цюаньцюаня и спросила его мнение:
— Хочешь пойти со мной в студию?
Губы Цюаньцюаня дважды дрогнули, но звука не вышло.
Хэ Жань добавила:
— Я могу научить тебя рисовать.
Цюаньцюань ещё некоторое время нерешительно молчал, потом поднял голову и легонько потянул Сяо Ханя за штанину.
Он выдавил из себя несколько слов; голос был тихий и звучал до жалости беспомощно:
— Я хочу пойти.
Сяо Хань мягко погладил его по голове, затем взглянул на Хэ Жань и кивком молча разрешил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
