В выходные Сяо Ханю наконец-то выпал день отдыха, а болезнь Цюаньцюаня как раз сошла на нет.
После множества его просьб Сяо Хань всё-таки согласился разок сводить его в парк аттракционов.
Хэ Жань заранее ничего об этом не знала. В то утро, когда они собрались ехать, она ещё нежилась в постели в общежитии.
Она уже собиралась вставать, когда вдруг позвонил Сяо Хань.
Он коротко и ясно объяснил, зачем звонит, и спросил, может ли она сейчас спуститься вниз и встретиться с ним.
Хэ Жань быстро умылась, почистила зубы, переоделась и поспешила вниз.
Она толкнула железную дверь и увидела, что снаружи, держась за руки, стоят взрослый и ребёнок.
В руке у Цюаньцюаня был пакет с баоцзы и соевым молоком. Он застенчиво улыбнулся ей во весь рот, показав две милые клыкастые ямочки-зубки:
— Тётя, хочешь пойти с нами гулять?
Хэ Жань ещё не успела понять, что происходит. Она прищурилась, посмотрела сначала на Цюаньцюаня, потом на Сяо Ханя и спустя мгновение кивнула:
— Хорошо.
Автобус ровно ехал по широкой магистрали, с юга на север постепенно въезжая в город.
Втроём они сидели на самом заднем ряду: Хэ Жань — у окна, Сяо Хань — рядом с ней, а Цюаньцюань — у Сяо Ханя на коленях.
Доев баоцзы, которые дядя с племянником принесли ей, Хэ Жань снова начала клевать носом. Голова её, словно поплавок на удочке, то и дело опускалась, несколько раз она стукалась о стекло, несколько раз — о плечо Сяо Ханя.
Они почти объехали половину Гуанчжоу, прежде чем добрались до места. К тому времени Хэ Жань уже успела как следует выспаться.
С тех пор как она сдала экзамены и укоренилась в художественной студии, она почти никуда далеко не выбиралась; так что эту поездку для неё вполне можно было назвать дальним путешествием.
Выйдя из автобуса, она ещё какое-то время шла следом за Сяо Ханем и только тогда поняла, что «пойти гулять», о котором говорил Цюаньцюань, означало детский парк аттракционов.
Хэ Жань без особого интереса плелась за дядей и племянником, рассеянно размышляя: чья же это была идея — вытащить её сюда? Цюаньцюаня? Или всё-таки Сяо Ханя?
Цюаньцюань несколько раз подряд прокатился на карусели и наконец остановился только потому, что у него закружилась голова.
Они присели отдохнуть в тени деревьев неподалёку.
Но отдохнуть толком не успели, Цюаньцюань вдруг заметил что-то ещё, возбуждённо указал вдаль и громко закричал:
— Я хочу на то большое круглое!
Хэ Жань посмотрела туда, куда показывал его палец. «Большое круглое» в устах Цюаньцюаня оказалось самым обычным колесом обозрения.
Раз уж попросил — значит, надо исполнить. Отдохнув, они направились к колесу обозрения.
Когда они стояли в очереди у кассы, Сяо Хань вдруг сказал:
— Вы вдвоём катайтесь. Я не пойду.
Хэ Жань не поняла:
— Почему?
Сяо Хань ответил уклончиво:
— Да ничего.
Хэ Жань взглянула на цену: взрослый билет — семьдесят юаней с человека, детский — за полцены. Не так уж дорого.
Она обернулась к Сяо Ханю и снова стала уговаривать:
— Раз уж выбрались, поднимись тоже. Вид, наверное, будет неплохой.
Сяо Хань покачал головой:
— Вам двоим хватит.
Цюаньцюань тоже вцепился в его рукав и изо всех сил принялся переманивать на свою сторону:
— Дядя, ну поехали с нами. Вместе покатаемся.
Всё-таки детское нытьё оказалось действеннее любых уговоров. После долгого приставания Сяо Хань наконец согласился.
Они по очереди прошли контроль билетов у входа и зашли в красную кабинку.
Сначала все трое сидели на одной скамье, но по мере того как колесо обозрения медленно поднималось выше, Цюаньцюань пришёл в такой восторг, что сам перебрался на сиденье напротив. Его маленькое лицо и обе ладони плотно прижались к окну, и он, глядя на пейзаж внизу, раз за разом издавал восхищённые возгласы.
День выдался пасмурным. Тёмное, тяжёлое небо словно предупреждало о скором дожде, но это ничуть не мешало посетителям с удовольствием любоваться панорамой Янчэна1.
В медленном, тихом подъёме, секция за секцией, колесо обозрения достигло высшей точки.
Сквозь узкие щели пробирался ветерок, принося с собой лёгкую прохладу. Хэ Жань повернула голову и молча стала разглядывать мужчину рядом.
Пусть Сяо Хань внешне никак себя не выдавал, Хэ Жань всё равно по некоторым едва уловимым признакам на его лице поняла, что что-то не так.
Лицо было слишком напряжённым, слишком серьёзным. Такое спокойствие казалось нарочитым.
Понаблюдав немного, она тихо высказала догадку:
— Ты боишься высоты?
Сяо Хань не шевельнулся, только слегка повернул глаза к ней и отрицать не стал:
— У каждого человека есть вещи, которых он боится.
Глядя на то, как он сидит — прямо, чинно, почти образцово, — Хэ Жань не удержалась и мысленно несколько раз рассмеялась.
Он был так осторожен… Если сейчас, здесь, сделать с ним что-нибудь выходящее за рамки, он наверняка не станет сопротивляться.
Едва эта мысль всплыла, она решительно взяла его за руку и легко, почти невесомо поцарапала пальцами его ладонь. Сяо Хань не отдёрнул руку.
Он повернул голову и беззвучно посмотрел на неё; глаза его были тёмными до черноты.
Воспользоваться чужой слабостью удалось.
Учитывая, что в кабинке всё-таки сидел ребёнок, Хэ Жань немного посомневалась, стоит ли переходить к следующему шагу.
Она снова скользнула взглядом в сторону Цюаньцюаня и убедилась, что он полностью сосредоточен на виде за окном и не замечает ничего вокруг.
Только тогда Хэ Жань медленно вытащила руку из ладони Сяо Ханя и потянулась к другим участкам его тела.
Поначалу Сяо Хань какое-то время позволял ей это. Но, увидев, что Хэ Жань и не думает останавливаться, он поймал её руку и удержал.
Хэ Жань провернула «выскальзывание цикады из золотой оболочки»2 и ловко высвободила руку.
Но едва кончики её пальцев коснулись его груди, Сяо Хань вдруг встал и несколькими шагами перешёл на противоположную сторону, сев рядом с Цюаньцюанем.
Двигался он быстро и уверенно, совсем не как человек, охваченный страхом.
Хэ Жань приоткрыла рот и с некоторым удивлением сказала:
— Ты… разве не говорил, что боишься высоты?
Сяо Хань ответил:
— Я просто её не люблю. Но могу преодолеть.
— …
Хэ Жань досадливо поджала губы.
Колесо обозрения сделало полный круг, и они вернулись к исходной точке.
Когда они вышли из кабинки, уже наступило время обеда.
Они нашли супермаркет. Сяо Хань повёл Цюаньцюаня внутрь купить что-нибудь поесть, а Хэ Жань села ждать снаружи, под одним из солнцезащитных зонтов.
С некоторого расстояния она смотрела на происходящее в супермаркете. Кажется, между ними возник какой-то спор.
Хэ Жань предположила, что возможно, Цюаньцюань заприметил какие-нибудь «горячие» снеки и захотел купить, а Сяо Хань не разрешил.
Вдруг кто-то сзади похлопал её по плечу. Хэ Жань обернулась, и перед глазами возникло знакомое лицо из прошлого.
Это была женщина лет сорока с небольшим. Фамильные, необычайно большие глаза у них в семье Хэ Жань запомнила очень хорошо.
Она заметила, что женщина держит за руку маленькую девочку лет трёх-четырёх. Раньше Хэ Жань её не видела, наверное, родилась уже потом.
Женщина улыбнулась:
— Так это правда ты. Давно не виделись.
Хэ Жань тоже вежливо улыбнулась:
— Давно не виделись.
Женщина задумалась, припоминая, и сказала:
— Дай подумать… тебя ведь зовут Хэ Жань, верно?
Хэ Жань кивнула:
— Да.
Женщина снова спросила:
— А как ты сейчас? Со здоровьем всё в порядке?
Хэ Жань ответила:
— Я здорова.
Женщина искренне обрадовалась за неё:
— Вот и хорошо. Я очень рада.
Хэ Жань, помедлив, спросила в ответ:
— А Юаньюань… как она?
Лицо женщины померкло. Лишь спустя некоторое время она тихо, с опущенным голосом сказала:
— Она… не выдержала.
Вместе с этими словами — «не выдержала» — в сознание Хэ Жань вдруг ворвались сразу несколько картин.
Холодная каталка и белая простыня. Плач, эхом отдающийся в длинном коридоре посреди ночи.
От одного воспоминания пробирало до дрожи.
Хэ Жань на несколько секунд лишилась слов, потом тихо сказала:
— Простите.
Женщина с усилием, но всё же светло улыбнулась:
— Ничего. Столько времени уже прошло.
Когда Сяо Хань вернулся с несколькими порциями жареной лапши, женщина как раз ушла, уведя за руку младшую дочь.
Он сел рядом с Хэ Жань, мельком взглянул вслед уходящей женщине, отвёл взгляд и как бы между прочим спросил:
— Кто это?
Хэ Жань ответила, избегая главного:
— Мама одной моей знакомой.
Сяо Хань больше расспрашивать не стал. Он подвинул к Хэ Жань одну порцию жареной лапши и протянул ей палочки.
— Поешь немного.
За этой едой Хэ Жань всё время была подавлена и без настроения. То и дело она поворачивала голову и смотрела на Сяо Ханя.
Сяо Хань спросил:
— Что такое?
Хэ Жань лишь покачала головой:
— Ничего.
Прошло много времени, прежде чем Сяо Хань снова обратился к ней:
— Хэ Жань, в тот день…
Он сказал только половину фразы, но Хэ Жань без слов поняла, о каком именно дне он говорит.
Она улыбнулась ему:
— Что такое? Передумал?
- Янчэн, «Город козлов» (羊城 / Yángchéng) – одно из традиционных названий Гуанчжоу, связаное с древней китайской легендой:
Тысячи лет назад на землях Гуанчжоу был жестокий голод. На облаках в город спустились пять бессмертных существ, оседлавших пять козлов. На козлах были шубы разных цветов. В пасти каждый козел держал по связке из шести рисовых колосьев. Бессмертные отдали рис людям, пожелали городу процветания без голода и улетели.
Козлы остались на земле и превратились в камень. С тех пор Гуанчжоу называют Городом козлов (Янчэн), а козлы стали его главным символом.
↩︎ - «Цикада выскальзывает из золотой оболочки» (金蝉脱壳 / jīnchán tuōqiào) – китайская идиома: ловко уйти из затруднительного положения или незаметно высвободиться, оставив «оболочку» вместо себя; здесь иронично описывает, как Хэ Жань вытащила руку из его хватки.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
