Микроавтобус со скоростью улитки медленно полз по Западной внутренней кольцевой дороге.
На водительском месте Хэ Жань осторожно держала руль, не отрывая глаз от дороги.
На пассажирском сиденье Сяо Хань подпирал подбородок одной рукой и тихо зевнул.
За окном велосипед, звеня звонком, проскользнул мимо, почти задев кузов.
Ещё через некоторое время несколько прохожих, смеясь и дурачась, пробежали мимо друг за другом.
Опускалась ночь. Стая воробьёв на дороге всполошилась от колёс и, захлопав крыльями, разлетелась.
Сяо Хань наконец не выдержал, повернул голову к Хэ Жань и сказал:
— Ты слишком медленно едешь.
Хэ Жань по-прежнему сосредоточенно смотрела вперёд и только краем глаза покосилась на него.
— Прям очень медленно? А мне не кажется.
— Правда очень медленно.
Хэ Жань опустила взгляд на приборную панель.
Десять километров в час.
— …
Она упрямо продолжала держать прежнюю скорость.
— А что плохого, если я еду помедленнее? Если я случайно где-нибудь поцарапаю машину, тебе ведь будет неудобно перед другом объясняться.
Сяо Хань сказал:
— Не нужно так осторожничать. Здесь машин мало, можешь ехать быстрее.
Хэ Жань сомневалась, но в конце концов всё-таки послушалась его и чуть сильнее нажала на газ.
Скорость выросла до двадцати.
Проехав ещё немного, Сяо Хань наконец предложил:
— Давай я поведу, а ты посмотришь.
Хэ Жань неторопливо сказала:
— О.
Машина медленно остановилась на узкой дороге перед Провинциальной больницей китайской медицины. Они открыли двери, поменялись местами и пристегнули ремни.
Сяо Хань взялся за руль обеими руками, легко поставил ногу на педаль газа, чуть надавил и, подражая Хэ Жань, поехал со скоростью двадцать километров в час.
Он повернул голову и сказал ей:
— Вот с такой скоростью ты только что ехала.
Хэ Жань стало немного неловко. Когда она сама сидела за рулём, ей правда не казалось, что это так медленно; только теперь, оказавшись на пассажирском сиденье, она это почувствовала. И надо же было Сяо Ханю иметь столько терпения, чтобы сопровождать её в этом черепашьем ползании такой длинный отрезок пути.
Она сказала:
— Веди. Я посмотрю.
Сяо Хань постепенно прибавил скорость, и в конце концов машина ровно пошла примерно на пятидесяти километрах в час.
Хэ Жань опустила окно до самого низа и повернула голову наружу. Эта скорость была в самый раз. ночной ветер неторопливо касался лица, гладил шею — не слишком резко, не слишком лениво.
Она блаженно прищурилась и устроила шею поудобнее.
Долгое время она не двигалась. Сяо Хань покосился на неё:
— Ты сюда приехала учиться водить или спать?
Тёплый ветер дурманил. Хэ Жань лениво сказала:
— Ты веди. Я больше не хочу шевелиться. Просто прокатиться с ветерком тоже хорошо.
Сяо Хань просто закрыл рот. Пусть будет как хочет.
Они сделали круг по Университетскому городку. Сяо Хань вёл очень ровно; в это время на дороге почти не было машин, и, кроме остановок на красный свет, он почти не нажимал на тормоз.
У микроавтобуса была слабая амортизация, кузов то и дело потряхивало, но в этой лёгкой тряске Хэ Жань, как ни странно, чувствовала себя особенно уютно.
Она медленно повернулась набок и, склонив голову, тихо стала разглядывать Сяо Ханя.
Если рассматривать черты его лица по отдельности, они были всего лишь обычными, ничем не выдающимися. Но вместе складывались в лицо с отчётливыми линиями и глубоким, резким контуром.
Такую внешность можно было не запомнить с первого взгляда. Но если смотреть долго, всматриваться, постепенно в ней открывалось иное ощущение. Эта особая привлекательность, которая проявляется не сразу, особенно заметна была в профиль.
В конце концов её взгляд опустился на руки, лежавшие на руле, и на тот резко бросающийся в глаза обрубок пальца.
Эти руки касались её тела. Даже лишённые части себя, они оставались ловкими и нежными. Хэ Жань хорошо знала их тепло и силу, поэтому теперь они уже не казались ей ни чужими, ни пугающими.
Вопрос, который давно прятался у неё в сердце, она наконец задала вслух:
— Сяо Хань, как ты повредил большой палец?
Он будто не услышал. Смотрел вперёд, не произносил ни слова и не поворачивался к ней.
Но Хэ Жань заметила, как он моргнул.
Прошло много времени. Она протянула руку и помахала у него перед глазами.
Сяо Хань едва успел уклониться.
— Ты что делаешь? Я за рулём.
Хэ Жань сказала:
— Останови машину.
— Зачем?
— Я сказала, останови.
Сяо Хань взглянул на неё и в конце концов медленно сбавил скорость, остановившись в укромном месте.
Хэ Жань подняла стекло, убедилась, что пространство внутри полностью закрыто.
Затем отстегнула ремень безопасности, согнувшись, перебралась к Сяо Ханю и уселась на него.
Руль упирался ей в спину; было тесновато.
Словно поняв её намерение, Сяо Хань сказал:
— Не надо в машине.
Хэ Жань спросила:
— Почему?
— Люди.
Хэ Жань улыбнулась.
— Ничего. Я ничего такого делать не буду. Просто задам тебе несколько вопросов.
Сяо Хань несколько секунд подумал и, видимо, молча согласился. Он отодвинул сиденье назад, и места стало чуть больше.
Хэ Жань обвила руками его шею. Но прежде чем задать вопрос, сначала поцеловала его.
Она подумала, что теперь уже безумно влюбилась в этот вкус. Будто пристрастилась к чему-то, от чего невозможно отказаться, и только мужчина перед ней был её лекарством.
Голова Хэ Жань то и дело задевала крышу машины. Потом рука Сяо Ханя тихо легла ей на затылок.
Наверное, из-за закрытого пространства воздух внутри постепенно нагрелся, и дышать им становилось всё труднее.
Прежде чем всё зашло по-настоящему далеко, Сяо Хань оторвался от её губ.
Он опустил стекло. В салон хлынул прохладный ветер, отрезвляя.
Сяо Хань спросил:
— Какие вопросы ты хотела задать?
Хэ Жань подумала и сказала:
— Сколько женщин у тебя было до меня?
Взгляд Сяо Ханя оставался ровным, без малейшей ряби.
— Немного.
— Немного — это сколько?
— Просто немного.
— …
— Ладно. А какие они вообще были по характеру?
Сяо Хань по-прежнему ответил уклончиво:
— Обычные. Как все люди.
Хэ Жань чуть не задохнулась от досады. Было очевидно, что он просто не хотел обсуждать с ней эту тему.
Тогда она спросила:
— А я, по-твоему, какая?
Сяо Хань подумал несколько секунд и сказал:
— Ты очень гуай1.
Услышав это определение, Хэ Жань невольно нахмурилась.
В её понимании слово «послушная» обычно говорили детям, которые были младше тебя на целое поколение.
Она не знала, что в чунцинском говоре «гуай» означает не только «послушная».
В конце концов Хэ Жань всё равно сделала то, что хотела: помогла ему ртом.
Её маленькое, тонкое тело легко уместилось в пространстве под рулём; кроме Сяо Ханя, никто из проходивших мимо не смог бы заметить её там.
Перед тем как наклониться, Хэ Жань сказала:
— Я делаю это впервые. Если вдруг сделаю больно — потерпи.
Пальцы Сяо Ханя прошли сквозь её чёрные волосы; он тихо, раз за разом, выдыхал.
В самом конце она со злым озорством слегка прикусила его. От боли Сяо Хань нахмурился.
Тёплая жидкость хлынула ей в горло; она медленно выплюнула её, подставив ладонь.
Хэ Жань посмотрела на него с победной улыбкой, и в глазах у неё заплясали хитрые искры.
— Ну что, теперь ты всё ещё скажешь, что я гуай?
Сяо Хань не ответил. Он достал из нижнего отделения двери бутылку минеральной воды и протянул ей:
— Прополощи рот.
Хэ Жань вытерла уголок губ, выбралась из-под руля и вернулась на своё место.
Она неторопливо прополоскала рот. Сяо Хань закурил; в темноте то появлялась, то исчезала алая точка огонька, словно в такт секундной стрелке.
Через пять минут машина снова покатила по дороге.
Хэ Жань откинула голову на спинку сиденья, посмотрела в окно и печально вздохнула:
— Через несколько дней у меня дорожный экзамен. Кажется, я его не сдам.
Сяо Хань помолчал немного и сказал:
— Я могу тебе помочь.
Хэ Жань повернула голову и с лёгкой улыбкой посмотрела на него:
— И как ты поможешь?
Сяо Хань сказал:
— В день экзамена я одолжу машину и поеду за тобой. Буду прикрывать от других машин — так сдать будет проще.
Хэ Жань немного подумала, моргнула и сказала:
— А способ-то неплохой. Как ты до такого додумался?
— Раньше уже пробовал помогать так одному человеку.
Тогда Хэ Жань и сама не поняла, почему вдруг стала такой чувствительной. Она спросила:
— Кому помогал? Мужчине или женщине?
Сяо Хань, не отводя взгляда от дороги, сказал:
— Женщине.
Хэ Жань только протянула:
— О…
И больше не стала спрашивать.
- Гуай / чунцинское значение слова «послушная, милая» (乖 / guāi) – в стандартном китайском языке слово обычно означает «послушный», «хороший», часто по отношению к детям. Но в чунцинском говоре может также звучать как ласковое «милая», «хорошенькая», «дорогая», не обязательно с оттенком детскости или покорности.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
