Они отошли к трибунам, что опоясывали стадион, и присели. Хэ Жань отвинтила термос, сделала глоток.
Смочив губы, спросила:
— Как ты меня нашёл?
— Кто‑то из ваших заказал цветы. Я привёз, — без оттенков сказал Сяо Хань.
Хэ Жань понимающе кивнула.
Впрочем, да: сегодня одиннадцатое ноября1, многие наверняка признаются в чувствах.
На этом разговор заглох.
Они ещё долго сидели, глядели на высотки вдали, каждый со своими мыслями.
От Сяо Ханя тянуло кислой вонью, похоже, кто‑то выплеснул на него какую‑то дрянь.
— Не собираешься возвращаться в Гуанчжоу? — спросила Хэ Жань.
— Я открыл здесь цветочную лавку, — ответил он.
— Лавку можно открыть где угодно, — сказала Хэ Жань.
Сяо Хань помолчал и только потом добавил:
— Я останусь здесь.
Хэ Жань едва слышно вздохнула:
— Тебе не стоило приезжать.
Он промолчал.
— Со временем ты поймёшь, что это была ошибка, — продолжила она.
Сяо Хань не ответил.
Спустя какое-то время у него зазвонил телефон.
Положив трубку, Сяо Хань поднялся:
— Мне ещё развозить цветы. Я побежал.
Хэ Жань кивнула и махнула ему рукой:
— Хорошо. Пока.
Закончив комплекс цигуна, Хэ Жань взмокла и направилась в общежитие принять душ.
Едва подошла к двери, как изнутри донёсся взволнованный голос:
— Говорю вам, сегодня я встретила своего суженого! На сей раз точно!
Говорила самая раскованная девушка в комнате — Чжан Аминь.
Она меняла «суженых» раз в неделю; все давно привыкли.
Хэ Жань тихо толкнула дверь, прошла к своей кровати и вытерла пот полотенцем.
Чжан Аминь продолжала расписывать встречу:
— Я так быстро шла, что не глядела под ноги и случайно в него врезалась, и вся суаньлафэнь2 выплеснулась ему на одежду. Он просто душка, честное слово! Даже не выругался, ещё и спросил, не ушиблась ли я.
Хуан Сяоли фыркнула:
— Дорам насмотрелась? Любого стукнешь — и сразу влюбишься?
Лю Жуй, напротив, заинтересовалась, придвинулась:
— Он красивый?
Чжан Аминь напрягла память:
— Не то чтобы очень, но… в нём было что-то особенное, не объясню.
Она разошлась ещё больше:
— Главное — голос! У него такой голос! Я же стопроцентная «зависящая от голоса» — в одно мгновение прямо в сердце попал!
— Наш студент? — допытывалась Лю Жуй.
— Вроде нет. У него пачка листовок в руках была, должно быть, рекламировал что-то.
Она вдруг хлопнула себя по лбу:
— Он дал мне листовку! Интересно, это его собственный магазин?
Тут же вытащила телефон и, сверкнув глазами, набирая номер с флаера, пробормотала: — Ха-ха, сейчас позвоню, вдруг это он.
Хэ Жань взяла полотенце и одежду, закрыла шкаф и подошла к Чжан Аминь.
Взгляд невольно упал вниз — розовые махровые тапочки.
Хэ Жань подняла голову и ровно сказала:
— Разреши пройти.
— О… ладно, — Чжан Аминь, прижав телефон ухом к плечу, нехотя отступила.
Хэ Жань без выражения на лице прошла в душевую.
Около шести–семи утра самое жаркое время на цветочно‑птичьем рынке.
Сяо Хань и Чэнь Лян носились туда‑сюда, разрываясь на части.
Хэ Жань уже с минуту стояла у входа, но посетителей было так много, что её не заметили.
С тех пор как лавка Сяо Ханя открылась, дела шли бойко.
Цены ниже, чем у соседей, за растениями ухаживают бережнее, а если счёт переваливает за определённую сумму, дарят питомца — вот и возвращаются часто.
Но не всем это по вкусу. К примеру, сейчас перед Хэ Жань стояли мать и сын: женщине хотелось зайти, но мальчишку напугал покалеченный палец Сяо Ханя, и он, вцепившись в её ногу, разрыдался.
Сяо Хань остановился в метре, хотел было подойти и успокоить, но стало только хуже, ребёнок взвыл вовсю.
В конце концов женщине ничего не оставалось, как уйти вместе с мальчишкой.
Лицо Сяо Ханя на миг потемнело, но он ничего не сказал и вернулся к покупателям.
Через пару минут в лавку вошла и Хэ Жань.
Увидев её, Сяо Хань не то чтобы удивился, только раз‑другой задержал взгляд и спросил, что ей нужно.
— Моя гербера завяла. Возьму ещё одну.
— Скоро зима — герберу держать не время, — возразил он.
— А что тогда?
Сяо Хань уже раскрыл рот, но в дверях показалась знакомая.
Чжан Аминь первой заметила Хэ Жань и удивлённо окликнула:
— О, Хэ Жань! И ты здесь?
Хэ Жань не особенно удивилась: было видно по всё прибывающим горшкам на балконе общаги, что Чжан Аминь сюда захаживает часто.
— Тоже за цветами, — доброжелательно отозвалась она. — А ты?
— Сяо‑ге сказал, что сегодня привезут новинки. Я посмотреть и… помочь заодно, — захихикала Чжан Аминь.
Сяо Хань как раз подтащил откуда‑то горшок с ветвями:
— Вот это тебе подойдёт.
— Что это? — повернула голову Хэ Жань.
— Камелия. Через месяц‑другой зацветёт.
— М‑м, — кивнула Хэ Жань. — Неплохо выглядит.
— Но камелия — чисто для красоты, — добавил Сяо Хань. — Возьми ещё что‑то для очистки воздуха — сансевиерию, «тигриный хвост».
— Опять сансевиерия? Не хочу. Страшненькая, — поморщилась Хэ Жань.
— Нельзя смотреть только на внешность, — терпеливо увещевал он. — Пусть неказиста, зато пыль тянет. Это важнее.
— Нет. Мне — чтобы красиво. На «страшилку» у меня и поливать желания не будет.
Сяо Хань замялся, потом сказал:
— Тогда плющ. В подвесном кашпо тоже хорошо смотрится.
Они перебрасывались репликами, и конца‑края не было.
Чжан Аминь метала глазками туда‑сюда и, не выдержав, вклинилась:
— Так вы знакомы?
Речь Сяо Ханя, такая плавная и деловитая, внезапно оборвалась. Он взглянул на Хэ Жань и неопределённо хмыкнул:
— Угу.
— Мы друзья, — пояснила Хэ Жань. — Познакомились в Гуанчжоу.
— Вот это встреча, — протянула Чжан Аминь и расплылась в улыбке.
Потом Сяо Хань по пунктам объяснил Хэ Жань, как ухаживать за обеими культурами, а Чжан Аминь несколько раз слетала «на побегушках», чтобы доставить букеты по адресам.
К девяти в лавке полегчало, все постепенно перевели дух.
Чэнь Лян вдруг вспомнил, что завтрак так и не видел, и, похлопав себя по животу, подпёр:
— Старина Сяо, дуй за едой! Я уже умираю с голоду!
Сяо Хань глянул на собиравшихся уходить девушек:
— Вы ели?
— Нет ещё, — отозвалась Чжан Аминь.
— Тогда оставайтесь, поедим вместе, — предложил он.
— С удовольствием! — закивала Чжан Аминь.
Сяо Хань уточнил вкусы каждого и позвонил в доставку.
Чжан Аминь и Чэнь Лян взяли по миске суаньлафэня, а себе с Хэ Жань он заказал по миске простой рисовой каши — байчжоу.
Столов не было; девушки сидели на пластиковых стульях, мужчины ели стоя, держа коробки в руках.
И во время еды Чжан Аминь не забывала заговаривать с Сяо Ханем:
— Сяо‑ге, один чжоу — не слишком пресно? И эта забегаловка, конечно… хоть бы чжачай3 положили.
— Нормально, — покачал головой он.
— Вы же чунцинцы — разве не любите острое? Отчего ж вкус у тебя такой нежный? — не унималась она.
Сяо Хань едва заметно скосил взгляд к Хэ Жань:
— Привык. За компанию.
Спустя паузу Чжан Аминь опять принялась:
— Сяо‑ге, ты же людей ищешь? Возьми меня?
Сяо Хань опустил миску и, сжав губы, ответил:
— Ты учишься. С расписанием может не сойтись.
— Я по выходным! И можешь мне не платить — цветами расплатишься, — бойко заверила она.
Он помедлил:
— Посмотрим.
После еды Чжан Аминь сама вызвалась прибраться: ловко собрала пластиковые коробки в пакет и побежала к мусорным бакам.
Глядя, как она старается, Хэ Жань невольно спросила Сяо Ханя:
— Она за тобой ухаживает?
— Не знаю, — уклончиво ответил он.
Сгребая пластиковые стулья в стопку, небрежно добавил:
— Как ты когда‑то — подошла тихо‑тихо, и всё.
— Она куда живее меня, — легко отозвалась Хэ Жань.
— Ага. Расторопная девчонка, — кивнул он.
— Увы, лицо знать — не сердце, — тихо сказала Хэ Жань.
Сяо Хань покосился:
— Это ты о себе?
— … — Хэ Жань фыркнула и промолчала.
Она присела, подхватила свои два горшка и направилась к выходу.
— Ты не заплатила, — негромко напомнил Сяо Хань.
Будто и не расслышала, Хэ Жань вышла из лавки.
На углу она столкнулась с Чжан Аминь, возвращавшейся от мусорки.
«Расторопная девчонка», как назвал её Сяо Хань, при виде Хэ Жань на миг не успела спрятать сложную гримасу.
Но тут же улыбнулась и шагнула навстречу:
— Вы с Сяо‑ге, кажется, близко знакомы. Как познакомились?
Люди, умеющие прикидываться, часто наблюдательны. Видимо, Чжан Аминь что‑то почуяла.
Тем меньше Хэ Жань хотелось откровенничать. Не моргнув глазом, она соврала:
— Он к нам домой приходит, макулатуру и хлам скупает, раз пришёл, два — уж знакомые.
Улыбка у Чжан Аминь на миг застыла; щека дёрнулась.
Проводив обеих красавиц, лавка сразу стихла.
Чэнь Лян придвинулся к Сяо Ханю и с завистью проворчал:
— Эй, да откуда у тебя такая удача на женщин? Почему ко мне ни одна симпатичная малышka не заглянет?
Он вдруг вспомнил и толкнул локтем:
— Кстати, кто из них твоя «старая любовь»?
Сяо Хань, глядя в никуда, кивнул на дверь:
— Та, что только что ушла.
— Какая «только что»? — вытаращился Чэнь Лян. — Обе ушли!
— О, — Сяо Хань опомнился и добавил: — В чёрном.
— В чёрном — такая холодная на вид. Я-то думал, длинноволосая, — удивился Чэнь Лян.
Сяо Хань рассеянно хмыкнул и ушёл за стойку сводить счета.
Одну фразу он так и не произнёс.
В постели она ничуть не холодна.
- Одиннадцатое ноября — «День одиночек» (光棍节 / Guānggùn Jié) — популярная в Китае дата 11.11, связанная с распродажами и нередко с признаниями в любви.
↩︎ - Суаньлафэнь (酸辣粉 / suān là fěn) — остро‑кислая чечевичная или бататная рисовая лапша по‑сычуаньски/чунцински; популярная уличная еда.
↩︎ - Чжачай (榨菜 / zhàcài) — пряная маринованная горчица стеблевая из Сычуани; подаётся как закуска к рису и чжоу.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
