Трудно было представить, что пробка продлится целый день, но домой они вернулись только перед самым закатом.
Вечером Сяо Хань приготовил Хэ Жань жареный рис с яйцом.
Он всё ещё был не в себе и за столом не сказал ни слова.
Когда Хэ Жань поела, Сяо Хань вымыл посуду, ещё раз прибрал кухню и собрался уходить.
Хэ Жань проводила его до прихожей и смотрела, как он, опустив голову, завязывает шнурки.
— Ты сегодня не останешься? — тихо спросила она.
— Нет.
Сяо Хань обулся и выпрямился.
— Завтра нужно успеть на утренний рынок. Мне вставать в четыре.
Хэ Жань улыбнулась:
— Стараешься изо всех сил, да?
— Всё равно недостаточно. — Он опустил голову и пристально посмотрел на неё; говорил он серьёзно, почти торжественно: — Я хочу жить с тобой как следует. Значит, должен стараться вдвое больше.
— Опять ты за своё. — Хэ Жань едва заметно нахмурилась. — Я же говорила: мне не нужно, чтобы ты меня содержал.
Сяо Хань стоял на своём:
— Нужно тебе это или нет — одно дело. А буду я это делать или нет — другое.
— Ты уже нарушил наши «три статьи договора»1. — Лицо Хэ Жань вытянулось; она отвернулась к нему спиной. — Тогда лучше вообще не встречаться.
— Не говори такие вещи, чтобы меня задеть. — Сяо Хань обошёл её и встал прямо перед ней. — Я знаю: ты тоже не можешь без меня.
Хэ Жань коротко усмехнулась и холодно спросила:
— И с чего ты это взял?
Сяо Хань положил руки ей на талию и, слегка усилив хватку, приподнял её. Он смотрел ей прямо в глаза:
— По твоим глазам.
Он говорил ровно, не спеша:
— С того самого раза, когда я впервые подрезал тебе чёлку, а ты открыла глаза.
В голосе Сяо Ханя звучала твёрдая уверенность:
— Хэ Жань, я тебе нужен.
Он опустил её обратно на пол и, поправляя сбившуюся на ней одежду, произнёс уже как простой, неоспоримый факт:
— Если бы это было не так, ты бы не приходила ко мне.
Некоторое время они смотрели друг на друга. Из глубины его чёрных, влажно-тёмных глаз будто вырвалось наружу что-то слишком сильное, слишком густое.
В этом искреннем взгляде было всё — будто он вынул сердце и положил ей на ладонь; и в то же время он ждал, отчаянно ждал её ответа.
Словно кто-то сжал её жизненную точку: вся сила вдруг разом ушла из тела, оставив лишь пустую оболочку.
Хэ Жань сдалась. Опустив ресницы, она сказала:
— Сяо Хань, ты сумасшедший. Десять лет назад ты уже совершал ту же ошибку. И сейчас ничуть не поумнел.
— Это не ошибка.
— А что тогда?
— Ты не такая, как Цинь Цзао.
— И чем же я отличаюсь? — Хэ Жань усмехнулась, но голос её был бессилен. — Разные дороги ведут к одному концу.
Сяо Хань нахмурился. Говоря о прошлом, он уже был удивительно спокоен:
— Ты противоречивее неё. Очевидно, что не можешь без меня, но раз за разом отталкиваешь.
— Думаешь, я тобой играла?
Сяо Хань ответил спокойно:
— Нет. Я знаю, что ты всё это время хотела быть со мной. Просто ты не желаешь говорить правду.
Хэ Жань долго молчала, а потом сказала:
— Ладно. Не будем больше о прошлом.
Раз всё дошло до этого, ей и правда следовало поговорить с Сяо Ханем честно, открыто, без малейших недомолвок.
Хэ Жань беззвучно вздохнула.
— Ты прав. Я действительно не могу без тебя. Раньше не могла, а дальше тем более… Есть много причин, которые мешают нам быть вместе. Но сильнее всего меня тревожит не внешний мир, а ты.
Она протянула руку и мягко разгладила глубокую складку между его бровями; голос её стал тихим, почти шёпотом:
— Ты всё время говоришь, что я передумаю. А на самом деле я больше всего боюсь, что передумаешь ты.
Брови Сяо Ханя сошлись ещё сильнее. Он резко схватил её за руку:
— Чего именно ты во мне боишься?
Хэ Жань выровняла голос и заговорила строго, серьёзно:
— Лишнего пока не надо. Я задам тебе только один вопрос: ты боишься?
Сяо Хань спросил:
— Чего?
— Всего, с чем нам придётся столкнуться дальше.
Сяо Хань ответил твёрдо, как отрубил:
— Не боюсь.
Хэ Жань сказала осторожно:
— Не говори так легко. Подумай как следует.
Сяо Хань всё равно не колебался:
— Не боюсь.
— Даже если будущее невозможно просчитать?
— Если сможем быть вместе один день — значит, будем один день.
Хэ Жань взяла его левую руку и осторожно стала разминать его повреждённый большой палец.
— Даже если ты можешь потерять ещё один палец? Методы мести Хань Юя мне уже доводилось испытать на себе.
Сяо Хань ответил решительно:
— Если бы я боялся, меня бы здесь не было.
Хэ Жань надолго замолчала. Когда она заговорила снова, голос её стал ещё тише:
— Я не люблю, когда люди легко дают обещания. Но сейчас я хочу услышать от тебя клятву.
Она пристально смотрела на него.
— Поклянись. Скажи, что никогда от меня не откажешься.
Сяо Хань не сразу ответил. Он смотрел ей в глаза:
— А ты?
Хэ Жань улыбнулась:
— За меня можешь не тревожиться. Раз я требую этого от тебя, значит, сама буду ещё твёрже.
— Хорошо.
Голос Сяо Ханя стал ниже; в нём прозвучала непреклонность.
— Клянусь: до самой смерти не отступлю.
Каждое слово падало тяжело, звонко, с несгибаемой силой.
Хэ Жань слабо улыбнулась. Другой рукой она провела вверх по линии его подбородка.
— Вот теперь ты правильно употребил идиому.
Она приблизилась и уткнулась головой ему в грудь; глубоко вдохнула, словно принимая окончательное решение.
— Сяо Хань, я запомнила твои слова. Смотри, не нарушь обещание.
— Я никогда не нарушал обещаний.
Хэ Жань крепче сжала его руку и закрыла глаза.
— Хорошо. Тогда я сойду с ума вместе с тобой.
Первое пробуждение сердца — из-за него.
Все её сомнения и метания — тоже из-за него.
Только этот человек, его взгляд — решительный, неподвижный, не отступающий ни на шаг, — мог дать ей смелость рискнуть всем.
Теперь она была готова отдать всё до конца, чтобы любить его. На этой дороге, полной шипов, кто бы из них ни сделал первый шаг назад, они оба погибнут вместе — как нефрит и черепица, сгорающие в одном огне2.
О том, что Хэ Жань ходила на выставку с однокурсником, неизвестно кто и как успел приукрасить рассказами, но в итоге слух дошёл до ушей Хань Юя.
С его обычным вспыльчивым нравом избалованного молодого господина он в тот же день после обеда ворвался в дом Хэ Жань — грозный, стремительный, словно пришёл с карательным походом, чтобы предъявить ей обвинения.
Хэ Жань не спешила и не волновалась. Она тщательно приготовила кофе именно так, как любил Хань Юй, и села напротив него.
На его допрос она тоже ответила открыто, без тени смущения:
— Да, я ходила развлекаться с другим человеком. И что с того?
— И что с того?! — Хань Юй от злости даже рассмеялся. — Хэ Жань, ты не забыла, кто сейчас твой парень? Ты вообще понимаешь, что такое вести себя достойно?
Хэ Жань едва заметно улыбнулась; в этой улыбке было сплошное презрение.
— Что такого в том, чтобы сходить на выставку? Ты ведь сам целыми днями то одну, то другую обнимаешь.
Похоже, он не ожидал, что она посмеет сказать ему такое наперекор. Хань Юй разозлился так, что грудь его резко заходила вверх-вниз.
Логика молодого господина Ханя всегда строилась вокруг него самого: он мог где угодно флиртовать, цеплять женщин и жить в своё удовольствие, но решительно не позволял никому надевать ему зелёную шапку3.
В воздухе густо запахло порохом. И Хэ Жань вовсе не собиралась останавливаться на этом.
— Раз уж ты сегодня пришёл, я скажу тебе всё ясно.
— Хань Юй, мы расстаёмся.
Когда она ровным, будничным тоном, без малейшего предупреждения произнесла эти два слова, Хань Юй распахнул глаза; на лбу у него вздулись синие жилы.
Он уставился на неё с недоверием:
— Расстаёмся?!
— Да.
— Осмелься повторить ещё раз!
Лицо Хэ Жань не изменилось.
— Хань Юй, я больше не хочу играть с тобой в эти игры.
Хань Юй стиснул зубы и несколько раз тяжело вдохнул.
В его глазах вспыхнула злоба.
— Это из-за того щенка, с которым ты ходила на выставку?!
Хэ Жань опустила голову и стала разглядывать свои ногти.
— Понимай как хочешь.
Хань Юй взревел:
— Думаешь, бросишь меня — и вы двое сможете спокойно быть вместе?!
Хэ Жань отнеслась к этому без всякого волнения.
— Кажется, это уже не твоё дело.
Эти слова были всё равно что подлить масла в огонь. Хань Юя окончательно сорвало.
— Хэ Жань, ты…!
Последние два слова так и не вылетели из его рта. Вместо них пришла яростная пощёчина.
Когда рука Хань Юя взметнулась к ней, Хэ Жань не успела увернуться.
Удар оказался по-настоящему сильным. Хэ Жань даже почувствовала резкий порыв воздуха у щеки; от этой жестокой силы её качнуло, тело тяжело повалилось вбок, и она упала на диван.
Ей понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и сесть. Левой рукой она прикрывала лицо; выражение оставалось бесстрастным.
Через несколько мгновений рот наполнился горячим, солоновато-железным привкусом крови.
Она спокойно вытянула несколько бумажных салфеток, открыла рот и выплюнула сгусток крови.
Хань Юй замер. Вся его прежняя ярость в этот миг исчезла без следа.
Когда Хэ Жань выплюнула кровь во второй раз, в его голосе появилась растерянность:
— Ты… ты в порядке?
Хэ Жань даже не подняла век. Она указала на дверь и холодно приказала ему уйти:
— Если ты сейчас же отсюда уберёшься, я буду в порядке.
Дёсны у Хэ Жань ещё никогда не кровоточили так сильно. Пощёчина Хань Юя действительно была нешуточной.
Когда вечером к ней пришёл Сяо Хань, половина лица уже распухла, как персик.
Сяо Хань испугался и спросил, что случилось. Она лишь объяснила, что у неё снова воспалился зуб.
Этот ответ Сяо Ханя не убедил. Он постоял на месте какое-то время, потом глухо сказал:
— Я только что видел окурок у твоей двери.
Смысл был очевиден: «Кто сегодня приходил?»
Хэ Жань улыбнулась.
— Так ты, оказывается, тоже не дурак.
Она подошла и села рядом с ним. Раз уж так, скрывать больше не стала.
— Сегодня я сказала Хань Юю, что хочу расстаться. Он дал мне пощёчину.
Услышав это, Сяо Хань глубоко нахмурился.
Хэ Жань сказала легко, словно речь шла о пустяке:
— Ничего серьёзного. Не волнуйся.
Сяо Хань немного подумал, потом серьёзно произнёс:
— Если в следующий раз он снова станет тебя доставать, сразу звони мне.
Хэ Жань небрежно согласилась:
— Хорошо.
После ужина Хэ Жань пошла в душ.
Когда она вышла из ванной, Сяо Хань сидел, склонившись над столиком у дивана, и сосредоточенно подсчитывал сегодняшнюю выручку.
Хэ Жань тихо подошла к нему и, наклонив голову, несколько раз взглянула на записи.
У него был свой собственный способ вести счета. Постороннему всё показалось бы полной неразберихой, но сам он разбирался в этом ясно и чётко.
Сяо Хань зажимал в пальцах обломок карандаша и что-то чертил на черновике. Хэ Жань не выдержала, нашла калькулятор и протянула ему:
— С этим будет быстрее.
Сяо Хань покачал головой:
— Я привык считать на бумаге.
— Ладно.
Странностей у него хватало, и Хэ Жань не стала настаивать.
Закончив расчёты, Сяо Хань убрал свою помятую, истрёпанную книжицу.
Хэ Жань чуть надула губы.
— Ну и как насчитал?
В голосе Сяо Ханя звучало что-то близкое к довольству:
— В эти месяцы много праздников, торговля неплохая. Вложения отобьются, ещё и немного заработаю.
Хэ Жань улыбнулась.
— Тогда поздравляю.
Сяо Хань поднял её на руки и понёс в спальню.
Хэ Жань тут же повисла на нём и продолжила прежнюю тему:
— А когда заработаешь достаточно денег, что собираешься делать?
Сяо Хань ответил без малейших колебаний:
— Женюсь на тебе.
Хэ Жань на мгновение замерла, потом уголки её губ тронула улыбка.
— А потом?
Следующие слова вырвались у него сами собой:
— Детей заведём.
— …
Она холодно протянула:
— О-о.
И с насмешкой добавила:
— Значит, жениться на мне ты хочешь только ради детей?
Сяо Хань покосился на неё.
— Ты просто любишь перекручивать мои слова.
Хэ Жань улыбнулась ему в ответ и снова спросила:
— А после того как дети родятся?
— Будем нормально жить.
— Ты только и умеешь говорить: «нормально жить».
Хэ Жань явно осталась недовольна таким ответом.
— А каких-нибудь более дальних планов у тебя нет?
Сяо Хань поджал губы и долго думал. Потом сказал:
— Я ещё не придумал. Когда придумаю — скажу тебе.
- Три статьи договора (约法三章 / yuē fǎ sān zhāng) – выражение восходит к древнекитайской истории: «договориться о трёх правилах». В современном языке означает заранее установленный набор строгих условий или правил между людьми.
↩︎ - Нефрит и черепица сгорают вместе (玉石俱焚 / yù shí jù fén) – идиома о полной взаимной гибели, когда вместе уничтожается и драгоценное, и ничтожное; близко к «погибнуть вместе», «сгореть в одном пламени».
↩︎ - Надеть зелёную шапку (戴绿帽子 / dài lǜ màozi) – китайское устойчивое выражение, означающее измену партнёра; «носить зелёную шапку» значит быть обманутым в любовных отношениях.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
