Хэ Жань вернулась в стационар так быстро, словно под ногами у неё вырос ветер. С тех пор как болезнь вернулась, она ещё ни разу не ходила так стремительно.
Она толкнула дверь палаты. Юй Чжэнь сидела на кровати и перед зеркалом принимала кокетливые позы.
Парик у неё на голове был париком Хэ Жань. Увидев, что настоящая хозяйка вернулась, Юй Чжэнь поспешно сняла его и протянула обратно.
Она неловко высунула язык:
— Прости… я просто хотела посмотреть, как будет выглядеть.
Хэ Жань безразлично сказала:
— Ничего. Если нравится — бери.
Юй Чжэнь несколько раз отказалась для приличия, но всё-таки приняла подарок. Потом стала расспрашивать Хэ Жань:
— А где ты покупаешь парики? У тебя каждый такой красивый. Посоветуй мне магазин.
Хэ Жань достала телефон и отправила ей ссылку.
Со стороны такой разговор, возможно, показался бы нелепым, но для пациенток этого этажа он был совершенно обычным.
Юй Чжэнь не могла нарадоваться парику, который подарила ей Хэ Жань, и даже перед сном всё ещё не снимала его.
Когда Хэ Жань уже собиралась отдыхать, Юй Чжэнь окликнула её:
— Хэ Жань, нарисуй мой портрет.
Она выпрямилась и рукой поправила кончики волос.
— Нарисуй меня вот такой, как сейчас.
Хэ Жань улыбнулась:
— Разве мы не говорили, что я нарисую тебя после выписки, когда у тебя снова отрастут волосы?
Юй Чжэнь словно о чём-то вспомнила; между её бровями легла тень тревоги.
Голос её стал тихим, упавшим:
— Я боюсь, что не дождусь того дня…
Хэ Жань на мгновение лишилась слов и не знала, что ответить.
Она взяла со стола чистый лист и угольный карандаш, подошла к кровати Юй Чжэнь и спросила:
— Я потеряла свой альбом. Можно нарисую тебя на обычной бумаге?
Юй Чжэнь улыбнулась:
— Как тебе удобно.
Хэ Жань села. Затачивая карандаш, она внимательно изучала черты лица Юй Чжэнь и мысленно набрасывала будущий рисунок.
Прикинув композицию, она вдруг заметила:
— Ты очень похожа на одну мою прежнюю соседку по палате.
Юй Чжэнь улыбнулась:
— Правда?
— Угу. — Хэ Жань легонько кивнула. — И она тоже любила читать книги Уилбера.
— Вот это судьба! — Юй Чжэнь сразу оживилась и стала расспрашивать: — А как она сейчас?
— Она… — Хэ Жань вдруг не смогла вымолвить ни слова.
За те несколько секунд, пока Хэ Жань колебалась, Юй Чжэнь уже всё поняла. Лицо её постепенно поблекло.
Неловкость опустилась между ними в одно мгновение. В палате остался только однообразный звук: острое лезвие скользило по кончику карандаша.
После этого они почти не разговаривали. Одна тихо сидела, другая тихо рисовала.
После той лекарственной аллергии Хэ Жань перевели на лечение с помощью люмбальных пункций1.
Обычно процедуру лично проводил доктор Сюэ. Рука у него была опытная: всё заканчивалось быстро и почти без боли.
Но если случалось так, что доктора Сюэ не было на месте и за дело брался другой врач, Хэ Жань приходилось по-настоящему страдать.
Она лежала на больничной койке, свернувшись в комок; спина выгибалась неестественной дугой.
Она чувствовала, как ледяная до костей стальная игла прокалывает кожу и плоть, медленно уходит вглубь, между сухожилиями и костями. Это были боль и страх, которым невозможно подобрать слов: они одновременно терзали и тело, и душу.
Даже после укола анестезии в поясницу сознание оставалось предельно ясным. Под сдавленные стоны Хэ Жань каждая минута, каждая секунда врезалась в память до костей.
Самый долгий раз длился почти час. Процедуру смогли закончить только после того, как сменились трое или четверо врачей.
Когда всё наконец закончилось, Хэ Жань, совершенно обессиленная, распласталась на кровати.
Она не могла удержать холодный пот, который выступал по всему телу; промокшая одежда была такой, будто её только что вытащили из ледяной воды.
Если и существовал миг, когда ей хотелось покончить со всем разом, то только такой.
После люмбальной пункции шесть часов нужно было лежать на спине, не двигаясь. Поговорить с ней было некому, и Хэ Жань оставалось лишь заставлять себя спать.
Ночной дождь раздражал своим бесконечным шумом.
В три часа ночи Хэ Жань проснулась и до самого утра уже не смогла найти покоя.
Боль, проникающая в костный мозг, снова проснулась и начала мучить её, поднимаясь от ног всё выше.
Неизвестно, было ли это из-за слишком частых пункций в последнее время, но чувствительность в конечностях постепенно притуплялась. Сначала появилось лишь лёгкое онемение. Теперь же она даже ходила, шатаясь из стороны в сторону.
Она ворочалась в постели около часа, но уснуть так и не смогла.
Вдруг рядом послышались тихие всхлипы.
Хэ Жань прислушалась и убедилась, что ей не показалось.
Едва различимые, то появляющиеся, то исчезающие рыдания смешивались с журчанием дождя, и заметить их было нелегко.
Хэ Жань помедлила немного, потом тихо позвала:
— Юй Чжэнь?
Плач резко оборвался. Через несколько секунд из-за больничной занавески донёсся ответ:
— Угу.
— Что с тобой?
— …
Ответ прозвучал только спустя долгое время:
— Ничего.
— Точно ничего?
— …
Хэ Жань с трудом пошевелила онемевшими ногами, откинула одеяло и спустилась с кровати.
Сначала она включила свет, потом медленно подошла к постели Юй Чжэнь.
Её встретили покрасневшие глаза, полные слёзного блеска.
Непрерывная высокая температура уже истерзала девушку в самом расцвете лет: лицо стало жёлтым и худым, глазницы глубоко провалились, она исхудала до неузнаваемости.
Хэ Жань села рядом и спросила:
— Тебе где-то больно? Позвать медсестру?
— Не надо. — Юй Чжэнь покачала головой; голос её был тише комариного писка. — Я просто боюсь…
— Чего?
Она закрыла лицо руками, плечи беспрестанно дрожали.
— Умереть.
Юй Чжэнь заговорила сквозь слёзы:
— Я искала в интернете… Многие с этой болезнью умирают именно после рецидива. Мне кажется, я тоже скоро не выдержу…
Хэ Жань попыталась её утешить:
— Не думай так много. Большинство людей сами себя до смерти пугают.
Юй Чжэнь шмыгнула носом:
— Я знаю… но не могу себя контролировать. Каждый раз, когда слышу шаги в коридоре, сразу начинаю накручивать себя: вдруг это приходили Хэй-Бай Учан2? Только что мне даже приснилось, что они стоят на окне, мрачно ухмыляются и хотят забрать меня…
Хэ Жань поджала губы и сказала:
— Может, они за мной пришли. А ты слишком много о себе возомнила.
Юй Чжэнь сквозь слёзы рассмеялась и посмотрела на неё затуманенными глазами:
— А ты, оказывается, довольно смешная.
— Правда? — Хэ Жань едва улыбнулась. — Только вот мой парень ни разу не рассмеялся от моих шуток.
При этом упоминании Юй Чжэнь снова замолчала.
Лишь спустя долгое время она медленно заговорила:
— Вообще-то у меня тоже есть мальчик, который мне нравится. После гаокао он признался мне. А за неделю до этого я дома внезапно потеряла сознание. Потом меня отвезли в больницу и обнаружили рецидив…
— И что потом? — спросила Хэ Жань.
Юй Чжэнь сказала:
— Я не стала с ним встречаться. Теперь у него есть девушка.
— А он знает о твоей болезни?
Юй Чжэнь покачала головой:
— Не знает.
Хэ Жань на мгновение тоже не нашла, что сказать.
Разговор не клеился.
Прошло ещё какое-то время, прежде чем Юй Чжэнь продолжила:
— Мне так хочется перед уходом увидеть его хоть раз и сказать, что я чувствую… Но я сейчас такая — ни человек ни призрак. Наверное, лучше помнить друг друга, чем встречаться такой.
Она надолго замолчала, потом повернулась, достала из-под подушки лист бумаги и протянула его Хэ Жань, словно поручая самое важное:
— Если однажды меня не станет, ты поможешь передать ему эти две вещи? Хорошо?
Хэ Жань протянула руку, взяла лист и раскрыла.
Это был портрет Юй Чжэнь, который она сама для неё нарисовала. Девушка на рисунке улыбалась нежно и красиво. В месте сгиба бумаги лежала прядь волос, перевязанная красной нитью.
Улыбка, проступившая у губ Хэ Жань, была густо пропитана горечью.
Оказалось, у каждой девушки в сердце живёт одно и то же желание: пусть через сотни и тысячи лет даже их прах уже уйдёт вместе с великой рекой на восток и растворится в пыли мира, эти тонкие волоски всё равно будут крепко и долго храниться, рассказывая о чувстве, о котором никто не знал.
Возможно, Хэй-Бай Учан, приснившиеся Юй Чжэнь в тот день, были не просто видением.
Через две ночи она ушла навсегда — во сне.
Из-за повторяющейся высокой температуры, которую никак не удавалось сбить, у Юй Чжэнь начали отказывать внутренние органы. Врачи уже были бессильны повернуть небесную волю вспять.
На следующий день мать Юй Чжэнь пришла в палату, чтобы забрать её вещи.
К удивлению Хэ Жань, Юй Чжэнь оставила ей книгу — свою любимую «Благодать и мужество»3.
Хэ Жань долго не решалась открыть её. Между страницами лежала самодельная закладка, от которой исходил едва уловимый остаточный аромат.
На закладке сохранился изящный, тонкий почерк. Там были записаны строки из очень известного стихотворения, приведённого в книге.
Не плачьте у моей могилы,
меня там нет, я не сплю.Я — завывающий ветер,
я — алмазы, сверкающие на снегу.Я — солнце над пшеничным полем,
я — мягкий осенний дождь.Когда ты проснёшься в тишине рассвета,
я уже стану безмолвной птицей и взлечу стремительно вдаль…Я — нежное скопление звёзд,
мерцающее слабым светом в тёмной ночи.Не плачьте у моей могилы,
меня там нет…4
Хэ Жань медленно закрыла книгу.
Она вспомнила ту девочку, что пряталась в ночи и плакала в одиночестве, — и горечь в сердце было не унять.
- Люмбальная пункция (腰穿 / yāochuān) – медицинская процедура: прокол в поясничной области для введения лекарства или взятия спинномозговой жидкости; в быту часто воспринимается как болезненная и пугающая манипуляция.
↩︎ - Чёрный и Белый Непостоянные / Хэй-Бай Учан (黑白无常 / Hēi-Bái Wúcháng) – в китайских народных верованиях пара загробных посланников, которые приходят за душами умерших и сопровождают их в подземный мир.
↩︎ - «Благодать и мужество» (《恩宠与勇气》 / Ēnchǒng yǔ yǒngqì) – китайское название книги Кена Уилбера Grace and Grit, автобиографического повествования о болезни, любви, духовном поиске и утрате.
↩︎ - Это известное англоязычное стихотворение “Do Not Stand at My Grave and Weep” — на русский обычно переводят как «Не стой у моей могилы и не плачь» / «Не плачь у моей могилы».
Авторство чаще всего приписывают Мэри Элизабет Фрай (Mary Elizabeth Frye, 1905–2004). Считается, что она написала его в 1932 году для знакомой, которая не смогла приехать на похороны своей матери. Однако долгое время стихотворение распространялось анонимно, поэтому вокруг авторства были споры. Сейчас наиболее распространённая и признанная версия — автор Mary Elizabeth Frye.
В оригинале начало звучит так:
Do not stand at my grave and weep,
I am not there, I do not sleep.
I am a thousand winds that blow,
I am the diamond glints on snow,
I am the sunlight on ripened grain,
I am the gentle autumn rain…
В контексте главы это очень точная деталь: Юй Чжэнь оставляет Хэ Жань книгу «Благодать и мужество» (Grace and Grit) и закладку с этим стихотворением — как будто заранее прощается и одновременно пытается утешить тех, кто останется после неё.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
