На этот раз можно было сказать, что она вырвалась из лап смерти.
После восьми дней непрерывного жара температура у Хэ Жань наконец стабилизировалась. Врач сказал, что если бы лихорадка продержалась ещё два дня, положение стало бы по-настоящему опасным.
После этого она ещё три дня оставалась в больнице под наблюдением. Убедившись, что жар больше не возвращается, врачи разрешили ей ехать домой.
Перед выпиской Хэ Жань снова сдала общий анализ крови.
Все показатели были жалко низкими. Она и сама всё понимала, поэтому ничего лишнего не сказала.
После выписки они не сразу вернулись домой, а остановились в гостинице уездного города.
Свёкор старшей сестры Сяо Ханя был опытным старым врачом китайской медицины. После выхода на пенсию он открыл в Фулине небольшую лечебницу; каждый год к нему со всех концов приезжало несчётное множество людей.
Обсудив всё, Сяо Хань и Хэ Жань решили тоже нанести ему визит.
С древних времён и до наших дней случаев, когда люди будто бы возвращались к жизни благодаря китайской медицине, было немало. Конечно, среди них неизбежно встречались преувеличения, но и полностью отрицать её действие было нельзя.
После нескольких курсов китайских лекарственных отваров и иглоукалывания ноги Хэ Жань постепенно начали приходить в лучшее состояние. Через месяц она даже смогла, ни на что не опираясь, вставать и медленно ходить.
Больше всех радовался, конечно, Сяо Хань.
Он теперь не работал и целыми днями оставался рядом с Хэ Жань, ухаживая за ней.
В последнее время аппетит у неё улучшился, и Сяо Хань начал придумывать для неё всё новые вкусные блюда, ему хотелось только одного, чтобы она хоть немного поправилась.
Условия в гостинице, где они жили, были неважные. Туалет и кухня — общие, сырые, грязные и беспорядочные.
Каждый раз, когда шёл сильный дождь, крыша протекала, и вода капала без конца.
Последние несколько ночей Хэ Жань засыпала под этот то появляющийся, то исчезающий звук капель. Сяо Хань всё время держал её в объятиях до тех пор, пока она не закрывала глаза.
Неделю назад у неё снова поднялась небольшая температура. В больнице они провозились больше половины ночи, прежде чем жар удалось сбить.
Оборудование в местной больнице было далеко не совершенным; антибиотики и противовоспалительные уколы тоже не шли ни в какое сравнение с теми, что ей ставили в Гуанчжоу, и действовали хуже.
В полудрёме Хэ Жань услышала, как Сяо Хань тихо шепчет ей у самого уха:
— Яоэр, тебе надо было вернуться в Гуанчжоу. Там ты могла бы получить лучшее лечение.
Даже сонная, Хэ Жань всё равно заставила себя открыть глаза. Голос её был тихим, но твёрдым:
— Не факт. Посмотри, я сейчас могу есть, могу спать, могу ходить и могу разговаривать с тобой. Этого мне уже достаточно.
Сон снова накатывал. Она зевнула и лишь потом продолжила:
— В общем, Сяо Хань, это дорога, которую я выбрала сама. Какой бы она ни оказалась, я ни о чём не жалею.
Сяо Хань мягко похлопывал её по спине и больше ничего не сказал.
Когда погода стала ещё теплее, Сяо Хань исполнил своё прежнее обещание и повёз её путешествовать.
Они отправились в посёлок Юннин на севере Юньнани.
Как и говорило само название, это было место, далёкое от мирской суеты, где человеческая душа невольно становилась тихой.
В мае температура была как раз подходящей. Воды озера Лугу были синее неба, спокойные, как зеркало; дальние пейзажи целиком и ясно отражались в них — то ли настоящие, то ли призрачные.
Для человека, долго прожившего в современном мегаполисе, это, без сомнения, было настоящим чудом.
Сяо Хань и Хэ Жань поселились в простой старинной гостинице в большой деревне. Хозяйкой была местная жительница — девушка из народа мосо1 по имени Амир.
Амир была тонкобровой, большеглазой; чёрные волосы заплетены в косы, кожа светло-коричневая, а щёки с лёгким румянцем придавали ей особое, неповторимое очарование.
Многие семьи здесь до сих пор придерживались древнего обычая «ходячего брака»: матрилинейное общество, в доме главная женщина, а мужчины приходят вечером и уходят утром.
На вид Амир была ненамного старше Хэ Жань, но уже стала главной рабочей силой в семье.
Сяо Хань и Хэ Жань задержались здесь на целую неделю. Изначально они собирались следующим пунктом поехать в Дали, посмотреть на горы Цаншань и озеро Эрхай, но Хэ Жань передумала — ей больше не хотелось уезжать.
В здешнем ясном, лёгком, безмятежном пейзаже была сила, способная удерживать людей.
В эти беззаботные дни Хэ Жань больше не нужно было тревожиться, не меняются ли снова к худшему её лейкоциты и картина костного мозга. Она даже забывала, что больна. Если каждый день она всё ещё могла жить радостно — это уже было лучшим ответом самой себе.
Послеобеденное солнце лениво грело. Сяо Хань, держа Хэ Жань за руку, гулял с ней по длинному мосту через Цаохай.
Вокруг горные цветы цвели, словно узорчатая парча, а вода в ручьях была густо-синей, как лазурь.
Хэ Жань остановилась, прислонилась к перилам и посмотрела вниз. В прозрачной воде отразилось её лицо.
Оно уже не было жёлтым и иссохшим; наконец в нём постепенно начинал проступать румянец.
Шапку она не надела. После того как химиотерапия прекратилась на три месяца, волосы снова начали расти. Сейчас они отросли всего на коротенький ёжик, но весь её вид стал куда живее.
Повернувшись к мужчине рядом, Хэ Жань поняла, что она должна сказать ему «спасибо».
Если бы три месяца назад Сяо Хань не согласился увезти её из Гуанчжоу, сейчас перед её глазами по-прежнему были бы однообразные серо-белые стены, а не этот сияющий, щедрый пейзаж.
Её взгляд уплыл вдаль, туда, где рододендроны цвели по всем склонам. Хэ Жань тихо вздохнула:
— Лето скоро придёт.
— Угу, — ровно отозвался Сяо Хань.
Хэ Жань протянула руки и мягко обняла его за талию.
— Эти месяцы, наверное, самое тяжёлое время для твоей работы.
— Да.
— Помнишь, как я впервые пришла искать тебя к Центральному озеру? — Хэ Жань легко положила голову ему на руку и улыбнулась. — Тогда я подумала: когда ты стриг мне волосы, ты случайно не принимал меня тоже за растение?
Сяо Хань не ответил. Он погладил короткие волосы, только-только пробившиеся у неё на макушке: они кололись, жёсткие и цепкие. Лишь спустя некоторое время он сказал:
— В следующий раз подстригу лучше.
Хэ Жань кивнула:
— Хорошо.
Когда наступил светлый июнь, Сяо Хань и Хэ Жань по местному мососкому обычаю устроили церемонию совместного брака.
У мужчин и женщин народа наси любовные и брачные отношения обычно складываются свободно, без жёстких ограничений.
Они верны любви: даже если после союза у них нет защиты закона о браке, часто они всё равно остаются вместе на всю жизнь.
Если бы можно было выбирать, Хэ Жань охотно потратила бы всю оставшуюся половину своей жизни здесь.
После длинного праздничного угощения во дворе устроили шумный вечер у костра.
Хэ Жань было трудно двигаться, поэтому участвовать она не могла, только сидела снаружи и смотрела.
Сяо Ханя тепло позвала группа юных мососких девушек; его вытащили танцевать вместе со всеми вокруг костра.
Издалека глядя на его лицо, которое поддалось общему веселью и озарилось редкой улыбкой, Хэ Жань вдруг почувствовала, как настроение её помрачнело.
Вечером, вернувшись в гостевой дом отдыхать, Хэ Жань немного вспотела и первым делом пошла в душ.
Когда она вышла из ванной, Сяо Хань стоял на балконе и курил.
Разница между дневной и ночной температурой была большой. Хэ Жань накинула куртку и медленно подошла к нему.
Ночной Лугу был недвижен: на поверхности озера не дрогнула ни одна складка ветра, всё молчало до предела.
Далёкие горные пики затаились в сплошной черноте, а небо, сотканное из редких россыпей звёзд, казалось прекрасным и хрупким сном.
Сяо Хань о чём-то думал и всё это время не замечал её присутствия.
Только когда она тихо кашлянула, он очнулся и сразу начал торопить её обратно в комнату.
Он уже собирался затушить сигарету, но Хэ Жань успела выхватить её первой и поднести ко рту.
Сяо Хань пристально посмотрел на неё:
— Что ты делаешь?
— Затянусь один раз.
Он нахмурился и хотел было остановить её.
Сегодня на праздничном застолье, когда Хэ Жань захотела выпить вина, он тоже не позволил.
Хэ Жань изо всех сил попыталась настоять на своём; голос её был ровным:
— Сяо Хань, ты ведь должен дать мне хоть раз попробовать.
— Нельзя. У тебя здоровье плохое.
Хэ Жань возразила с полным основанием:
— От одной затяжки ничего не случится. Я просто хочу узнать, какой у неё вкус.
Они ещё немного поторговались, и в конце концов Сяо Хань всё-таки уступил.
— Только один раз.
— Хорошо.
Хэ Жань впервые в жизни держала сигарету, но это ощущение почему-то показалось ей удивительно знакомым.
Зажав сигарету между двумя пальцами, она глубоко вдохнула — не в лёгкие, лишь позволила дыму прокатиться во рту, а потом медленно выдохнула.
Дымное кольцо расплылось и повисло между ними, то проступая, то исчезая.
— Попробовала, — сказал Сяо Хань, глядя на неё. — И какой вкус?
Хэ Жань не ответила сразу. Она долго, внимательно прислушивалась к себе.
Вкус, оставшийся во рту, был немного горьким, немного щипал нос и будто слегка одурманивал.
Во рту пахло неприятно, зато на кончиках пальцев остался едва уловимый чистый аромат.
В конце концов она подвела итог:
— Вкус тебя.
Сяо Хань улыбнулся, забрал у неё сигарету и выбросил.
— Всё, теперь отдыхать.
- Мосо (摩梭 / Mósuō) – этническая группа, проживающая в районе озера Лугу; часто рассматривается как ветвь народа наси, известна матрилинейными традициями и обычаем «ходячего брака». Ходячий брак (走婚 / zǒuhūn) – традиционная форма отношений у мосо: мужчина навещает женщину ночью и возвращается утром в дом своей материнской семьи; супруги обычно не создают общего хозяйства в привычном патриархальном смысле.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
