Это был первый раз за все эти многие дни, когда Чжоу Вань вновь услышала голос Лу Сисяо.
Она резко вскочила, немного растерявшись:
— Лу Сисяо, ты проснулся. Как ты… еще что-нибудь болит?
— Все в порядке, — он слегка улыбнулся и потянул ее за палец. — Который час?
Чжоу Вань взглянула на время:
— Едва минуло полночь.
— Почему не идешь спать? — спросил Лу Сисяо. — Разве тебе завтра не в школу?
Все эти дни Чжоу Вань не ходила в школу.
Она ни с кем не связывалась, ни с кем не виделась, просто все время оставалась в больнице, даже когда не могла видеть Лу Сисяо.
Она осторожно взяла Лу Сисяо за руку, словно боясь причинить ему боль, и тихо сказала:
— Я взяла отгул.
— Опять отгул. Смотри, в следующий раз не сможешь занять второе место на экзамене.
Даже сейчас у Лу Сисяо было настроение шутить с ней.
Чжоу Вань помедлила и негромко произнесла:
— Цзян Яня зачислили без экзаменов, он больше не будет участвовать в испытаниях.
Она опустила глаза и шмыгнула носом, но все равно не сдержалась и снова заплакала.
Раньше она не была плаксивой, но с тех пор, как познакомилась с Лу Сисяо, порог ее слез, казалось, сильно снизился.
— Прости, — сказала Чжоу Вань.
— За что «прости»?
— Я пошла туда только потому, что мне позвонил Цзян Янь, — опустив голову, всхлипывая, произнесла Чжоу Вань. — Если бы я была внимательнее, все бы не закончилось так.
— Ло Хэ прицепился к тебе только из-за меня, ты тут ни при чем.
Лу Сисяо проговорил это вполголоса, его голос был магнетическим и нежным:
— Это произошло по моей вине, но я не скажу тебе «прости».
Лу Сисяо приподнял ее подбородок. В свете луны, льющемся из окна, он серьезно сказал:
— Никто из нас не должен извиняться перед другим. Ни сейчас, ни в будущем.
…
В последующие несколько дней Чжоу Вань не ходила в школу, каждый день оставаясь с ним в больнице.
Иногда родственники семьи Лу приходили навестить его, но в таких больших семьях даже визиты совершаются лишь из вежливости и расчета, в них нет искренности. Лу Сисяо отделывался от них случайными фразами, и со временем они перестали приходить.
Зато старик Лу заходил часто.
Он ничего не говорил Чжоу Вань, но она прекрасно понимала — обратный отсчет уже пошел.
Новость о происшествии с Ло Хэ была подавлена, больше никто об этом не знал. Лишь через неделю Цзян Фань связался с Лу Сисяо и, начав с шуток, спросил, где тот пропадал столько дней и где развлекался.
У Цзян Фаня был громкий голос. В тот момент Чжоу Вань сидела у края кровати и чистила яблоко; услышав это, она подняла глаза.
Лу Сисяо небрежно усмехнулся:
— А что?
— Ладно ты исчез, так и Чжоу Вань тоже пропала, — сказал Цзян Фань. — Чем это вы там вдвоем занимаетесь столько дней? Я уже начал подозревать, что вы улетели за границу расписываться.
Цзян Фань болтал чепуху, его фантазия улетела куда-то в открытый космос.
Лу Сисяо подыграл ему:
— Да, получили свидетельство. Вернемся в страну — угощу вас выпивкой.
Рука Чжоу Вань дрогнула.
Длинная лента яблочной кожуры оборвалась.
Повесив трубку, Лу Сисяо потянулся и коснулся пальцем подбородка Чжоу Вань:
— Осталось еще три года.
— Что?
— Пока ты не достигнешь брачного возраста.
Чжоу Вань опустила голову, густые черные ресницы скрыли ее эмоции. Она притворилась равнодушной:
— Ты даже это знаешь?
— Недавно проверил.
Сердце Чжоу Вань словно снова укололи иголкой, оно наполнилось нестерпимой горечью.
Она отвернулась, дочистила остаток яблока и протянула его Лу Сисяо.
…
Когда наступил май, Лу Сисяо, наконец, смог вставать с постели и свободно ходить.
Погода постепенно становилась жаркой. Лу Сисяо хотел переодеться в футболку с коротким рукавом, чтобы выйти на прогулку, но Чжоу Вань не позволила, боясь, что сейчас он слаб и может легко простудиться, поэтому он оставил эту затею.
В частной больнице было отличное озеленение.
Позади находилась специальная зона для прогулок и отдыха пациентов.
Чжоу Вань и Лу Сисяо немного прогулялись, а затем нашли скамейку и сели.
Напротив сидел пожилой мужчина и стригся электрической машинкой.
Лу Сисяо провел рукой по волосам и сказал:
— Мне тоже пора подстричься.
— Потерпи еще немного, — сказала Чжоу Вань. — Подстрижешься, когда совсем поправишься.
Отросшие пряди на лбу уже лезли в глаза, и он убрал их все назад:
— Когда я совсем поправлюсь, у меня уже будут длинные волосы.
Чжоу Вань рассмеялась, представив это:
— Думаю, с длинными волосами ты тоже будешь красавцем.
— Не хочу, — он пренебрежительно скривился. — Уродство.
Чжоу Вань задумалась:
— И что же делать? Может, пригласить парикмахера сюда? Только не знаю, можно ли так.
— Подстриги меня ты, — вдруг сказал Лу Сисяо.
Чжоу Вань опешила:
— А?
— Ничего страшного, стриги как получится, — сказал Лу Сисяо. — С лицом твоего парня я буду красавчиком, даже если ты обриешь меня налысо.
— …
Лу Сисяо, казалось, очень заинтересовался этой затеей. Он тут же встал, одолжил машинку у дедушки напротив, поблагодарил его, подошел к Чжоу Вань и протянул ей инструмент.
Чжоу Вань все еще колебалась:
— Но я не умею ею пользоваться.
— Это очень просто, девочка, — сказал дедушка напротив. — Тебе нужно только выставить длину.
Хотя Лу Сисяо сказал стричь как угодно, Чжоу Вань все же не решилась на смелые эксперименты. Она действовала крайне осторожно и в итоге лишь немного укоротила слишком длинные пряди, а затем подровняла виски.
Впрочем, этого должно было хватить до самой выписки.
Чжоу Вань почистила машинку и вернула ее старику.
Они сидели на скамейке бок о бок. Сегодня солнце было необычайно ярким — самый лучший день за последнее время. Вокруг было много людей, бегали дети в больничных пижамах.
Чжоу Вань повернула голову и посмотрела на него.
Юноша перенес тяжелую болезнь и сильно похудел, но все еще сиял; линии его лица стали более выразительными, но уже не такими резкими, как прежде.
— Лу Сисяо, — вдруг позвала Чжоу Вань.
Он повернул голову.
Почти мгновенно Лу Сисяо что-то смутно осознал.
Только что она помогала ему стричь волосы, но в следующую секунду, увидев выражение ее лица, Лу Сисяо смог догадаться, что она собирается сказать.
— Я знаю, что ты уже обо всем в курсе, — опустив глаза, произнесла Чжоу Вань. — Все это время я была тебе очень благодарна. Ты подарил мне прекрасные воспоминания, о которых я раньше не смела и мечтать. Нужно уметь быть довольной тем, что имеешь, и мне пора остановиться.
— Твои раны почти зажили. В будущем я, скорее всего, больше не приду. Лу Сисяо, прости, все это я…
— Чжоу Вань.
Лу Сисяо прервал ее, его дыхание было немного учащенным — не то от страха, не то от злости. — Мне все равно. Мне на все наплевать.
Чжоу Вань стиснула зубы.
В это последнее прощание она не хотела больше лить слезы.
Он протянул руку и крепко сжал ее запястье:
— Не уходи, ладно?
Но это были не те слова, которые должен был говорить Лу Сисяо.
Он был таким гордым: если уходил, то никогда не оборачивался. Он не должен был вести себя так — быть обманутым и все равно сжимать ее руку, умоляя остаться.
Чжоу Вань снова вспомнила тот день, когда он молча и решительно опустился на колени.
В груди снова защемило от боли и вины.
Это было похоже на тупик, на замкнутый круг — она снова и снова погружалась в эти чувства.
— Лу Сисяо, в день моего рождения ты остался должен мне одно желание. Исполни его сейчас, — тихо сказала Чжоу Вань.
Он стиснул зубы и промолчал.
— В будущем у тебя все должно быть хорошо. Как я и говорила в тот день: ты должен увидеть, как широк этот мир, идти по ровной и светлой дороге, радоваться каждому дню и пребывать в мире год за годом. Ты можешь ненавидеть меня, а можешь забыть.
— Давай расстанемся.
Чжоу Вань встала и тихо произнесла:
— Брат.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
