— Что значит «поверхностные отношения бабушки и внучки»?
Тина выпалила это прежде, чем успела подумать, и тут же с досадой захотела прикусить себе язык.
Юй Найнай одобрительно кивнула:
— Это хороший вопрос. Он, по крайней мере, показывает твое желание разобраться в ситуации. Если какое-то дело всё равно приходится делать, через «хочу» или «не хочу», то почему бы не делать его с улыбкой, верно? Поверхностные отношения бабушки и внучки означают, что я исполняю свои обязанности бабушки, а ты со своей стороны выполняешь долг внучки. В глубине души ты можешь проклинать и ненавидеть меня, но на людях ты обязана проявлять уважение к старшим… Поверь, я говорю это ради твоего же блага. Если старшие не проявляют жестокости, а молодой человек ведет себя с ними грубо и непочтительно, то в любой стране нормальное общество тебя просто отвергнет. Тебя сочтут дурным человеком. А теперь подумай: кто захочет с тобой общаться? Только такие же дурные люди.
Картина, нарисованная Юй Найнай, поразила Тину.
Она невольно представила: что если семья Сюй остановит её в кампусе Колумбийского университета, а она в ответ разразится бранью? И если тогда семья Сюй раскроет её друзьям и однокурсникам, кем они ей приходятся, что о ней подумают окружающие?
Она могла бы объясниться перед друзьями. Но что именно она скажет?
Если она расскажет правду, друзья всё равно сочтут её поведение странным. К ней пришли родственники, с которыми она была в разлуке долгие годы, а она встретила их с такой злобой.
Тина замолчала. Её отношение к семье Сюй и впрямь было трудно оправдать.
В Америке, даже если ребенка усыновили, когда биологические родители объявляются и раскрывают свою личность, приемные родители и сами дети чаще всего не отвергают их. С юридической точки зрения биологические родители не получают никаких преимуществ, и возобновление контактов происходит исключительно на эмоциональной почве.
Биологических родителей не выставляют за дверь; с ними поддерживают связь несколько раз в год, общаясь как с не самыми близкими родственниками.
Если родители не могут вырастить ребенка и отдают его на усыновление — это шанс для него выжить. Тина могла бы рассматривать свои отношения с семьей Сюй в таком же ключе.
Связаны кровью, но чужие по духу. Если обе стороны будут соблюдать внешние приличия, разве это не избавит всех от неловкости?
Тина сама не заметила, как кивнула:
— Если речь только об этом, то я справлюсь.
«И так тоже можно?» — Сюй Чанлэ посмотрел на бабушку, которая сохраняла невозмутимый вид, и понял, что его сестра Тина угодила прямиком в ловушку.
Но ради воссоединения семьи он, конечно же, не стал предупреждать Тину, что эту яму вырыла её родная бабушка.
— Сначала я хотела подписать с тобой официальное соглашение, но потом передумала. Хотя Цуй… ты на неё не похожа, в твоих жилах течет кровь семьи Сюй, так что я поверю тебе на слово. Но учти — у тебя есть только один шанс. Если ты нарушишь наш устный договор, я буду в тебе глубоко разочарована. И поверь мне, ты не захочешь увидеть, на что я способна, когда разочаровываюсь в человеке.
В словах Юй Найнай сквозило презрение к Цуй Ижу. Тине было больно за мать, но она не смела возразить.
Все остальные считали, что Цуй Ижу совершила ошибку и заплатила за неё своей жизнью, а значит, былое ворошить не стоит. Поэтому при Тине никто не говорил о её матери плохо. Но Юй Найнай презирала её открыто и уверенно. Тина чувствовала: стоит ей сказать хоть слово в оправдание, и старуха втопчет имя её мамочки в грязь.
— Так что конкретно я должна делать?
— Хранить наш устный договор в тайне. В присутствии посторонних проявлять ко мне уважение. Возможно, мне придется учить тебя некоторым вещам, но я не стану заставлять, если ты сама не захочешь учиться.
После того как в начале старуха была так сурова, её нынешние требования показались Тине на удивление простыми.
Она кивнула:
— Я справлюсь!
Юй Найнай тихо хмыкнула:
— Сяо Лань, налей мне чашку чая. Сегодня я преподам ей первый урок!
Пфф!.. — ну и затейница же эта старушка. Ся Сяолань с трудом сдержала смех.
Нельзя, при такой серьезной обстановке она ни в коем случае не должна подрывать авторитет Юй Найнай.
Тина, совершенно не знакомая с подобными обычаями, выглядела растерянной.
Сюй Чжунъи вполголоса пояснил:
— В нашей семье младшие должны просить благословения у старших перед дальним путем, а по возвращении из далеких краев — сообщать им о своем прибытии.
Вернувшиеся из долгого странствия младшие родственники обязаны «засвидетельствовать почтение» старшим. В современном Китае многие правила ушли в прошлое или упростились. Мы живем не в феодальном обществе, и больше никто не бьет поклоны.
Но «упростились» не значит «исчезли». Вернувшись домой после долгой разлуки, люди до сих пор по зову сердца приходят к дедушкам и бабушкам с гостинцами, чтобы показать, что они вернулись в целости и сохранности. Молодые люди, работающие в других городах и приезжающие лишь раз-другой в год, сами стремятся проведать стариков.
Тина же не хотела признавать семью Сюй, так с какой стати ей было приносить Юй Найнай подарки?
Поэтому Юй Найнай велела ей подать чай, чтобы соблюсти этот ритуал. В каком-то смысле Тина тоже была «вернувшейся издалека» дочерью семьи Сюй.
Ся Сяолань протянула Тине чашку:
— Вот, подай бабушке обеими руками и попроси её выпить чаю. Это совсем просто.
Тина в замешательстве взяла чашку. Она совершенно потеряла нить происходящего и, окончательно запутавшись, сделала всё так, как сказала Ся Сяолань.
Протянув чашку, она открыла рот, но так и не смогла выдавить из себя слово «бабушка», поэтому лишь невнятно пробормотала:
— Вот… попейте чаю.
Юй Найнай сохраняла суровый вид, а на лице Сюй Чанлэ застыла мольба.
Юй Найнай проворчала:
— Ладно, времени еще много, постепенно научу.
Старушка приняла чашку, едва пригубила чай и, отставив её в сторону, вытащила из кармана хунбао. Протянув красный конверт Тине, она сказала:
— Раз ты исполняешь свой долг, то и я должна выполнить свои обязанности. Не знаю, что тебе нравится, так что вот тебе немного денег на карманные расходы, купи себе что-нибудь сама.
А?! Денег? Уж не свихнулась ли эта старуха? Тина вовсе в них не нуждалась — у неё было наследство в двадцать с лишним миллионов долларов наличными и немало недвижимости.
Она взглянула на старушку: на той не было ни одного украшения, она наверняка была гораздо беднее неё. Однако, вручая конверт, Юй Найнай выглядела так, будто эти деньги для неё ничего не значат, и даже не спросила, нравится ли Тине такой подарок.
Не давая Тине опомниться, Юй Найнай взглянула на настенные часы и поднялась с дивана:
— Ну всё, уже поздно. Мой старушечий организм не чета вашему молодому, мне пора спать. Тебе больше незачем здесь оставаться и мучиться, можешь идти. Я считаю, что этот вечер стал хорошим началом, и надеюсь, что наш устный договор будет соблюдаться и впредь.
Выходит, она её выпроваживает?
На лице старухи читалось нетерпение — всё было именно так, как она и говорила: простая формальность, исполнение «обязанностей бабушки».
Тина в гневе вышла за дверь, всё еще сжимая в руке красный конверт.
В итоге и Тину, и отца с сыном Сюй выставили из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась.
Сюй Чанлэ неловко улыбнулся:
— …У бабушки такой характер: она суровая снаружи, но добрая внутри.
Тина посмотрела на него с полным недоверием. Её не так-то просто обмануть, она больше ни за что не поверит брату. Какое там «добрая внутри»? Перед ней была китайская старуха — строгая с виду и с сердцем, твердым, как камень.
Сжимая в руке конверт, Тина быстрыми шагами направилась к лифту. Как же унизительно! Она-то, наивная, полагала, что та разрыдается, начнет причитать, как ей не хватало «внучки», станет извиняться, заискивать и пытаться наладить отношения, твердя, как сильно семья Сюй её любит и как все ждали её возвращения.
可是，这些，通通都没有啊！
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
