Каждый человек в жизни вынужден идти на компромиссы.
Бедняки идут на компромисс с жизнью не потому, что им нравится мелочиться. Они бы тоже предпочли посещать званые ужины в чистой и достойной одежде, а не торговаться с уличными торговцами из-за разницы в одну-две мао.
Богатым тоже приходится идти на компромисс с жизнью.
Чтобы заключить сделку, человек может еще час назад мучиться от боли в желудке и нуждаться в госпитализации, а в следующий час, приняв обезболивающее, уже появиться на банкете.
Если партнеры предлагают поднять бокалы и отпраздновать, от этой чарки вина точно не отвертеться!
Казалось бы, Тан Юаньюэ достаточно богат, но и у него забот невпроворот. В корпорации «Юхуа» полно сотрудников, и все они зависят от него как от председателя правления — он должен кормить все эти рты. Каждый день первое, о чем он думает, едва открыв глаза, — это бизнес.
Его младший брат до сих пор не оставил попыток судиться с ним.
У него есть чувства к своей жене Хэ Чжитун, но это не та любовь, что бывает между мужчиной и женщиной.
«Любовь» для Тан Юаньюэ — слишком большая роскошь. Тан Цзиньюнь скончался от болезни, и ему пришлось спешно брать на себя руководство «Юхуа». Он должен был отвечать за семью, за сотрудников корпорации. «Любовь» не могла помочь Тан Юаньюэ, а вот семья Хэ — могла, поэтому он и женился на Хэ Чжитун!
Брак по расчету стал компромиссом Тан Юаньюэ. И не только его — многие дети из богатых семей выбирают такой путь. Раз уж ты пользуешься благами и роскошью, которые дает твое происхождение, пойти на личные жертвы — это вполне нормально.
Тан Юаньюэ искренне считал Ду Чжаохуэя другом. Хоть у того и был скверный характер, и сегодня он вел себя с ним холодно и отстраненно, Тан Юаньюэ никогда не забудет помощь, которую Ду Чжаохуэй оказал ему в период хаоса в семье Тан.
Он также знал, что Ду Чжаохуэй по-прежнему считает его другом. Друзья иногда ссорятся, и Тан Юаньюэ было наплевать на такое отношение — он хотел поговорить с Ду Чжаохуэеем по душам. Если бы Ся Сяолань не была замужем, Тан Юаньюэ даже не заикнулся бы об этом. Самому ему не повезло поставить знак равенства между любовью и браком, но вдруг Ду Чжаохуэю повезет?
Женитьба на Ся Сяолань дала бы тот же эффект, что и династический брак, причем эффект превосходный. Ей даже не нужно было приносить в семью мужа ресурсы или приданое — она сама была ценнейшим активом для такого союза!
Но Ду Чжаохуэй-то на ней не женился.
Ся Сяолань замужем уже год, а Ду Чжаохуэй все не унимается. Неужели он собирается ждать, пока она разведется?
А если они проживут в любви до глубокой старости и за всю жизнь в их браке не возникнет проблем, что тогда делать Ду Чжаохуэю!
На лице Ду Чжаохуэя так и читалось: «Не суй нос не в свое дело», но Тан Юаньюэ не умолкал:
— То, что она тебе нравится, не мешает тебе заключить династический брак с кем-то другим. Свои чувства ты можешь хранить в сердце, а женитьба на ровне — это как совместный бизнес. Вы просто будете вместе растить ваших детей… Чжаохуэй, не обижайся на мои резкие слова, но если у тебя никогда не будет детей, кому ты оставишь наследство семьи Ду? Неужели ты хочешь, проведя всю жизнь в борьбе и трудах ради процветания дела, на старости лет передать плоды своих усилий тем членам семьи Ду, которых ты терпеть не можешь!
Если есть сын, он — первый претендент на наследство. Если сына нет или он ни на что не годен, тогда дело переходит к дочери. Если нет ни сына, ни дочери, тогда остаются братья, сестры, племянники или племянницы.
Беда в том, что Ду Чжаохуэй ненавидел всех своих сводных братьев и сестер.
Надо полагать, и на племянников в будущем он тоже вряд ли посмотрит с симпатией!
Эти слова Тан Юаньюэ попали в самое больное место Ду Чжаохуэя. Он уже готов был взорваться, но вдруг сдулся, как проколотый шарик.
Династический брак был исключен. Он все еще собирался дождаться, пока Ся Сяолань разведется или овдовеет —
Но отсутствие детей для наследования семейного дела и впрямь было проблемой.
Сам он не испытывал ни малейшего энтузиазма по поводу деторождения. Его собственный опыт взросления трудно было назвать приятным: мать рано умерла, отец был мерзавцем. Ду Чжаохуэй не был уверен, что сможет стать хорошим папочкой, если у него появится ребенок.
Он сам-то толком не пожил в свое удовольствие, куда ему заботиться о следующем поколении?
Однако слова Тан Юаньюэ заставили его задуматься: если у него так и не появится наследника, кому в будущем достанется имущество?
Нельзя же все просто пожертвовать на благотворительность.
Тьфу-тьфу-тьфу! С какой стати он должен отдавать даром то, что с таким трудом отвоевал?
Найти женщину, чтобы она родила ему ребенка?
Но какая женщина достойна такого красавчика, как он?
Нет, спать с этими женщинами — это не он будет в выигрыше, а они. Это он окажется в убытке… Вспомнив о своих прежних «убытках», Ду Чжаохуэй помрачнел, но на словах сдаваться не желал:
— Тан Пуцзе, ты лучше о себе беспокойся, у меня свои планы! Просишь меня привести в дом такую женщину, как Хэ Чжитун? Формально она мне ровня, но тупа до невозможности. Мне тошно от одного ее вида. Я не такой, как ты. Мне нужно только самое лучшее, и на меньшее я не согласен!
Ду Чжаохуэй даже в чем-то восхищался Тан Юаньюэ: жениться на такой дуре, как Хэ Чжитун, да еще иметь наглость учить его жизни.
Этот опыт в корне неверен!
Заведешь ребенка от дуры — и ребенок, скорее всего, будет дураком. Такого наследника Ду Чжаохуэй не хотел. С одной стороны, он презирал методы, которыми Ду Чэнжун воспитывал своих детей, но с другой — невольно подпадал под их влияние. Если у его будущего ребенка не окажется талантов, в нем вряд ли проснется отцовская нежность.
У тигра не рождается псов. Что это будет за наследник, если у него родится какой-то слизняк!
Тан Юаньюэ тоже лишился дара речи от такой грубости. Разговор явно зашел в тупик. К счастью, время аукциона почти подошло, и люди из администрации Ечэна объявили, что можно входить. Тан Юаньюэ бросил Ду Чжаохуэя и пошел внутрь.
Ся Сяолань и Лю Юн тоже собирались войти. Проходя мимо Ду Чжаохуэя, она с любопытством спросила:
— О чем ты говорил с Тан Юаньюэ? По-моему, он слегка рассержен.
Ду Чжаохуэй был по-своему уникален: он умудрился вывести из себя даже такого человека, как Тан Юаньюэ, который никогда не показывал своих истинных чувств. Ся Сяолань не знала, как оценивать этот его талант.
Ду Чжаохуэй усмехнулся:
— Я просто сказал, что его жена тупая, кто же знал, что он разозлится. Так что все эти разговоры о мужской дружбе — полная чушь. На самом деле всё ради баб!
Ду Чжаохуэй никогда не стеснялся очернять Тан Юаньюэ — такая вот у них была своеобразная дружба.
Ся Сяолань кашлянула.
— Тебе стоит следить за тем, как ты выражаешься.
Даже если это правда, не стоит говорить об этом вслух. Тан Юаньюэ теряет лицо, конечно, он рассердится.
Хэ Шиэнь возмутился:
— Эй, ты, по фамилии Ду, кого это ты назвал тупой?
Ду Чжаохуэй нисколько не боялся такого мальчишки, как Хэ Шиэнь.
— Я сказал, что твоя сестра Хэ Чжитун тупая. Разве я солгал? Ни черта не смысля, она полезла играть на бирже и в один миг спустила несколько десятков миллионов. Видать, ваша семья Хэ и впрямь купается в деньгах!
— Ты!..
Когда Ду Чжаохуэй заговорил о том, что Хэ Чжитун проиграла на акциях свадебные подарки и приданое, Хэ Шиэнь не смог ничего возразить.
«Ну не детский ли сад? — подумала Ся Сяолань. — Ду Чжаохуэй почти на десять лет старше Хэ Шиэня, неужели ему так весело дразнить ребенка?»
— Ладно, пойдемте скорее, торги вот-вот начнутся. Хэ Шиэнь, возвращайся к зятю. Ты здесь, чтобы набираться опыта, так что смотри, как он будет действовать!
Ся Сяолань не видать покоя, пока она не разведет Ду Чжаохуэя и Хэ Шиэня в разные стороны.
Хэ Шиэнь нехотя побрел прочь. Ему хотелось сказать, что он мог бы набираться опыта, находясь рядом с Ся Сяолань, но она не была ему ни родственницей, ни близким человеком — с какой стати ей его учить?
Лю Юн, Мэн Гуаньчао и остальные отстали на несколько шагов. Мэн Гуаньчао осторожно прозондировал почву у Лю Юна:
— Госпожа Ся так хорошо знакома с представителями гонконгского капитала?
Как же тогда проводить сегодняшние торги? Неужели они, мелкие частные инвесторы, пришли сюда просто для массовки?
Лю Юн скромно ответил:
— Не то чтобы очень близко, просто шапочное знакомство.
«Да черта с два! — подумал Мэн Гуаньчао. — За дураков нас держите? Видно же, что вы болтаете и смеетесь как старые знакомые». Он невольно вспомнил о соглашении о преимущественном праве перепродажи, которое подписал с Ся Сяолань.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
