Когда Цзи Я выходила замуж за Тан Хунъэня, тот был всего лишь мелким кадровым работником.
В то время Цзи Я была всеобщей любимицей в семье, а у Тан Хунъэня за душой ничего не было — Цзи Я вышла за него, поступившись своим положением.
Выйдя замуж за Тан Хунъэня, она даже перевелась из столицы в то бедное захолустье в Юнани.
Спустя два года после рождения Цзи Цзянъюаня старый руководитель Тан Хунъэня лишился поста, и его самого тоже втянули в это дело. В то время у Тан Хунъэня была возможность выпутаться. Ради жены и ребенка, ради интересов семьи Цзи он должен был знать, как поступить… но Тан Хунъэнь принципиально не выбрал этот путь. Он предпочел, чтобы его сослали в «коровник», и, стиснув зубы, так и не пошел на уступки.
Если бы подобное случилось с кем-то другим, старший брат Цзи непременно похвалил бы его за твердость духа.
Но это случилось с Тан Хунъэнем, у которого были жена и сын. Цзи Я в своей жизни не знала никаких лишений, и старший брат Цзи никак не мог позволить сестре страдать.
Ссылка Тан Хунъэня в «коровник» могла отразиться на всей семье Цзи.
В семье Цзи были десятки человек — как они могли пойти на риск вместе с Тан Хунъэнем ради призрачной возможности? Семья Цзи сделала правильный выбор: Цзи Я порвала все связи с Тан Хунъэнем и, забрав Цзи Цзянъюаня, вернулась в столицу.
Кто же знал, что через пять лет политика изменится, старый руководитель Тан Хунъэня стремительно пойдет в гору, да и сам Тан Хунъэнь за свою непоколебимость получит важное назначение. Из Юнани он неуклонно рос в должностях и меньше чем за десять лет стал вторым лицом в особой экономической зоне. Сейчас к Пэнчэну приковано внимание всей страны, и то, что Тан Хунъэня назначили туда на пост, было знаком доверия со стороны организации.
Если бы тогда дело не дошло до развода, этот зять с блестящей карьерой стал бы гордостью семьи Цзи.
Но они развелись.
Когда Тан Хунъэня восстановили в должности, многие в столице смеялись над семьей Цзи, говоря, что они оказались недальновидными и не смогли подождать всего несколько лет. Деда Цзи уважали всю жизнь, а на старости лет о нем пошли нелестные отзывы, поэтому вся семья Цзи невзлюбила Тан Хунъэня. Было бы лучше, если бы Цзи Я тогда не выходила за него! Семье Цзи не нужно было его высокое положение, но и жить в страхе из-за него они тоже не хотели!
После восстановления Тан Хунъэня в должности семья Цзи так и не смогла переступить через гордость, чтобы предложить им сойтись вновь.
С тех пор незаметно пролетело двенадцать лет. Теперь, когда Тан Хунъэнь внезапно объявился, старший брат Цзи не видел иных причин, кроме как похвастаться и отобрать ребенка. Цзи Цзянъюань — ребенок семьи Цзи и не имеет никакого отношения к человеку по фамилии Тан. Разве смог бы Тан Хунъэнь, живя в «коровнике», воспитать Цзи Цзянъюаня таким, какой он есть сегодня?
Попытка Тан Хунъэня явиться на все готовенькое привела старшего брата Цзи в ярость. Когда у человека уже сложилось предвзятое мнение, что бы ни делал Тан Хунъэнь, всё казалось неправильным. Даже если бы Тан Хунъэнь пришел на поминки деда Цзи, семья Цзи не впустила бы его. Но раз он не пришел, старший брат решил, что тот проявляет неуважение к старшим.
И вот теперь, когда старика уже предали земле, Тан Хунъэнь примчался к ним — не издевательство ли это?
Старший брат Цзи был вне себя от гнева, а у его жены сердце ушло в пятки:
— Ты что, собрался его выставить силой? Сейчас Тан… уже не тот, что прежде. Послушай меня, раз уж сестренка сейчас в стране, давайте все сядем, спокойно поговорим и во всем разберемся, чтобы он не обивал пороги раз за разом.
Времена изменились. Деда Цзи не стало, и семье Цзи было нечем противостоять Тан Хунъэню.
Жена брата должна была думать о всей семье и не одобряла вспыльчивость мужа. В конце концов, это было делом только Цзи Я и Тан Хунъэня, а между ними стоял Цзи Цзянъюань — чего доброго, ради ребенка они могли снова сойтись. Конечно, учитывая, что за Цзи Я в Китай притащился американец, который постоянно торчал рядом, вероятность их воссоединения была крайне мала.
Но как бы то ни было, и замужество, и развод были решениями самой Цзи Я, так с какой стати старшему брату лезть на рожон?
Жена долго его уговаривала, и у старшего брата Цзи от злости задрожали руки:
— А ты подумала, можно ли сестренке так волноваться? Заставлять её разговаривать с Тан Хунъэнем, встречаться с ним — это же всё равно что толкать её в могилу!
У жены брата тоже тяжело вздымалась грудь.
О странностях Цзи Я знала вся семья,
в Америке она даже посещала врачей. Жена брата не понимала всех этих речей психологов, она просто считала, что все слишком балуют золовку. Получается, вся семья должна потакать любым капризам Цзи Я? Когда она захотела замуж, она вышла, наплевав на то, что семья уже подобрала ей партию, и, вильнув хвостом, укатила за Тан Хунъэнем в Юнань. После развода поступила так же: забрала Цзи Цзянъюаня и уехала за границу, оставив весь этот кавардак расхлебывать семье.
Теперь Тан Хунъэнь стремительно шел вверх, и жена брата прекрасно понимала, как семья Цзи относилась к нему все эти годы.
Будь он мелочным человеком, он бы сейчас начал мстить семье Цзи, и что бы они тогда с ним сделали?
Почему Цзи Я тогда уехала за границу и о чем она думала все эти годы — пусть сама выйдет и объяснится!
Тан Хунъэнь еще даже не доехал до дома Цзи, а старший брат с женой уже едва не подрались, каждый стоял на своем.
— Перестаньте спорить, пусть приходит!
Цзи Я вошла в гостиную в сопровождении Джорджа.
После смерти деда Цзи она похудела еще сильнее.
Некоторым женщинам идет полнота, но другие, становясь тоньше, обретают особый шарм. На лице Цзи Я не было морщин, и эта худоба лишь придавала ей благородства. Жена брата никогда не понимала свою утонченную золовку, которая в Америке сменила столько кавалеров, и ни с одним отношения не длились долго. Она даже жила с ними вместе при сыне — просто счастье, что это никак не отразилось на Цзи Цзянъюане.
Но явиться на встречу с бывшим мужем под руку с Джорджем — это даже жену брата заставило подивиться.
У нее что, совсем в голове пусто?
Специально напрашивается на драку?
Цзи Я выглядела вполне спокойной, лицо оставалось холодным. Джордж что-то ей говорил, и жена брата могла разобрать процентов восемьдесят из его болтовни.
Тан Хунъэню позволили переступить порог дома семьи Цзи. Это было старое родовое гнездо; когда-то, чтобы жениться на Цзи Я, он именно здесь проходил испытания, устроенные её родней. С тех пор пролетело двадцать лет, прошлое развеялось как дым, и они с Цзи Я превратились в заклятых врагов.
Войдя в гостиную, он увидел Цзи Я, рядом с которой стоял иностранец.
Возможно, этому мужчине предстояло стать отчимом Цзи Цзянъюаня, поэтому Тан Хунъэнь невольно задержал на нем взгляд.
— Тан Хунъэнь, ты пришел в дом Цзи только для того, чтобы забрать Цзянъюаня? Он всегда будет носить фамилию Цзи. Тебе никогда в жизни не иметь такого прекрасного сына, как Цзянъюань, и это твое наказание… Скоро я увезу его обратно в Америку. Тебе лучше сохранить достоинство и не вынуждать меня доводить дело до скандала!
Джордж тоже разглядывал Тан Хунъэня.
Джордж был американским бизнесменом, а Тан Хунъэнь — китайским чиновником.
В то время американцы смотрели на Китай как на отсталую страну, а на китайцев — как на темных и невежественных людей. Им казалось, что китайские чиновники способны лишь обманывать толпу неграмотных крестьян, пока народ голодает и мерзнет, а сами управленцы ни на что не способны. Джорджу не нравилась эта страна. Даже в столице было крайне неудобно: чтобы купить товары первой необходимости, приходилось ездить в строго определенные места. Он хотел как можно скорее забрать Цзи Я и вернуться в Америку.
Цзи Цзянъюань был выдающимся юношей, полностью соответствующим американским идеалам: открытый характер, успехи в спорте и отличная учеба. Даже представители американской элиты не могли бы воспитать ребенка лучше.
Позволить Цзи Цзянъюаню вернуться на родину и жить с отцом-бюрократом?
Джордж не мог этого допустить. Любить человека — значит принимать его целиком, и Джордж хотел, чтобы у Цзи Цзянъюаня было лучшее будущее!
— Вы не исполнили свой отцовский долг, и мы не позволим вам приближаться к нему.
Тан Хунъэнь еще не успел вымолвить ни слова, как подвергся нападкам со стороны Цзи Я и Джорджа.
Конечно, он пришел не за тем, чтобы забирать сына. Цзи Цзянъюань — живой человек, а не вещь, и Тан Хунъэнь уважал его право выбора. Разве не говорят, что американское мышление очень прогрессивное? Цзи Я прожила в Америке больше десяти лет, но осталась такой предвзятой!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
