— Впервые Ча Чжунчжан приоткрыл один из своих глаз, подобных орлиным.
— …Что ты сказала?
— Я сказала, что отказываюсь.
— Ты намерена стоять на своём, даже если всё обратится в пепел?
— Нет.
— Что бы ни случилось, с Чжэн Юйшунем всё будет в порядке, — так когда-то говорил Янь Цин.
— Он также сказал, что они подготовили идеальный план, чтобы передать нам всё в целости и сохранности. И ещё сказал, что это их единственная и последняя работа в качестве бывших губернаторов.
— Они готовы в любой момент отреагировать на любое происшествие и подготовили церемонию вступления в должность в ожидании вас.
Если не верить им, то кому тогда верить?
За десять лет они превратили заброшенную и разорённую провинцию Ча в образцовое место. Их достижения во всех областях были настолько велики, что Сю Ли даже пыль из-под их ног догнать не могла. Если не верить этим двоим, то как она сможет и дальше исполнять обязанности губернатора? Стоит только начать сомневаться, и ты никогда не сможешь полностью доверять другим.
— Ты должна верить ему.
Да, Янь Цин. Если понапрасну сомневаться, это может повредить репутации женщины.
Сю Ли верила словам этих двоих способных чиновников, которые на протяжении десяти лет поддерживали провинцию Ча.
— Поскольку ничто не обратится в пепел, я ещё раз повторяю свой отказ.
Наконец старик широко раскрыл глаза.
— …В таком случае, пожалуйста, оставайся в этом поместье до тех пор, пока не истечёт срок вступления в должность. К тому времени полномочия губернатора будут автоматически аннулированы, а печать губернатора в твоих руках потеряет силу.
Сю Ли лучезарно улыбнулась.
— Ничего страшного. Перед приходом сюда я уже составила официальный документ. В случае непредвиденных обстоятельств все полномочия переходят ко второму губернатору Ду Инъюэ, печать губернатора также передана ему на хранение. Я получила не только печать губернатора, но и подписи Лан Яньцина и императорского военного чиновника. В случае серьёзных проблем документ нужно лишь доставить Его Величеству. Таким образом, даже если я не успею к сроку вступления в должность, это будет означать лишь отсутствие одного губернатора, и ни на что не повлияет.
Глаза Ча Чжунчжана широко раскрылись.
— Разве ты пришла сюда не как губернатор, чтобы поздравить нового главу семьи Ча?
— Нет, я пришла лишь как частное лицо, чтобы найти две вещи. Разумеется, губернатор обязательно будет присутствовать. Губернатор Ду Инъюэ-дажэнь вместе со своим заместителем лордом Лан Яньцином в тот день торжественно войдут в ворота дома семьи Ча.
— …Остра же ты на язык, девчонка!
Сю Ли сосредоточила силу в даньтяне. Она ни в коем случае не должна была отступать или проигрывать.
Даже если придётся оставить всю власть, достоинство чиновника — единственное, от чего нельзя отказываться.
— В таком случае, в знак уважения к твоей уверенности, все планы будут завершены на день раньше. В день церемонии преемственности главы семьи Ча в провинции Ча разгорится яростное пламя, и тогда ты пожалеешь о своих словах!
Приняв на себя ужасающий гневный крик, едва не тряхнувший воздух, Сю Ли закусила нижнюю губу и резко развернулась.
— …Вы умеете только всё разрушать.
Уничтожить провинцию Ча и людей провинции Ча. Обладать силой, достаточной для защиты всего, и при этом быть настолько непроходимо глупым.
— Если выберешь веру, то не придётся ни о чём жалеть.
Тихо бросив эти слова, Сю Ли вышла из комнаты.
Но…
— А-а-а-а! Сяньлинь, ты здесь?! Ведь здесь, верно?!
Едва выйдя из комнаты, Сю Ли внезапно сорвалась на бег по коридору.
(Сю Ли-цзецзе, ты такая крутая и классная! Я обязательно должен стать твоим учеником…)
— Пожалуйста, передай Янь Цину последние новости как можно скорее! Дело дрянь!
(…Сю… Сю Ли-цзецзе…)
— Что такое? Я не нарочно красовалась, я говорила серьёзно, я верю вам. Но… но что, если правда случится беда! Поэтому нам совершенно необходимо приложить все усилия. Кроме того, я нашла тайную комнату, где держат Кэ Сюня. Со мной всё будет в порядке, ступай туда немедленно!
(…Нельзя.)
— Ты говоришь — нельзя?! Почему?
(Потому что он просил передать тебе: «Прости, уже слишком поздно».)
Сю Ли глубоко вдохнула и спустя секунду выдохнула:
— Что ты сказа-а-ал?!
В глубокой тьме горел лишь один недосягаемый огонёк.
В сознании Кэ Сюня этот свет и фигура отца исчезли. Свет больше не был нужен.
Его мысли сосредоточились лишь на одном.
— Когда я выберусь отсюда, как именно мне всё это закончить…
Только его чувства оставались прежними. В этой темнице, полной нечистот, ничего не было. Еда, которую изредка бросали внутрь, была такой, что её можно было есть только руками.
Ему нужно было оружие, причём такое, которое можно спрятать на теле. Только так он мог нанести удар первым, прежде чем его убьют.
Вдруг, с резким звоном, в углу его зрения блеснула серебряная искра.
— Это поможет тебе исполнить то, что ты задумал.
Очень мягкий голос нежно проскользнул в уши Кэ Сюня. Ему показалось, что он уже где-то слышал этот голос.
Сознание помутилось. Однако взгляд намертво приковало к серебряному сиянию. Опомнившись, он обнаружил в руке холодный предмет.
Это был кинжал. С таким клинком мог справиться даже тот, кто не привык к оружию. Казалось, это мерцающее серебро могло разрезать человеческую руку так же легко, как бумагу.
«А-а, мне нужно именно это», — улыбнулся Кэ Сюнь. То, что его нынешний смех был очень похож на смех его отца, уже не достигало уголков его сознания.
В голове туманно промелькнула мысль, что с тех пор, как его заперли здесь, он стал очень хорошо видеть в темноте. Сейчас его глаза, возможно… кто же это был… светятся красным, как и у того человека.
— Я приведу к тебе дедушку-дажэнь.
Искушающий голос заставил Кэ Сюня кивнуть, словно ребёнка… Какой добрый человек.
— Но прежде ты должен проверить, достаточно ли остёр клинок.
«Вот как?» — отрешённо кивнул Кэ Сюнь. Да, что если этот нож только с виду хорош, а в деле бесполезен? Нужно обязательно проверить. Но «на чём проверить»?
— Разве рядом с тобой никого нет?
В этот момент откуда-то донёсся сладкий аромат. Внезапно сознание немного прояснилось… Казалось, он уже чувствовал этот запах где-то раньше. Где же… где?
— Гляди, он сидит прямо перед тобой и ждёт.
В мгновение ока воспоминания, которые вот-вот должны были сложиться воедино, развеялись как дым.
Был ли этот сладостный аромат запахом или голосом? Уже невозможно было разобрать.
Кэ Сюнь отрешённо повернул голову и увидел рядом с собой пару испуганно вращающихся светящихся глаз. Затем его взгляд упал на серебряное лезвие, испускающее зловещий свет.
— Пока я не привёл дедушку-дажэнь, ты должен во всём убедиться.
Голос оборвался, оставив после себя лишь сладкий аромат.
Кивок, возможно, был лишь рефлексом, однако причиной, по которой он сделал шаг вперёд, поддавшись манящему блеску этих красных глаз, стало…
В следующую секунду натянутая нервная струна в мозгу Кэ Сюня лопнула, и всё поглотила тьма.
Подобно вспышкам света, сознание Кэ Сюня постоянно переключалось.
Яростная схватка с кем-то в темноте.
С громким скрежетом открылась железная клетка, отделяющая далёкий свет свечи от тьмы.
Повсюду были огненные шары.
Слабое, тонкое, как нить, стенание удивительным образом осталось в его ушах.
А затем горячая жидкость забрызгала всё его тело, источая удушливый, резкий, тошнотворный запах металла.
— …Ты… ты!
Широко раскрытые, почти вылезшие из орбит глаза дедушки пристально смотрели на него.
Когда из живота вырвали глубоко вонзившийся серебряный клинок, из раны дедушки хлынула красная жидкость.
Весь мир окрасился в ярко-алый цвет.
— …Такое ничтожество, как ты…
Дедушка отшатнулся назад, но Кэ Сюнь не стал его преследовать.
А затем, неизвестно сколько времени спустя…
Когда Кэ Сюнь пришёл в себя, он обнаружил, что в оцепенении стоит на коленях посреди лужи крови. Серебряный кинжал, наполовину погружённый в вязкую красную жидкость, сверкал кончиком лезвия.
Он медленно посмотрел на свои руки: они были покрыты красно-чёрными пятнами, а с кончиков пальцев медленно капала жидкость того же цвета. В углу зрения лежало нечто, напоминающее сухое дерево. В глубине сознания раздался тревожный сигнал: «Не смотри!» Но было уже слишком поздно — взгляд Кэ Сюня уже зацепился за этот предмет.
Почти голые лохмотья вместо одежды, иссохшее тело, в котором остались лишь кожа да кости, будто человеку было уже больше сотни лет. Белые… нет, теперь уже вперемешку с красными и белыми пятнами длинные волосы. Огромное кровавое пятно, залившее грудь, всё ещё хранило тепло — было понятно, что он испустил дух только мгновение назад.
По щеке Кэ Сюня скатилась слеза.
— О…тец… дажэнь…
Единственный человек, который лишь однажды угостил его сладостью.
Он знал это. Он любил отца, всегда любил его, и даже несмотря на эту любовь…
Он сам…
Словно керамический сосуд, разбитый вдребезги, весь мир начал рушиться и распадаться.
Кэ Сюнь даже не заметил, как закричал.
Сердце резали на тысячи кусков, оно распадалось вдребезги вместе с незаменимыми чувствами и воспоминаниями.
Пусть так, так даже лучше, подумал он.
Отбросить всё — значит всё забыть и сбросить тяжкое бремя. Пусть будет так, пусть… Последний осколок принял облик любимой девушки.
После мимолётного колебания, когда он уже готов был отбросить и это…
— Брат Кэ Сюнь!
Девушка вышла из осколков и предстала перед ним.
— Ах, наконец-то мы вернулись.
Юй-дажэнь увидел ворота Хуляня и осторожно высунул голову из повозки. Сидевший перед ним губернатор Чай нахмурился, словно отчитывая сына, и негромко произнёс:
— Высовываться из повозки слишком опасно, прошу вас, перестаньте.
— Ох, и правда… И сам не заметил…
Послушно спрятав голову обратно, Юй-дажэнь вспомнил представшую перед воротами картину. Перед запертыми городскими воротами не было видно ни единого шатра, лишь редкие люди и лошади, всё казалось пустынным и тихим. Разумеется, не было видно ни одной повозки других губернаторов, прибывших в ожидании снятия блокады, чтобы присутствовать на церемонии вступления шоуму в должность.
— Снятие полной блокады Хуляня и церемония вступления в должность новых шоуму назначены через два дня…
Увидев недовольное лицо губернатора Чая, Юй-дажэнь мягко улыбнулся.
— Похоже, вы станете «последним из всех приглашённых губернаторов, въехавших в город», дажэнь.
— Недостойный потомок, мне стыдно перед предками.
— Ну что вы, это станет славой семьи Чай, передающейся из рода в род. У вас действительно замечательные дети, и всё это благодаря их помощи, за что позвольте выразить вам мою искреннюю благодарность.
— Не стоит, эти двое вечно делают что хотят, просто на этот раз их действия принесли пользу. Честное слово, даже не подумали о том, что я буду за них переживать…
Заметив, как губернатор Чай обиженно отвернулся, Юй-дажэнь негромко рассмеялся.
— Итак, с завтрашнего дня официально наступит решающий момент. Мы должны приложить все силы, чтобы встретить двух новых шоуму-дажэней. Мисс Сянлин и храбрец Яо Чунь, на вас я тоже рассчитываю.
Сян Лин, сидевшая рядом с Юй-дажэнем с напряжённым видом, тут же решительно кивнула:
— Поручайте мне что угодно.
Яо Чунь, ехавший верхом на лошади вплотную к повозке, тоже бодро ответил:
— Положитесь на меня! Нужно вызволить Чжэн Фугуань-дажэня, который находится на самой вершине высокой башни, верно?
— Именно так.
Юй-дажэнь прищурился, вглядываясь в дальний край городских стен Хуляня, туда, где высилась тюремная башня, предназначенная для опасных преступников.
— Нужно как можно скорее вернуть Чжэн Фугуань-дажэня в резиденцию шоуму.
И в то же время — протянуть руку помощи двум шоуму-дажэням, которые сейчас сражаются изо всех сил.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
