Ду Инъюэ и сам не понимал, почему плачет, но когда Танчжу-дажэнь впервые сжал его протянутую руку, словно чего-то ожидая, он наконец осознал, на что именно надеялся.
(В тот миг я думал… Я хочу жить!)
Я хотел ещё хоть разок почувствовать это тепло. Пусть только один раз — и не только от Танчжу-дажэня.
Был и другой человек, что сжал мою протянутую руку.
(Ян Юэ…)
— Ты хочешь жить?
Впервые кто-то отозвался на мои «слова».
Десять лет жизни, которых у меня не должно было быть.
Счастье, которого мне не суждено было познать.
Это ты подарил мне те чудесные десять лет.
(Я… и правда был очень счастлив.)
Даже если мне довелось многократно пережить разлуки и смерти, столько раз вкусить эту печаль, даже умирая, я ни за что не подумал бы, что лучше бы мне было никогда не встречать тех, кого люблю.
Ребёнок, не знавший, что значит любить и быть любимым. Ребёнок, у которого не было ничего и который был совсем один.
Да — я ничего не потерял. Даже эта пронизывающая до костей боль — то, чего у прежнего Ду Инъюэ никогда не было. Из этих ладоней ничто не исчезнет.
Всё это по-прежнему в сердце Ду Инъюэ. И всё это он до самого конца сохранит в себе и заберёт с собой.
(Я ничего не потерял… Ян Юэ… Я тебе…)
Ду Инъюэ проглотил фразу, уже готовую сорваться с губ.
…Её нужно сберечь до самого конца…
Голос Ян Юэ доносился издалека. …Нельзя… Я не могу тебя звать…
(Ничего… Я ещё жив… Ещё не исчез…)
Благодаря этому голосу, звучавшему в ушах, Ду Инъюэ в полузабытьи открыл глаза.
…Кажется… я ещё не потерял сознание.
(Опасно… Почему мне кажется, будто я подбираю слова для предсмертного завещания…)
Голова кружится. …Всё-таки я потерял слишком много крови. Если подумать, раз он не может умереть, то и кормить его не стали. Вы что, совсем на экономии помешались? Сволочи! Стоило осознать это, как в животе возникло нестерпимое чувство голода.
(Иногда мне и впрямь хочется понять, живо это тело или мертво…)
Чувствовать голод в такой момент — сомнительная радость. Лучше бы он этого не замечал, невольно подумал Ду Инъюэ.
Он тряхнул головой. До самого конца нужно оставаться «Ду Инъюэ». Нужно сбежать отсюда, спасти схваченных жителей, приготовить лекарство, подбодрить больных, вернуть тело Танчжу-дажэня и как следует проучить того человека…
Ду Инъюэ задумался об этом и замолчал.
(…Ка-кажется, дел, которые я должен и могу совершить, слишком уж много…)
Внезапно перед глазами возник образ Сян Лин — бледной, тихо всхлипывающей.
(Ах… как бы я хотел напоследок увидеть улыбку Сян Лин…)
Хотя бы во сне, можешь мне улыбнуться? — подумал Ду Инъюэ и невольно хихикнул.
Но из-за этого Сян Лин заплакала ещё сильнее. Её лицо было белым как воск. …Я и вправду безнадёжен.
(…Вечно я заставляю девушку, которая мне нравится, страдать…)
Как же скверно.
В это мгновение он почувствовал слабое дуновение ветерка на щеке.
Чьё-то маленькое тело припало к нему, обнимая голову Ду Инъюэ, стоявшего на коленях. Горячие слёзы закапали на его щёки и на землю. Всхлипы и тёплое дыхание коснулись его лба, шевеля чёлку.
Маленькие руки, на которых только начали проступать косточки суставов, дрожа коснулись лица Ду Инъюэ.
— Ду… Ду Инъюэ… Это и впрямь ты!..
Услышав этот скорбный голос, словно вырвавшийся из самой глубины души, Ду Инъюэ пришёл в себя.
Неужели это она?..
— Сян Лин?!
Когда Сян Лин наконец нашла его, ей показалось невероятным, что она всё ещё держится на ногах и не падает в обморок.
Выслушав наставления Хун Сюули, переданные через девочку, Сян Лин в конце концов решилась на отчаянный шаг. Она твёрдо вознамерилась найти Ду Инъюэ до рассвета. Она сказала стражнику, совершавшему обход, что вода, которую меняют раз в день, закончилась, и попросила разрешения сходить за новой. После этого, притворившись, будто заблудилась, она пошла дорогой, которую ей указали жители в камерах, стараясь не попадаться на глаза страже.
Когда её едва не обнаружили, она в спешке заскочила в это место, чтобы спрятаться, и никак не ожидала найти здесь Ду Инъюэ. Но… Деревянные колья, вбитые прямо в ладони. Одежда, почерневшая от крови. Тонкие дорожки запёкшейся крови от уголков рта до самого подбородка.
Как бы ей хотелось разрыдаться. Но губы её дрожали, и она не могла вымолвить ни слова. Она лишь отчаянно качала головой.
Она думала, он уже мёртв.
Думала, что он умер, что она не успела. А он… он оказался совсем рядом.
В этот миг Ду Инъюэ медленно повернул голову и улыбнулся Сян Лин.
Это был всё тот же, настоящий «Ду Инъюэ».
Довольно! К чёрту все доводы рассудка, Сян Лин больше не могла сдерживаться.
Она подбежала к нему, приподняла его склонённую голову и разрыдалась.
Она коснулась его щёк. И когда почувствовала их тепло, слёзы хлынули с новой силой.
(Не надо.)
Живой. Он же ещё жив.
Кто это сделал?! Кто мог сотворить такое?! Это… это слишком жестоко!
— Сян Лин?..
Голос Ду Инъюэ коснулся ушей Сян Лин. Голос, который она так давно хотела услышать. — Но…
— Почему ты здесь?!
Эти слова вернули её к реальности. Она почувствовала, как на лбу вздулись вены. …Он ещё спрашивает, почему?!
— П-почему ты спрашиваешь?!
Сян Лин, обливаясь слезами, в упор посмотрела на Ду Инъюэ.
— Да что с тобой такое? Позволил вот так глупо схватить себя и притащить сюда!
— Ой, а! П-прости. Нет, я не то хотел сказать…
— И я вовсе не за тобой шла! Я пришла, чтобы побить тебя… отругать… Но…
Сян Лин кончиками пальцев провела по запёкшейся крови у его губ.
Глотая слёзы, она крепко обняла его за шею. Кто бы смог ударить его, видя, в каком он состоянии?
— Ты… ты даже сейчас не даёшь мне сделать то, что я хочу!..
— Сян Лин…
Сян Лин отчаянно пыталась вспомнить то, что обязательно должна была ему сказать.
— Совсем скоро…
Дрожащим голосом Сян Лин прошептала ему на ухо о том, что должно случиться завтра.
Выслушав её, Ду Инъюэ плотно сжал губы.
— …Я понял. Тогда, пожалуйста, скорее возвращайся.
— Я помогу тебе.
Сян Лин посмотрела на деревянные колья, глубоко вонзённые в ладони Ду Инъюэ. Она попыталась вытащить их своими ослабевшими руками, но те не шелохнулись.
Ду Инъюэ резко вдохнул.
— Довольно, прошу, возвращайся. Со мной всё в порядке.
— Что значит «в порядке»?! Нужно… нужно как-то вытащить это…
— Возвращайся немедленно, Сян Лин!
Услышав этот суровый голос, Сян Лин подняла взгляд и встретилась с его глазами, пронзавшими её насквозь.
Это был взгляд, не знающий отступления.
Когда дело касалось чего-то по-настоящему важного или людей, которыми он дорожил, он никогда не шёл на компромисс и не отступал.
— Уходи сейчас же. Что если тебя схватят до рассвета?! Тогда все старания мисс Сюли и остальных по спасению жителей пойдут прахом. Разве не так?!
Сердце Сян Лин дрожало. …Почему этот человек…
Почему он, будучи мягче и внимательнее кого бы то ни было, лишь к самому себе может быть настолько жёстким?
То, что он сказал, я, разумеется, понимаю. Но как это исполнить?!
— Не надо!
Оставить тебя здесь, израненного. Куда же мне идти?
Оставить здесь «Ду Инъюэ», чьё время подходит к концу, — и куда же я смогу уйти?!
Сян Лин крепко обхватила голову Ду Инъюэ.
Я думала, что больше никогда тебя не увижу. Даже время одного вздоха было столь пугающим.
(Я ведь всё же нашла тебя.)
Гналась, бежала вслед и наконец… нашла.
Я больше не хочу, чтобы было так!
— До самого конца я больше не покину тебя!..
Эти похожие на крик боли слова и чувства заставили взор Ду Инъюэ дрогнуть.
Он крепко зажмурился. Стиснул зубы.
И прокричал:
— …Возвращайся!
Слыша его яростный крик, Сян Лин поняла, что он разгневан не на шутку, и её хрупкие плечи задрожали. Но она так и не разжала рук.
— …Нет, я не хочу!..
— Тебе нужно вернуться. Ты ведь обещала спасти жителей деревни, запертых в темнице, разве не так? Неужели твой выбор — оставаться здесь со мной до того, как мисс Сюли и остальные сумеют сменить их? Даже если ты пробудешь здесь до самого конца, в этом не будет никакого смысла. Чего доброго, и ты, и все остальные… и я — мы все погибнем здесь. Если же дождаться завтрашнего дня, возможно, всё разрешится благополучно. Быть может… быть может, я останусь жив, а ты выбираешь идти на смерть. Мне не нравятся такие люди.
Последние слова, точно острый нож, вонзились Сян Лин прямо в грудь.
Человек, который ради спасения других мчался в область Хулинь, влача за собой угасающую жизнь.
Человек, который ценит «жизнь» превыше всего. И она сама перед таким человеком…
Голос Ду Инъюэ смягчился.
— …Остаться здесь и прикрывать отход — долг мой и мисс Сюли. Мы не можем сбежать. Я вверяю тебе свой тыл. Прошу тебя сберечь то, что мне дорого.
Слёзы беззвучно покатились из больших чёрных глаз Сян Лин.
— Дорогое сердцу вверяют дорогому человеку.
— …Где бы ты ни был, ты всегда… поступаешь слишком жестоко.
— Завтра я сам найду способ выбраться. Пожалуйста, не приходи спасать меня. Уходи в укрытие вместе со всеми…
— Не будь слишком самонадеянным. Я больше не желаю слушать твои нравоучения.
— Ох-ох…
— …Только пообещай мне… одну вещь…
Стоило Сян Лин моргнуть, как слезинки градом катились вниз, намокая одежду Ду Инъюэ.
— Обещай мне… что с тобой ничего не случится… и… что ты ни за что не исчезнешь…
Ду Инъюэ опустил веки. Его жизнь, от которой осталось так мало и которая угасала день ото дня, рассыпалась на осколки.
Жизнь, утекающая, словно песок. Голос Ян Юэ. Оставшееся время…
— Ты… пообещай мне!..
Ду Инъюэ мысленно вздохнул.
Что бы ни происходило, он всегда заставляет Сян Лин лить слёзы.
И тогда Ду Инъюэ произнёс:
— …Обещаю.
На его губах играла улыбка.
Словно заворожённая этой улыбкой, Сян Лин придвинулась ближе.
— Я обещаю тебе. Только не плачь больше…
Они обменялись поцелуем, подобным тихому вздоху.
— …Ну всё, иди.
Ду Инъюэ произнёс слова прощания.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
