Чистый голос, словно нежно успокаивающий ребёнка, произнёс:
— …Правда ли, что я могу занять эту должность?
— Только ты и подходишь.
Юй Шунь закрыл глаза, словно желая до конца прочувствовать этот решительный ответ. Затем на его губах заиграла улыбка, исполненная такой нежности, что сердце Лю Хуэя невольно дрогнуло.
— В таком случае, Ваше Величество, могу ли я высказать одну просьбу?..
XXXXX
«Тук, тук» — раздалось негромкое эхо, отличное от звука шагов. Словно отражая характер человека, звук трости напоминал мерное падение капель весеннего дождя; он затих чуть поодаль от трона.
Там стоял маленький стул, расположенный прямо напротив короля.
Спокойно принимая на себе взгляды высокопоставленных сановников, стоящих по обе стороны зала, он без колебаний сел на стул в том самом месте, где обычно дозволялось лишь преклонять колени.
— Чжэн Юйшунь.
Услышав голос короля, Юй Шунь, не вставая со стула, сложил руки в почтительном приветствии и слегка склонил голову.
— Принимая во внимание твои заслуги в провинции Ча州, я желаю назначить тебя начальником Шаншу и одновременно на пост первого министра. Что ты скажешь на это?
— Если Ваше Величество примет условия вашего подданного…
Его голос звучал столь тихо и мягко, что присутствующие не сразу осознали смысл сказанного.
Даже сам король оторопел.
— Условия?
— Да.
Во-первых, в правлении народом превыше всего должны стоять человеколюбие и справедливость.
Во-вторых, нельзя безрассудно собирать войска ради бессмысленных походов.
В-третьих, нельзя даровать власть и положение, основываясь лишь на знатности происхождения.
В-четвёртых, нельзя произвольно множить чиновничьи должности, не предусмотренные законом.
В-пятых, необходимо строго карать тех, кто творит зло, прикрываясь величием Вашего Величества…
Негромкие, но решительные слова отчётливо разносились в ушах присутствующих сановников. Сяо-тайши заинтересованно усмехнулся, а Сун-тайфу выглядел так, будто едва сдерживался, чтобы не присвистнуть.
— В-шестых, должны быть приняты меры для пресечения путей взяточничества.
В-седьмых, запрещается тратить налоги на строительство лишних храмов и загородных дворцов.
В-восьмых, необходимо чётко определить этикет между правителем и подданными и оказывать почтение министрам.
В-девятых, следует широко принимать советы и наставления.
В-десятых, после женитьбы Вашего Величества родственники со стороны супруги не должны вмешиваться в государственные дела…
Юй Шунь загнул все десять пальцев.
— Если Ваше Величество пообещает соблюдать эти десять условий, я смиренно приму пост начальника Шаншу.
Тут же поднялся гул голосов. Хун Лишэнь с сухим щелчком раскрыл веер, а Хуан Цирэнь за маской лишь безнадёжно вздохнул.
— …А этот Юй Шунь и впрямь решился…
— Хм, надо же так баловать мальчишку. Этот сопляк вовсе не заслуживает защиты Юй Шуня, — недовольно пробормотал Хун Лишэнь.
— Юй Шунь делает это потому, что больше некому. Ли Цзянью и Лань Цюин на такое сейчас не способны, — Хуан Цирэнь бросил взгляд в сторону Ли Цзянью и Лань Цюина: оба стояли с такими лицами, будто глотнули уксуса.
В отличие от прежнего вана, молодой король с самого момента вступления на престол порой вводил в заблуждение своим неспешным нравом, однако в вопросах женского государственного экзамена и назначения губернаторов провинции Ча он проявил недюжинное самовластие. Всё это внезапно вылилось в его многочисленные действия во время эпидемии в провинции Ча. В глубине души недовольство аристократов уже начало закипать.
Но теперь, благодаря этим «условиям», помыслы короля подменялись помыслами Юй Шуня. Выдвинув эти почти дерзкие требования, он сделал так, что все стрелы, летевшие в короля, в будущем обратятся против него самого.
Цзинь Лань, стоявший среди других военных чинов, невольно опустил глаза и облегчённо улыбнулся.
— Готовность пожертвовать собой ради верности — вот что на самом деле означают подобные действия.
Всё это время король сражался в одиночку. Но теперь у него наконец-то появился «щит».
Король закрыл глаза, словно о чём-то раздумывая. Он слегка склонил голову и сжал кулаки.
Почему Юй Шунь высказал свою «просьбу» о назначении именно сейчас, в присутствии всех гражданских и военных чинов двора?
Лю Хуэй всегда считал, что король должен трудиться в одиночестве, и никогда не думал, что кто-то пожелает сделать это ради него. Поэтому, прежде чем дать согласие, он помедлил.
— …Я обещаю тебе.
Услышав этот слегка дрогнувший голос, Юй Шунь понимающе улыбнулся. С лакированного подноса, который почтительно поднёс слуга, он взял белоснежный веер из перьев. К его рукояти был прикреплён шнур, сплетённый из нитей пурпурного — запретного — цвета и нитей семи других почти запретных цветов. Это было доказательство того, что человеку вверено управление государством.
— В таком случае я принимаю назначение. Ваше Величество, я смиренно принимаю посты начальника Шаншу и первого министра.
Эти десять условий, выдвинутых Юй Шунем, в будущем назовут «Десятью статьями господина Чжэна», и они станут основой правления Лю Хуэя. В то же время это был миг рождения первого из великих министров, поддерживавших эпоху, которую потомки назовут «Величайшим правлением».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
