Поддельный резной узор выполнен на редкость искусно.
— …Совсем как на поддельных картинах, работа чрезвычайно тонкая… В кварталах развлечений, где фальшивые монеты попадаются чаще всего, нанимают опытных оценщиков. Поверить не могу, что им умудрились затуманить взор… Уровень сходства таков, что если бы ты, Сюули, не заметила, неизвестно, когда бы это вскрылось.
Хун Сюули поднялась и посмотрела на Су Фан, который, не осознавая всей серьёзности происходящего, забавлялся с весами.
— …Су Фан-сяньшэн.
— Что?
— Вы ведь чиновник, верно?
— Кажется, у меня есть какой-то чин.
— И на вас ведь не наложено взыскание, как на меня?
— Я и не совершал ничего такого, за что стоило бы наказывать.
— Тогда за работу, идёмте работать! Живо, прямо сейчас!
Су Фан ошеломлённо поднял голову и посмотрел на Хун Сюули.
— …До чего же ты любишь работать, а вот я — нет. И ты совершенно не в моём вкусе. Меня всего лишь позвали сделать предложение, и теперь моя задача выполнена…
— Послушайте, дагунцзы… это дело касается и вас тоже.
Ху Дие пристально смотрела на картину. Это было не то полотно, что принёс Ван Цинчжан, а тот самый свиток, который Су Фан в самом начале вручил Хун Сюули вместе с письмом и который до сих пор оставался неразвёрнутым.
— Этот твой «подарок» для Сюули — тоже подделка.
— А?
Глаза Су Фан расширились, но он тут же задрал голову, будто что-то осознав.
— …Я просто взял наугад один из свитков, что валялись дома… Если речь о моём а-де, то в это легко поверить, его ведь так просто обмануть.
«И эти гены, несомненно, передались сыну», — одновременно подумали Хун Сюули и Ху Дие, глядя на его «армию тануки».
— Тогда тем более нельзя сидеть сложа руки! Ваш а-де — жертва!
— Ну-у… а-де и сам-то не заметил, что его провели…
Видя такую вялость Су Фан, Ху Дие ухватила его за ворот и притянула к себе. Затем на её лице расцвела улыбка, перед которой не мог устоять никто, и она вкрадчиво прошептала ему на ухо:
— Если не пойдёшь с нами… я покажу тебе, что такое сущий ад на земле.
— …Позвольте сяожэнь пойти вместе с вами…
— Как и ожидалось от Ху Дие-цзецзе! Этот приём называется «соблазнение», верно?
Хун Сюули радостно захлопала в ладоши, но Су Фан возразил:
— Ты ошибаешься! Это называется «угроза»!
— Ой, а я-то считала тебя набитым дураком, но ты, оказывается, вполне рассудителен. Сюули, все подделки, что прошли через мои руки, я передала на хранение вождю Ло Ганю. Я отправлю весточку, загляни к нему позже.
Ху Дие мельком взглянула на дверь и улыбнулась:
— Иди вместе с Цзинь Лань-гунцзы.
*********
— Ой-ой… неужели это Лань-дажэнь?
Едва Хун Сюули и остальные ушли, как через другую дверь вошли Лю Хуэй и его спутники. В глазах Ху Дие загорелся суровый блеск, и она щелчком отправила фальшивую монету в сторону Лань Цзюин-дажэнь.
Лань Цзюин-дажэнь вздрогнул от неожиданности.
— …Судя по твоему лицу, ты уже в курсе?
— Ты всё знал, но промолчал.
— …Ху Дие.
— Впрочем, неважно. Нет никакого смысла объяснять мне, о чём там печётся императорский двор. Мы двору не служим, а потому и вам доверять во всём не станем, как не станем и рассказывать обо всём подряд. Будем считать, что мы в расчёте.
— …Прости.
— Тем не менее, заметила это именно Сюули, так что она уже убежала.
Услышав это, Лю Хуэй и его спутники невольно округлили глаза.
— Сюули?!
— Да, она сказала, что отправляется всё разузнать… Впрочем, за ней всё-таки следят. Видимо, опасаются, что во время взыскания она снова что-нибудь выкинет. Пытаться вставлять ей палки в колёса, лишь бы не дать отличиться, — это просто отвратительно. …Но…
Ху Дие горько усмехнулась.
— …Она и впрямь умудряется находить себе работу, даже будучи отстранённой…
Заметив, что Лю Хуэй и остальные не спешат уходить, Ху Дие удивлённо вскинула брови.
— Надо же, как непривычно. Вы что же, не пойдёте за ней?
— Раз с ней Цзинь Лань-гунцзы, проблем возникнуть не должно. Но у гу есть к тебе иной вопрос.
— Вопрос ко мне?
— Поговаривают, что Би Югу находится в нижнем городе. Тебе что-нибудь об этом известно?
Услышав название Би Югу, Ху Дие изумлённо распахнула глаза, а затем, нахмурившись, на мгновение задумалась.
— …Хм-м, про Югу я ничего не слышала, однако я знаю человека, который может владеть подобными сведениями.
— В самом деле?!
— У нас уже давно гостит женщина по имени Гэ Ли. Возможно, она что-то да знает.
— …А? Гэ… Гэ Ли?
Услышав знакомое имя, Лань Цзюин-дажэнь невольно прикрыл рот рукой. Он вспомнил, как совсем недавно с полной уверенностью спровадил того мужчину… Плохо дело. Выходит, на сей раз он сам ввёл человека в заблуждение и поступил дурно.
Лю Хуэй, склонив голову набок, призадумался.
— …Почему женщина остановилась в весёлом доме?
Ху Дие на миг лишилась дара речи. О некоторых вещах в этом мире лучше просто не знать.
— …Она человек с причудами… Однако в оценке вещей она смыслит куда больше моего. Если и есть кто-то, знающий о Югу, то лишь она. С таким талантом оценщика она наверняка повидала немало шедевров по всему свету, а значит, вполне может обладать нужными сведениями.
— И где же эта женщина сейчас?
— Вот в чём дело: совсем недавно она вихрем унеслась отсюда. И хоть она обещала вернуться… прежде уже случалось так, что она уходила и больше не появлялась. Так что лучше не ждать её здесь, а отправиться на поиски. Ах да, чуть не забыла!
Ху Дие добавила:
— Она весьма сурова к мужчинам, так что будьте начеку.
После того как король отправился в город, Чжэн Юйшунь в одиночестве погрузился в работу. В какой-то момент ему понадобились справочные материалы, и он, подкатив кресло к полкам, принялся высматривать нужный корешок. Но стоило ему найти искомую книгу, как чья-то рука, протянувшись из-за спины, сняла её с полки.
— О… Ли Шэнь-дажэнь?
Хун Ли Шэнь с недовольным видом протянул книгу Чжэн Юйшунь-дажэнь.
— Благодарю. Ты пришёл мне помочь?
— Не говори глупостей. У меня перерыв, и я просто заглянул сюда развлечься.
— …Ли Шэнь, ты хоть понимаешь, что теперь я твой начальник?..
Чжэн Юйшунь вздохнул и развернул кресло. Хун Ли Шэнь возвышался над ним, пристально глядя сверху вниз. Не меняя позы, Ли Шэнь резко раскрыл веер и его краем легонько приподнял подбородок друга.
— …Ты слишком балуешь этого сопляка.
В его низком голосе прозвучали нотки явного недовольства и нетерпения.
— Тех, кого ты балуешь, должно быть двое: твоя фужэнь и я. Большего и не нужно.
Чжэн Юйшунь, склонив голову, улыбнулся.
— Ну уж нет. Я не стану баловать друга, который даже письма мне ни разу не написал.
Тяжёлый взгляд Ли Шэнь не изменился. Когда он становился серьёзным, любые шутки пролетали мимо его ушей.
— Тебе вовсе не нужно взваливать всё на свои плечи и служить ему щитом… Оставь пост первого министра, иначе это тебя погубит.
— Вот как… Но у меня есть то, что я желаю обрести.
— Желание? У тебя? И что же это? Я дам тебе всё, что ни попросишь, в любом количестве.
— Нет, это то, что можно обрести, лишь поставив на кон свою жизнь.
Сказав это, Юй Шунь рукой отодвинул веер, упиравшийся ему в подбородок, а Ли Шэнь разволновался ещё сильнее.
— Мне тошно смотреть, как ты преклоняешь колени перед этим сопляком. Если бы я прямо сейчас заставил тебя выбирать между мной и этим мальчишкой, ты бы определённо выбрал его.
— Хм, ты и вправду хорошо меня знаешь.
— Вот поэтому мне и тошно! А ну-ка немедленно увольняйся с должности канцлера! Брось этого мальчишку на произвол судьбы и выбери меня!
Юй Шунь невольно почувствовал себя так, словно ввязался в какую-то предосудительную любовную интрижку. Интересно, что бы подумала Линь, услышь она такое.
Он поднял взгляд на Ли Шэня, который метал громы и молнии точно ребёнок. В глубине души Юй Шунь уже принял одно решение.
— Нет, Ли Шэнь, это ты, пожалуйста, выбери меня.
Ли Шэнь в изумлении поджал губы. Спустя мгновение он снова отвернулся.
— Даже если ты станешь начальником Шаншу, я не изменюсь. Плевать мне на государство, и я терпеть не могу правящий род.
— Я и не просил тебя меняться. Так что пусть всё решит твоя воля.
Перед лицом непоколебимого Юй Шуня Ли Сэнь невольно закусил губу. И правда — никакая семья Ча не смогла бы ничего с ним сделать, ведь этот человек даже меня, Хун Ли Сэня, слушать не желает.
Заметив, что Ли Сэнь пребывает в редком для него душевном смятении, Юй Шунь невзначай сменил тему.
— Впрочем, в ближайшее время ничего не должно случиться, к тому же Линь дала мне секретное оружие для самообороны.
— …Секретное оружие?
— Да, хотя она сказала, что это лишь опытный образец. Кажется, нужно просто повернуть набалдашник этой трости…
Юй Шунь повернул рукоять, как учила жена, и тут же раздался хлопок, а из трости неведомо почему выскочил букет искусственных цветов… Оказывается, внутри был спрятан букет.
Оба некоторое время молча смотрели на цветы, «расцветшие» на конце трости.
— …! …Ой?
— …Какое ещё «ой»! Ты что, заделался в уличные фигляры, у которых нет ни одного зрителя?
Пока Ли Шэнь пристально разглядывал трость, из середины искусственных цветов вылетела маленькая бусинка и с безупречной точностью угодила ему прямо в межбровье. В момент удара бусинка лопнула, и из неё вырвалось облако молотого перца. Глаза и нос Ли Сэня тут же подверглись перцовой атаке.
— Больно… Апчхи! Апчхи! А-а-апчхи!
Не обращая внимания на Ли Шэня, который не мог сдержать слёз и беспрестанно чихал, Юй Шунь с восхищением уставился на свою трость.
— Надо же, она использовала тактику психологической атаки с временной задержкой? Обвела вокруг пальца самого Ли Шэня… Как и ожидалось от моей фужэнь.
— Ты… ах ты… негодник! Скажи… апчхи… ты взял у фужэнь ещё какие-нибудь странные штуковины?!
Глядя на своего младшего друга, который вопил и чихал, прижимая ладонь ко лбу, Юй Шунь не выдержал и рассмеялся.
— Пока ты не вернул себе величие «ледяного чиновника», не хочешь ли помочь мне здесь, в кабинете?
Работа Юй Шуня заключалась в управлении Шаншушэном, что включало в себя и принятие решений в Либу. В конечном счёте это означало, что объём работы Цзян Ю тоже уменьшится, и жизнь того станет немного легче. Однако об этом лучше было помалкивать.
— Тех, кто отлынивает от работы, я сразу же прошу уйти.
— …Ну… ладно.
Ли Шэнь и сам понимал: работать здесь в сто раз лучше, чем разгуливать по коридорам в таком жалком виде — с покрасневшими глазами, текущими слезами и хлюпающим носом. Если бы его в таком состоянии увидели Цзян Ю или Фэнчжу — кто знает, на что бы он пошёл от стыда.
История о том, как Хун Лишэня заставили прилежно трудиться, впоследствии потрясла весь императорский двор и в мгновение ока невероятно возвысила доброе имя Чжэн Юйшуня, но об этом мы расскажем позже.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
