Он словно во что бы то ни стало вознамерился заработать сам.
— …В такой-то глухой час?
— Если говорить об опыте путешествий, я намного сильнее тебя. Даже если я выйду прямо сейчас, найдутся честные способы заработать.
Хотя у Цю Ин невольно возникло недоброе предчувствие, он подумал, что всё должно быть в порядке, ведь Лун Лянь, обожающий изящество и красоту, презирал «поступки, неэстетичные с человеческой точки зрения». Беспокоиться же о его безопасности казалось и вовсе глупостью.
— Ладно, тогда иди. Только не простудись, накинь на себя хоть что-нибудь.
— Цю Ин-гэгэ.
— М?
— Трое старших братьев не столько балуют меня, сколько просто любят младшего брата. И ты, Цю Ин-гэгэ, хоть и не осознаёшь этого, на самом деле тоже весьма меня балуешь. Я считаю, что как старшие братья вы очень хороши.
Лун Лянь проворно натянул на себя нелепые наряды и умчался прочь, словно порыв ветра.
Цю Ин проводил его взглядом, горько усмехнувшись словам младшего брата. Пожалуй, всё обстояло именно так, как он сказал, хотя им и было далеко до братьев из некоторых других семей.
IV
— У-у… Как же далеко.
На закате следующего дня Сю Ли и Ду Инъюэ шли по дороге, ведущей к поместью семьи Лань. Расстояние от района Хун до района Лань, да ещё и до первоклассных земель, где располагалась усадьба Лань, было огромным. Оба шли ещё с полудня. К слову, мысль о том, чтобы потратиться на повозку, даже не приходила им в голову.
— …Сю Ли, тебе не кажется, что за нами постоянно кто-то следит?
— У меня то же чувство. Может, всё из-за перьев на груди? Они на диво огромные и чересчур вычурные — бросаются в глаза так же сильно, как и их владелец.
— Хм… Похоже, причина не в этом…
Внезапно перед ними преградили путь несколько мужчин, чей вид не предвещал ничего хорошего.
У Сю Ли возникло дурное предчувствие. Ей казалось, что нечто подобное уже случалось раньше.
— …Послушай, Ду Инъюэ. Ты ведь не мог вчера тайком выпить у меня дома?
— К-как можно! Но когда я выпиваю, то теряю память, так что мне немного не хватает уверенности в своих словах.
В этот момент, сопровождаемый изысканным ароматом, кто-то обнял Сю Ли со спины.
— …И всё же это вы, Сю Ли?
— Хутэ-цзецзе?
— Хе-хе, давно не виделись. Вы оба славно потрудились на экзаменах. Не стану спрашивать о результатах, но взамен позвольте мне спросить о кое-чём другом.
Несравненная красавица улыбнулась так, что возражать ей было невозможно.
— Владелец перьев у вас на груди, то есть странно одетый юноша лет двадцати, вчера гулял с двумя людьми. Я как раз ищу их, у вас есть какие-нибудь зацепки?
Перед застывшими на месте подростками Хутэ тут же щелкнула пальцами.
— Всё верно. Как один из главарей Гуйяна, я вынуждена просить вас пройти со мной.
В окружении рослых и крепких мужчин обычно кроткая Хутэ почему-то внушала ужас.
— А, ну, Хутэ-цзецзе.
Хутэ внезапно издала беспомощный вздох.
— На этот раз даже я не смогу тебя защитить. …Если и винить кого, так только того павлина-гунцзы. Сю Ли.
Минутное затишье — и в следующее мгновение Сю Ли уже вопила:
— …Что этот идиот натворил на этот раз?!
Сю Ли почувствовала острейшее раскаяние; ей хотелось немедленно забрать назад слова, сказанные вчера отцу, избить этого придурка, а потом закопать поглубже в землю.
Перед лицом всех собравшихся главарей Гуйяна Сю Ли и Ду Инъюэ, обливаясь холодным потом, старались сохранять чинную позу сэйдза.
— Значит… выходит, тот идиот…
Хутэ в раздумье скрестила руки на груди.
— Благодаря тому, что этот парень целую ночь напролёт выигрывал во всех игорных домах города, все наши доходы вылетели в трубу.
Один из главарей бросил на Сю Ли резкий взгляд.
— Нет ничего плохого в том, что он хочет выиграть денег. Но нельзя же до такой степени перегибать палку. Должны же быть хоть какие-то правила, когда речь идёт об азартных играх.
— А-азартные игры…
Сю Ли невольно задрожала, а Ду Инъюэ, казалось, и вовсе впал в ступор, не в силах вымолвить ни слова.
— Он не назвал своего имени, но с таким-то нарядом… В общем, мы быстро получили сведения, что вы ходили вместе. Прошу прощения, но нам придётся использовать вас в качестве приманки. Ради Мастера Хуна я клянусь, что вам не причинят вреда.
И тут снаружи внезапно поднялся шум, а затем дверь с грохотом распахнулась от мощного удара ногой.
— Взять моих сердечных друзей в заложники — вы, бессердечные людишки, заслуживаете десяти тысяч смертей! Я покараю вас от имени Небес!
Сю Ли и Ду Инъюэ широко раскрыли рты… В первое мгновение они даже не узнали вошедшего.
— …Лун, Лун Лянь?
Увидев их, Лун Лянь просиял.
— Сердечный друг номер один и номер два! Вы в порядке? Не волнуйтесь, теперь вы в безопасности.
— Почему ты так нормально одет? Ты вообще кто?
— Мне и самому досадно, но чтобы надеть тот наряд, требуется слишком много времени.
С развевающимися длинными волосами, облачённый в элегантные одежды, явно принадлежавшие Цю Ин, Лун Лянь превратился в простого красавца. Он с негодованием бросил сверток на стол, и в комнате раздался звонкий стук.
— Хотя ваше намерение отобрать деньги, заработанные мною честным путём, не заслуживает одобрения, жизнь друга незаменима. Дойти до такого ради жалкой горстки монет… Здесь всё, что я вчера выиграл. Теперь вы вернёте мне друзей?
Сердца благородных главарей тут же вспыхнули гневом.
— Эй, бывший павлин-гунцзы. Ты ничего не путай. Деньги важны, но прежде всего именно ты пренебрёг приличиями. Обычное дело — зайти в один игорный дом в день, выиграть определённую сумму и уйти. Если уж вознамерился сорвать весь куш, то должен сразиться с хозяином заведения. Таков порядок. А что вчера вытворял ты? Ты пронёсся по всем казино города и каждый раз забирал всё, что мог унести, ещё до того, как появлялся распорядитель. По твоей милости у них даже оборотные средства закончились, дело дошло до вопроса жизни и смерти. И после этого ты считаешь, что не заслужил нотаций?
Затем он взглянул на сверток, издавший звонкий звук.
— И это всё, что ты вчера собрал? Что-то маловато будет. Куда деньги утаил? Неужели золото тебе дороже жизни друзей?
На этот раз брови взметнулись у Лун Ляня.
— Ты хочешь сказать, что я спрятал деньги? Что значат деньги, когда речь идёт о жизнях друзей! На обратном пути я обменял те деньги на эти вещи. Заявляю заранее: их ценность определённо выше той наличности, что я вчера заработал.
При этих словах у всех проснулся интерес к свертку. Хотя Лун Лянь назвал это «жалкими грошами», честно говоря, той суммы хватило бы, чтобы трижды начать жизнь заново.
— Что там? Неужели драгоценные камни?
Ведомый любопытством, один из главарей небрежно развязал сверток.
Оттуда что-то выкатилось… «Клац» — это чья-то трубка выпала из рук и ударилась об пол. Окружающие не просто лишились дара речи, они словно оцепенели от изумления. Все, кроме Лун Ляня, похолодели до глубины души.
Первой закричала Сю Ли, которую это касалось больше всех.
— …А-а-а, нет! Что это за лицо?! Почему с моего отца содрали кожу?!
— Т-т-т-ты, успокойся, Сю Ли! Это всего лишь маска. Хоть она и выглядит точь-в-точь как настоящая, всё в порядке, лицо Шао Кэ-дажэнь точно было на месте, когда мы уходили! Хотя, погоди… было же? Наверное… было…?
Из-за того, что маска была выполнена чрезмерно искусно, мысли Ду Инъюэ смешались, и он едва соображал.
Лишь Лун Лянь, будто ничего и не случилось, невозмутимо давал пояснения.
— Вчера, когда я шёл домой, по дороге брёл какой-то мужчина, шатаясь, словно был не в себе. И вдруг он выронил это. Я, разумеется, взглянул — это оказалась необычайно тонкая маска. И, что важнее, судя по костной структуре, она явно изображает человека, тесно связанного с моим родственным духом номер один. Подумав, что будет дурно, если этот человек совершит с её помощью что-то нехорошее, я потихоньку прибрал её за пазуху. Но тут тот мужчина внезапно пришёл в себя и бросился в погоню, выкрикивая: «Верни мне это „несколько растерянное лицо“!»
— Н-несколько растерянное лицо…
Это и впрямь было «несколько растерянное лицо».
— Я понял, что он определённо замышляет недоброе. Но так как красть чужое нельзя, я оставил ему заработанные вчера деньги (точнее говоря, швырнул их в него). Однако он даже не взглянул на них и продолжил преследование, так что дело тут явно тёмное. Твой отец был на волосок от беды, мой родственный дух номер один.
«…Что это ещё за чудище такое…» — подумала Сю Ли.
Да и к тому же, какое злодеяние можно совершить, используя «несколько растерянное лицо» отца?
Хутэ смело ткнула пальцем в маску с «несколько растерянным лицом».
— Ох-хо, и впрямь искусно сработано. Как бы сказать… в ней прямо-таки чувствуется одержимость.
— В общем, вчерашние деньги превратились в это. Для меня ценность этой вещи намного выше той мелочи, что я получил вчера. У вас есть возражения?
Главари на мгновение лишились дара речи. Раз уж он утверждал, что маска отца друга (да к тому же самого мастера Хуна) стоит дороже денег, то эти люди с их необычайным благородством просто не знали, что возразить. В обычное время они бы, пожалуй, рассмеялись и сказали, что порыв достойный, пропустив это мимо ушей, но вчерашняя сумма была уж слишком велика. К тому же, когда тот, кому они собирались читать нотации, заявляет подобное, на душе становится довольно скверно.
— Ну так что, вы согласны на обмен?
Им очень хотелось сказать: «Забирай ты её себе», но это было бы совсем несолидно.
— Ладно… можно и так. Но остаётся вопрос с урегулированием спора, ты ведь готов к последствиям?
— Вот и отлично, я и сам не хотел, чтобы всё так просто закончилось.
— А?
— Вы ведь те самые люди, что похитили моих друзей. Если я оставлю вам маску отца подруги, неизвестно, какое зло вы сотворите. Поэтому я честно выиграю её обратно.
Лун Лянь вальяжно присел на край стола, стоящего в самом центре, и небрежно бросил две игральные кости. Главари, увидев это, переменились в лицах.
Это был вызов.
— Я бросаю вам вызов. Если я обыграю вас всех, вы вернёте мне маску отца. Если проиграю — выплачу всё по вашей цене!
Давно уже не было смельчаков, бросающих главарям столь дерзкие, почти шуточные вызовы. Однако перед ними был человек, который за одну ночь обчистил все игорные дома Гуйяна, так что церемониться не стоило.
— Игры выбирайте сами, на ваш вкус.
— Трое против одного. В карты «Дракон».
— А ты смел. Смотри не расплачься потом, малец.
За три оставшиеся стороны стола тут же сели люди.
Сю Ли и Ду Инъюэ совершенно не понимали, как всё к этому пришло, и могли лишь растерянно наблюдать за происходящим. Подошедшая к ним Хутэ горько усмехнулась.
— Мужчины — всё-таки непроходимые глупцы. Но ничего, если до ужина они не закончат, я что-нибудь придумаю.
Сила Лун Ляня была поистине невероятной. Люди, занявшие места главарей в Гуйяне, почти все в прошлом были знаменитыми мастерами азартных игр. Но Лун Лянь, играя против них, одерживал победу за победой.
— «Полет Божественного Дракона» — я победил.
Глядя на противника, который с невозмутимым видом выкладывал невероятно сильные комбинации, очередной главарь, оказавшийся в проигрыше, с выражением глубочайшего сожаления на лице вышел из игры. Хутэ взглянула на солнце и вздохнула.
— Ну что, чья теперь очередь?
— Моя.
Хутэ с обворожительной улыбкой опустилась на освободившееся место. В тот же миг проигравшие главари начали шуметь и подзадоривать её.
— Давай, Хутэ! Не щади его!
— Покажи этому мальцу, какой суровой бывает жизнь!
Оставшиеся игроки были верхушкой среди главарей. У них ещё хватало самообладания с интересом наблюдать за исходом схватки, и они были уверены, что смогут одолеть этого непредсказуемого юношу. Но для остальных сама мысль о том, что пришлось вступить в дело верховным вождям, уже ощущалась как поражение.
Услышав вопли побеждённых о том, что она — их последний оплот, Хутэ сухо отрезала:
— Как же вам не стыдно, мужчины. Всем, кто проиграл, на два месяца запрещён вход в Юаньэ лоу.
— …О-ох!!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
