Хотя из лагеря проигравших вырвались весьма трагические крики, Хутэ даже не удостоила их взглядом.
— Ну ладно, остальным поменьше встревать. Это наш поединок с этим маленьким шао-е. Надеюсь, ты не станешь пренебрегать вызовом только потому, что я женщина? Милый шао-е.
Перед лицом этого сокрушительного приёма Хутэ — взгляда, способного низвергать города и царства, — Лун Лянь остался совершенно невозмутим. Напротив, он серьёзно кивнул.
— Твоя решимость делает тебе честь как женщине. Я принимаю твой вызов. Но ради друга я не дам тебе пощады, даже если ты женщина. Давай состязаться в духе всеобщего равенства людей.
— Хи-хи, если бы ты поддался, мне было бы куда проще. Ну что ж, тогда решим дело всерьёз. Я тоже не стану сдерживаться.
Шурх — карты были сданы.
Лун Лянь взял свои карты, но рука Хутэ первым делом потянулась к другому предмету. Своими белоснежными тонкими пальцами она без малейшего колебания взяла маску Шао Кэ, которая лежала там, словно приз.
— Прошу, помоги мне, мастер Хун.
Прошептав эти многозначительные, полные сладости слова, Хутэ вдруг надела маску на своё лицо.
— !!
Воздух мгновенно застыл. Воцарилось молчание, граничащее с ужасом.
Маска была изготовлена настолько искусно, что её невозможно было проигнорировать как шутку. Лицо — Шао Кэ, но тело — воплощение чувственной женской красоты. Пышная грудь, то и дело мелькающая в вырезе, превратилась в некое кошмарное видение. Даже безупречные белоснежные руки и ноги в сочетании с лицом Шао Кэ не вызывали никаких ассоциаций, кроме дурного сна.
И вот, дойдя до этой точки, Лун Лянь впервые выказал замешательство. Хотя он и пытался сосредоточиться на картах, было очевидно, что он не может не обращать внимания на маску, и начал с некоторой нерешительностью поглядывать в ту сторону.
Одна лишь Хутэ оставалась совершенно спокойной и начала игру, не снимая маски Шао Кэ.
— Эй, шао-е, твоя рука замерла. Давай скорее, тяни следующую карту.
Хотя рука Лун Ляна то и дело замирала, карточный поединок всё же кое-как продолжался. Однако на этапе, когда до завершения оставался всего один круг, Лун Лянь окончательно перестал тянуть руку.
— М-м…
Красивое лицо Лун Ляна исказилось от муки.
— Я не могу этого сделать!.. Передо мной отец моего родственного духа! Да ещё и с таким растерянным выражением лица… Моё сердце обливается кровью от одной мысли о том, что я заставляю отца своего друга страдать.
«Да разве в этом проблема?!» — прокричали про себя все присутствующие.
Лун Лянь раскрыл карты. Поскольку это случилось в разгаре поединка, подобный жест означал капитуляцию.
— Хе-хе, исход ясен. Победа за мной.
Хутэ сняла маску, и на её лице заиграла чарующая улыбка.
— Как и договаривались, не забудь заплатить.
— …Что ж, ладно.
— Я говорю не тебе, а твоему старшему брату, генералу Ланю. Ведь так, генерал Лань?
Хутэ бросила мимолётный взгляд на дверь.
— …Я выплачу вдвое больше требуемой суммы. Хутэ.
Цю Ин, вошедший в комнату с крайне изнурённым видом, придавил голову брата, заставляя того извиниться, и при этом сам охотно признал вину.
— Прошу прощения, мой глупый диди доставил всем столько хлопот. В будущем я обязательно приглашу всех вас и угощу в качестве искупления вины.
— Непутёвый старший брат номер четыре.
— Ты замолчишь или нет?! Ладно я, но до какой степени ты собираешься обременять своих друзей? Люди специально пришли за тобой, а оказались втянуты вот в это. Гляди, уже стемнело!
Лун Лянь, будто впервые заметив это обстоятельство, посмотрел на окрасившуюся в оранжевый цвет улицу. Затем он оглянулся на Сю Ли и остальных, посмотрел на главарей, немного поразмыслил и, склонив голову, произнёс:
— Хоть я и не совсем понимаю, в чём именно дело, кажется, я совершил нечто неподобающее. Позже, за ужином, я постараюсь разобраться в причинах, и когда действительно их осознаю, приду с искренними извинениями.
Хутэ рассмеялась и бросила маску Шао Кэ Сю Ли.
— Это тебе, Сю Ли. Возможно, мастер Хун что-то об этом знает.
Сю Ли с неловкостью посмотрела на «несколько растерянное лицо» своего отца. Будучи женщиной, она находила эту вещь особенно пугающей.
— …И-и правда, такая поразительная точность могла выйти только из-под руки того, кто знает отца… Но всё же, для чего вообще нужно было это делать?
При упоминании масок на ум сразу пришёл Хуан-шаншу, но Сю Ли тут же отбросила эту мысль. Тот человек ни за что не стал бы заниматься подобными глупостями.
— Какой же набитый дурак мог смастерить подобную вещь?!
Сю Ли не заметила, как лицо Цю Ина приняло крайне сложное выражение.
Затем четвёрка покинула гуйянских главарей, уводя с собой Лун Ляна, ставшего причиной всего этого переполоха.
— Значит, он диди Лань Цюина?
Для семьи Лань подобная сумма действительно была лишь «мелочью на расходы».
После того как четвёрка ушла, один из главарей ошеломлённо пробормотал эти слова. Хутэ весело рассмеялась.
— Раз уж я одолела самого легендарного «Бога азарта с драконьей флейтой», моя цена должна подрасти.
— Бог азарта с драконьей флейтой? Это был он?!
— Именно так. Лет десять назад он начал время от времени появляться в разных краях, срывать огромный куш и исчезать подобно ветру. Этот малец и есть тот самый легендарный великий игрок. Он не проиграл ни разу, а количество разорившихся из-за него игорных домов не поддаётся счёту. После победы он неизменно играет на флейте «мелодию утешения», окончательно лишая противника сил к сопротивлению, за что и получил прозвище «Бог азарта с драконьей флейтой». Кажется, Гуйян он посетил впервые. Мы, главари столичных кварталов, в кои-то веки сумели сохранить лицо.
Хутэ грациозно поднялась.
— Что ж, мне пора за работу. Ах да, как я уже говорила, проигравшим в ближайшее время вход в башню заказан. Если увижу кого — сразу вымету большой метлой. А пока хорошенько потренируйте свою выдержку.
Оставив мужчин застывшими на месте, Хутэ изящной походкой удалилась. Невзначай бросив взгляд на стол, где всё ещё лежали раскрытые карты, один из главарей вскрикнул.
В раскладе Лун Ляна не хватало всего одной карты до сильнейшей комбинации «Пришествие Короля Драконов». Что же касается расклада Хутэ — у неё была точно такая же комбинация, «Пришествие Короля Драконов». И она уже была собрана.
Каждая карта, необходимая для сбора «Пришествия Короля Драконов», существовала в единственном экземпляре. Поэтому появление двух таких наборов было невозможно… Либо один из них, либо оба смухлевали?
Однако Хутэ, сумевшая вывести из равновесия самого «Бога азарта с драконьей флейтой» и в итоге первой завершить «Пришествие Короля Драконов», безусловно, была куда искуснее.
— …Невероятно…
Никто не мог составить ей конкуренцию.
Холодный северный ветер завывал в сердцах мужчин.
V.
— Я же говорю: чтобы максимально облегчить ношу своего родственного духа, я хотел заработать деньги честным путём.
— С каких это пор азартные игры считаются честным путём?!
— Разве нет? До сих пор я именно так восполнял нехватку средств на путешествия.
— П-послушай, неужели денег, которые даёт тебе семья Лань, недостаточно для твоих нужд?
Стоило Сю Ли это произнести, как взгляд Цю Ина по какой-то причине забегал.
— …Видите ли, Сю Ли-гунян. На самом деле, кроме одного ляна золота, который ему выдали, когда Лун Лянь начал свои странствия, семья Лань больше ничего ему не давала. Непреклонное правило старших братьев гласит, что каждый должен сам заботиться о себе.
— Что?!
Ду Инъюэ лишился дара речи. Хотя для простолюдина один лян золота — огромная сумма, для путевых расходов шао-е из главной ветви семьи Лань это было непростительно мало. Скорее, можно было сказать, что за эти деньги вряд ли удалось бы выкупить даже одно перо из наряда Лун Ляна.
— То-тогда эта одежда и всё прочее… неужели…
— Разумеется, из собственного кошелька. Я просто взял один золотой лян в качестве начального капитала, чтобы деньги делали деньги. То заведение — самое подходящее место, чтобы раздобыть средства. Поэтому всякий раз, когда у меня кончаются деньги, я ищу поблизости подобное место, чтобы подзаработать… Почему это нельзя считать достойным способом?
— …Генерал Лань…
— …Если хочешь жаловаться, пожалуйста, говори это моим гэгэ…
Цю Ин подло переложил ответственность на других.
— Кстати, мой духовный друг номер один. Поскольку в итоге заработанные мной деньги всё равно отобрали, я хотел бы внести посильный вклад. Могу ли я чем-нибудь помочь тебе как другу?
Сю Ли, уставшая до предела, уже не могла раздумывать слишком глубоко.
— …Тогда я дам тебе денег, сходи купи продукты для ужина. А я здесь приберусь.
— Хорошо, договорились. Надеюсь, сегодня будет роскошное блюдо из курицы. А то в академии целыми днями давали только до крайности скромные овощи и редьку.
На лбу Сю Ли в миг вздулась вена. Цю Ин с невозмутимым видом наступил на ногу диди, заставляя его замолчать.
— Кстати, мисс Сюли, можно мне тоже прийти на ужин?
— А? Конечно можно.
— Благодарю.
За очаровательной улыбкой Цю Ин скрыл облегчённый вздох.
Тот самый человек, который изготовил маску Шао Кэ, в полной мере воспользовался своей информационной сетью и выведал личность Лун Ляня. Хотя сам Цю Ин в последний критический момент успел сбежать к главам ведомств, как ни крути, тот наверняка поджидает его в поместье Лань. Поэтому, чтобы спастись, ему оставалось только нанести упреждающий удар: бежать в единственное место, куда не может ступить нога некоего шаншу, и через Сю Ли передать маску, чтобы тот человек получил нагоняй.
(…Противостоять тому человеку даже в семье Лань под силу только моим гэгэ).
Придя в поместье Шао Кэ и отдав маску, Шао Кэ некоторое время молчал, а затем слегка улыбнулся.
— М-м, всё в порядке. Улики были слишком очевидными. Позже я проведу с ним воспитательную беседу.
— Спустя несколько дней ледяной начальник Либу временно ушёл в затворничество. Из-за этого Хун Лишэню пришлось снова отложить план посещения дома Шао Кэ.
Кроме того, Лун Лянь, который должен был пойти за курицей, по какой-то причине долго не возвращался. А когда он наконец пришёл, в руках у него была вовсе не курица, а нечто иное. Глядя на вещь, которую он протягивал, Сю Ли в первый миг не могла понять, что это такое.
— …Что это такое?..
— И так ведь видно — рисовая солома.
— А где продукты для ужина?
— Обмен за обменом — и получилась солома.
…Если бы ситуация была обратной, такое часто встречалось бы в сказках. Но ещё ни разу не доводилось слышать, чтобы человек, вышедший с деньгами, после долгих хождений возвращался с рисовой соломой.
Согласно рассказу Лун Ляня, сначала он купил на деньги соевые бобы, затем обменял бобы на яйца, яйца — на зелёный лук, лук — на хворост, хворост — на букет цветов, а букет — на связку рисовой соломы. В самом конце, увидев плачущую девочку, у которой улетели соломинки для плетения корзины, он отдал ей всё, кроме той единственной соломинки, что осталась у него в руке.
Хотя все промежуточные обмены были продиктованы лишь самому Лун Ляню понятной логикой — и сочувствию тут не было места, — последний его поступок был проявлением несомненной доброты, поэтому Сю Ли, как ни пыталась рассердиться, не смогла этого сделать.
— …Ну… ладно… раз так вышло, то ни-ничего не поделаешь.
Таким образом, за обеденным столом этим вечером снова царили овощи и редька. На сей раз даже Лун Лянь не высказал ни единой жалобы.
Что уж говорить о его Цю Ин-гэгэ.
Конец
Тем же вечером Шао Кэ и Цю Ин пили вино, любуясь прекрасной луной.
Была уже глубокая ночь. Со стороны сада доносились тихие, неумелые звуки флейты: «у-ла, у-ла». Это Лун Лянь, до глубины души тронутый своим первым визитом в поместье Шао Кэ, до сих пор прогуливался по саду.
(Как удивительно! И подумать не мог, что на свете существует усадьба, столь подходящая для моего последнего пристанища. Угол наклона крыши, ветхость внешних стен, осыпающаяся черепица и выщербленные каменные дорожки, следы многочисленных починок, в которых видится печальное усердие, сорняки, разросшиеся именно там, где нужно, — это поистине изящное и выдающееся строение, слившееся воедино с природой. А виднеющийся на заднем дворе огород свидетельствует о великолепном духе самообеспечения. Всё достигло проходного балла. Неужели мы с ним единомышленники? О мой друг!)
— Из-за диди его собственная репутация, казалось, могла упасть до бесконечности. Цю Ин в глубине души почувствовал острую тревогу.
Сю Ли и Ду Инъюэ после ужина бросились в спальню, словно пытаясь убежать от звуков этой флейты. Сейчас они, должно быть, свернулись калачиком в постелях и затыкают уши, стараясь скорее уснуть, пока ветер доносит эти звуки. Флейта Лун Ляня пела ужасно, но, как назло, мелодия навязчиво застревала в ушах, и от неё было крайне трудно отделаться.
Внезапно звуки флейты стихли.
Движения Цю Ина замерли лишь на кратчайшее мгновение; не будь это Шао Кэ, он бы ничего не заметил. А затем Цю Ин совершенно естественно отпил из чарки прекрасного вина.
(В этом весь генерал Лань).
Шао Кэ в душе восхитился. Следя за тем, что происходит во дворе, Шао Кэ протянул сосуд с вином Цю Ину.
— Как поживают твои гэгэ?
Цю Ин не взял чарку, а протянул руку, забрал сосуд и вместо этого сам наполнил чарку Шао Кэ.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
