— Мне… мне просто не по себе от этого!! Это липкое, мрачное, жуткое чувство! От одного только звука этой капели у меня по всему телу мурашки бегут. Там точно кто-то есть!
У Лун Ляня и Сян Лин впечатления были совершенно противоположными. Сю Ли и Ду Инъюэ переглянулись.
— Ну… мы не узнаем, пока не зайдём внутрь и не посмотрим…
— Было бы хорошо, если бы это был всего лишь ветер.
Перед лицом их непоколебимого рабочего рвения Сян Лин ничего не оставалось, кроме как неохотно последовать за ними.
Откуда-то проникали лучи света и, как и говорил Лун Лянь, атмосфера действительно казалась туманной и таинственной. Хотя внутри было несколько развилок, на каждой из них были сложены камни в качестве путевых указателей. Так что пещера была не настолько запутанной, чтобы в ней можно было заблудиться.
Шаги, которые в обычное время могли бы напугать, теперь, благодаря жизнерадостной и лишённой всякого напряжения походке Лун Ляня, уже не казались такими жуткими.
Внезапно какой-то звук эхом отозвался от стен пещеры.
Сю Ли вздрогнула… Действительно, это было похоже на человеческий плач.
Звук то нарастал, то затихал, временами казалось, будто кто-то прерывисто о чём-то причитает.
— Это… это не ветер, но из-за эха невозможно определить, откуда исходит звук.
Ду Инъюэ тоже навострил уши. Но в конце концов ему пришлось сдаться. Однако Лун Лянь внезапно вскинул голову и без колебаний зашагал вперёд.
— Источник звука можно определить по коэффициенту отражения и изгибам пещеры.
— Правда? Тогда пойдём, Сю Ли.
Ду Инъюэ беспечно последовал за Лун Лянем. Сю Ли, сглотнув слюну от непрекращающихся всхлипов, взяла за руку дрожащую Сян Лин, чьё лицо было бледным как полотно, и они начали продвигаться вперёд. Но…
— Сердечный друг номер один.
— У меня есть две свободные руки.
— Я знаю, было бы нехорошо, будь их три. Тогда бы ты сам стал жуткой достопримечательностью.
— Я имел в виду, что могу одолжить левую руку Сю Ли, а правую — Ду Инъюэ. А Ду Инъюэ пусть возьмёт за правую руку Сян Лин.
Сю Ли, приложив руку к виску, произнесла:
— И как нам идти вчетвером, взявшись за руки и образовав круг?!
Как всегда, в его словах не было никакого смысла. Однако Сю Ли заметила: если они будут держаться за руки, этот парень не сможет играть на флейте.
— Сян Лин, конечно, лучше быть рядом с Ду Инъюэ! А ты смирись и держи за руку только меня!
Так они и двинулись вперёд гуськом, словно играя в детскую игру.
— Пройдя так некоторое время, они достигли поворота, который, по всей видимости, и был источником звука.
Сю Ли заглянула внутрь… Тупик…?!
(Там кто-то есть?!)
Виднелась лишь спина, но там определённо была чья-то смутная тень. Сю Ли невольно затаила дыхание. И в этот момент…
— О, да это же Кэ Сюнь, — непринуждённо произнёс Лун Лянь.
— Э?..
Следом они услышали какое-то бормотание:
— …Такой человек, как я… такой, как я… я по-прежнему остаюсь лишь обузой для Чуньцзи… Ну почему я такой?! Вчера Чуньцзи снова закончила работу раньше меня… У-у, я ни на что не годен… Мы договорились вчера вместе поужинать, но я не смог сдержать обещание. А-а-а-а-а, если так пойдёт и дальше, она меня бросит!!
…Это действительно был Кэ Сюнь. Если присмотреться, он сидел там, обхватив колени руками.
Его всхлипывания из-за эха казались очень громкими.
«Четвёртая странность» оказалась не женским плачем, а мужским.
Пока Сю Ли стояла, лишившись дара речи, со стороны входа послышались лёгкие шаги.
— Ой, друзья, что вы все делаете в таком месте?
— Чуньцзи?!
— Подожди! Пожалуйста, подожди!
Чуньцзи подбежала к Кэ Сюню.
— Кэ Сюнь, время для уныния на сегодня закончено. Ну же, возвращайся к работе.
— Чуньцзи…
— Если закончить работу пораньше, у нас как у супругов будет больше времени друг на друга. Именно ради этого я так стараюсь.
Даже издалека было видно, что лицо Кэ Сюня залилось краской.
После недолгого молчания Кэ Сюнь решительно встал и отряхнул пыль с одежды.
— А, точно, ты права. Хорошо! Я тоже буду стараться!
В этом вся Чуньцзи. Сю Ли и Сян Лин в душе не скупились на аплодисменты.
После того как Чуньцзи что-то прошептала, Кэ Сюнь, словно только что заметив Сю Ли и остальных, подбежал к ним. Увидев Лун Ляня, он просиял от радости.
— О, Лун Лянь! Заходи к нам в любое время! Мы с Чуньцзи очень ждём твоего визита! Правда ведь, Чуньцзи?
— Без проблем, я сыграю для вас на флейте от всей души.
Сю Ли, Ду Инъюэ и Сян Лин промолчали. Они знали, что говорить что-либо бесполезно.
— Кстати говоря, Сю Ли. Что касается продуктов на завтра… ты ведь ещё не купила овощи?
— А, да, ещё не купила, как раз собиралась.
— Вот и отлично, тогда не покупай. На самом деле мы сегодня получили очень много овощей.
Кэ Сюнь и Чуньцзи переглянулись и немного смущённо улыбнулись.
— Это жители деревень в окрестностях хребта Цяньли… ну… в благодарность за нашу прежнюю заботу о них.
Во время пребывания в деревне Шижун Кэ Сюнь полностью открыл склады побочной ветви семьи Ча и раздавал припасы по всем деревням. Поэтому сегодня утром жители прислали несколько телег с зимними овощами.
— Не могли бы вы использовать эти овощи? Для нас с Чуньцзи достаточно уже того, что мы чувствуем их благодарность. Думаю, вам, Сю Ли, тоже пришлют немало, но на въезде в столицу провинции идёт досмотр, так что к завтрашнему дню они могут не успеть.
— Пожалуйста, мы обязательно их используем.
Услышав слова Сю Ли, Кэ Сюнь радостно улыбнулся.
— Завтра я тоже приду на помощь. Позвольте мне готовить вместе с вами.
— О, и я тоже. Когда я был в столице, господин Хун Цзюлан лично давал мне наставления. Уверен, я смогу быть полезен. Вот увидите.
Кэ Сюнь пристально посмотрел на Сю Ли. В его голове всплыла картина того, как он готовил вместе с Цзю Ланом в поместье Шао Кэ.
Короткое пребывание в поместье Шао Кэ и встреча с Цзю Ланом были тем, что Кэ Сюнь никогда не забудет.
(Надо же, заставили младшего брата так надрываться в одиночку… Они просто неисправимые болваны, а не старшие братья).
Пока они готовили, Цзю Лан всё время хмурился. Когда Кэ Сюнь спросил об этом, он узнал, что тот тоже был младшим из трёх братьев.
Узнав, что по возрасту он почти не отличается от Су Сюнь-гэгэ, Кэ Сюнь от крайнего изумления совершенно лишился мыслей. Разница была огромной.
И если бы… если бы второй старший брат смог встретить такого друга, как Цзю Лан-дажэнь, возможно, он выбрал бы другой жизненный путь… Будь он ещё жив, он мог бы рассказать ему так много о Цзю Лан-дажэне.
От одной только этой мысли Кэ Сюню становилось очень, очень горько.
— …Запомни: не ошибись в том, кого именно ты должен защищать. Государство не всегда стоит на стороне народа. Ни на что не полагайся, просто сам оберегай и люби жителей провинции Ча, этого достаточно. В этом и заключается долг Семи Семейств. Рано или поздно это вернётся к тебе самому. Если в чём-то запутаешься — напиши мне.
Так сказал Цзю Лан перед отъездом. Именно благодаря его заботе Кэ Сюнь смог так упорно трудиться.
— Цзю Лан-дажэнь действительно выдающийся человек. Прямо зависть берёт.
— Да, он замечательный. Когда после государственных экзаменов я заснул прямо на дороге, он подобрал меня.
Хотя хвалили не её саму, Сю Ли было очень приятно слышать добрые слова о Цзю Лане.
— Что ж, я обязательно постараюсь закончить работу до завтра! Ах да, чуть не забыл, не хотите ли взглянуть на ту узкую тропинку? Оттуда можно увидеть кое-что весьма любопытное, я вам гарантирую!
Затем Кэ Сюнь и Чуньцзи, взявшись за руки, ушли.
— Слова Кэ Сюня действительно радуют, я об овощах.
— Да, это очень приятно.
…Кажется, мы хоть кому-то помогли.
— Как здорово.
Обернувшись, они увидели, что Сян Лин в восторге уже наполовину просунулась в узкий проход, на который только что указал Кэ Сюнь.
— Внизу подземное озеро! Оно необычайно красивое. Пойдёмте посмотрим.
— Значит, истинная суть «четвёртого таинственного места» — это «минутка уныния» главы семьи Ча, Ча Кэсюня (похоже, это его ежедневная обязанность)…
Цзинлань, затаившийся на другой тропе, вписал результат под четвёртым пунктом, слушая радостные голоса Сю Ли и остальных, гуляющих у подземного озера. Само собой, «Ганьцзян» никак не отозвался.
Янь Цин уже перестал понимать, зачем вообще взял с собой шест.
— Цзин… А я-то думал, ты хоть немного повзрослел.
— Разве это не замечательно? Он ведь тоже изрядно вырос, не так ли? По сравнению с теми, кто вечно стремится к совершенству, а в один прекрасный день внезапно ломается под грузом давления, человек, который, несмотря на глубокое уныние, каждое утро находит в себе силы снова воспрянуть духом, гораздо лучше. А… что такое?
Цзинлань, который всё прекрасно понимал, когда дело касалось других, но становился совершенно беспомощным, когда речь заходила о нём самом.
— Ой-ёй-ёй, и ты туда же. Разве не здорово, что ты нашёл того, на ком можешь выместить свою досаду? Ты стал куда гибче, чем раньше. Тебе стоило бы хорошенько меня поблагодарить.
— Кто это тут унывает? Если проводить с тобой время, то точно заразишься глупостью. Честное слово, если Ду Инъюэ станет смотреть на меня косо, в этом определённо будешь виноват только ты.
«Вот она, твоя истинная натура», — подумал Янь Цин. Однако тот факт, что перфекционист Цзинлань мог проявлять свой настоящий характер в присутствии Ду Инъюэ, служил доказательством того, что на душе у него стало спокойнее. В жизни всё же необходимы такие моменты расслабленности.
— Ну ладно, не падай духом, пока меня не будет.
Цзинлань на миг замолчал — эта пауза была почти неуловимой.
— Без тебя мне будет даже легче!
— Ого, как грубо! А вот Сю Ли-сяоцзе честно призналась, что будет скучать, если меня не будет рядом.
— Сю Ли-сяоцзе и по исчезнувшей из пруда лягушке будет скучать. И дело вовсе не в том, что ты какой-то особенный.
— Ну и ну.
— …В любом случае, настанет лето, и ты всё равно будешь ошиваться поблизости, даже если я не захочу тебя видеть.
Янь Цин ехидно ухмыльнулся, всем своим видом показывая: «Похоже, ты тоже стал гораздо честнее», за что тут же получил мечом «Ганьцзян» по макушке.
Шесть
— Пятое таинственное место оказалось на редкость прекрасным уголком, вопреки всем ожиданиям.
Это был небольшой родник, скрытый за лесной чащей.
— Пятое таинственное место — Бамбуковый ключ. Говорят, здесь водятся водяные чудища, которые затягивают людей в воду… Ой.
— Какое чудесное место, и не скажешь, что здесь живут оборотни.
Полдень уже миновал, и утренний туман бесследно рассеялся.
Здесь, залитое солнечным светом, царило такое спокойствие и умиротворение, что невольно хотелось прилечь и погреться на солнышке. Какое там «таинственное место» — это был настоящий райский уголок, в котором они мечтали оказаться с самого начала.
Сю Ли облегчённо вздохнула и тут же почувствовала, как проголодалась. Если вдуматься, они прошли уже немалый путь.
— Послушайте, давайте немного отдохнём здесь…
В этот самый миг зазвучала флейта Лун Ляня, молчавшая долгое время. Мелодия была скверной, но в то же время печальной. Сю Ли стало горько от того, что, как бы она ни отпиралась, она всё же понимала звуки его флейты.
— …Эм, позволь спросить, как называлась эта мелодия?
— Импровизация «По ком урчит живот».
— …Давайте обедать.
Отойдя немного в сторону, Янь Цин с завистью наблюдал за четвёркой ребят, которые, усевшись в круг, открывали свои коробочки с едой.
— Эх, завидую, я бы тоже к ним присоединился. Видеть перед собой такие вкусности и жевать сухой маньтоу — это просто невыносимо.
И всё же Янь Цин принялся грызть свой маньтоу.
— Кстати говоря, об этом месте и раньше ходили слухи, верно? Я слышал, что, когда идёт дождь, вода прибывает, и если случайный путник упадёт в воду — пиши пропало… Цзинлань? Что с тобой?
— …Ничего.
Цзинлань посмотрел на «Ганьцзян»… Ему показалось, что всего на мгновение клинок едва заметно вздрогнул.
(Может, мне почудилось?)
— О, Цзинлань, ты только глянь! Те чёрные шарики из дома, двое из них увязались за нами.
Цзинлань проследил за жестом Янь Цина: и впрямь, два чёрных шара катились по земле прямиком к источнику. Возможно, из-за того, что он носил при себе «Ганьцзян», Цзинланю редко доводилось видеть подобное в обычное время.
— А они настырные. Обычно в твоём присутствии большинство таких тварей в ужасе разбегаются.
(Та реакция клинка была вызвана этими чёрными шарами?)
Хотя на душе всё ещё было неспокойно, такое объяснение выглядело логичным. Цзинлань мягким взглядом окинул дружную компанию ребят, затем выхватил у Янь Цина сухой маньтоу и отправил его в рот.
Покончив с обедом, Сю Ли и Сян Лин принялись собирать цветы. Неподалёку они заприметили целую поляну жёлтых цветов, известных как адонис. Считалось, что они приносят удачу, поэтому девушки с радостью поспешили туда, решив сорвать немного для украшения завтрашнего пира.
Поскольку девушки оставались на виду, Ду Инъюэ и Лун Лянь присели у родника, дожидаясь их.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
