Цю Ин дёрнул щекой, вынужденный согласиться. Он никак не ожидал, что простая просьба одолжить Цзинь Ланя обернётся такими лишними тратами. Для Цю Ин, обладателя несметных богатств, эта сумма была пустяком, но его задело то, что он, привыкший вертеть другими как заблагорассудится, сам оказался игрушкой в чужих руках.
— …Поразительно. Суметь так ловко и раз за разом наносить тебе упреждающие удары — это действительно впечатляет.
Цзян Ю восхищённо пробормотал это, и в этот миг, казалось, прояснилась причина, по которой того человека когда-то превозносили как самого одарённого из всех принцев.
— Именно этого не хватает нашему непутёвому Его Величеству, ему стоило бы поучиться!
С другой стороны, лицо Сю Ли с самого начала было каким-то странным, и Цзян Ю украдкой взглянул на неё сбоку.
(Совершенно не реагирует на деньги… В чём дело?)
Цю Ин подумал о том же.
— Девушка Сюли, что с вами? Вы кажетесь совсем приунывшей. Видеть вас подобно увядающему цветку — для меня истинная боль. Вас что-то беспокоит?
— А? Нет… ничего, всё в порядке.
— Вам совершенно не стоит беспокоиться о Цзинь Лане. По правде говоря, даже в армии Юлинь найдётся не более пяти человек, способных его одолеть.
Сю Ли выдавила улыбку, а Цзян Ю слегка склонил голову набок.
— …Если вы переживаете из-за нехватки денег, просто скажите, сколько нужно. Ради вас, девушка Сюли, я готов на всё.
Те пятьсот лянов золота, что удалось выудить у тайши Сяо, ушли на починку поместья, обустройство школы в даосском храме, покупку риса и книг — они разлетелись в мгновение ока, и жизнь вернулась в прежнюю колею. Единственным отличием от прошлого стало то, что крыша больше не текла, а вместо пшеничной каши на столе теперь был рис.
— Вовсе нет! Вы меня неправильно поняли, Дажэнь, меня это совершенно не заботит.
— …Неужели это из-за чучела, которое на днях прислал Его Ве… тот человек? Подарок и впрямь нелепый и до странности жуткий, но он не замышлял ничего дурного, просто не разобрался в ситуации.
Помня о присутствии гостей, Цю Ин поспешил скрыть имя дарителя, но лицо Сю Ли уже застыло. Было ясно, что эти слова всколыхнули воспоминания, которые до этого момента она старалась похоронить в глубине души.
— …Генерал Лань… Не могли бы вы попросить того человека…
— Придётся тебе принять это как его попытку утешиться в одиночестве.
Цзян Ю тоже хотел кое-что сказать Сю Ли. Видя её плохое настроение, он колебался, стоит ли поднимать эту тему, и поначалу решил отложить разговор, но затем рассудил, что лучше прояснить всё пораньше, если его догадки верны…
— Сю Ли.
— Да, Цзян Ю-дажэнь, что такое? Вам положить ещё риса?
— …Будь добра, положи ещё чашечку. И ещё, я хотел кое-что с тобой обсудить…
Сю Ли накладывала рис, склонив голову.
— О чём?
Цзян Ю не стал ходить вокруг да около:
— Не хочешь ли ты поработать при дворе в течение месяца? Но не в Хоугуне, а во [Внешнем дворе].
Лю Хуэй засиделся в рабочем кабинете допоздна, в одиночестве терзаясь над бумагами.
То он быстро писал, то зачёркивал написанное — поглощённый противоборством с листом бумаги, он совершенно не заметил, как кто-то вошёл в дверь.
— Хо-хо-хо, похоже, ты чем-то весьма обеспокоен, молодой человек.
Внезапный голос старого сановника заставил Лю Хуэя с раздражением поднять голову.
Тайши Сяо был прославленным канцлером времён покойного короля, человеком решительным и умелым в делах. По сей день он сохранял огромное влияние, верховодя всеми гражданскими и военными чинами в правительстве. На людях он притворялся бестолковым стариком, но втайне обладал на редкость жестокой натурой. Даже Лю Хуэй, один из немногих, кто знал истинное положение вещей, не раз от него натерпелся. В прошлый раз всё было настолько плохо, что Лю Хуэй всерьёз подумывал, не вырыть ли яму и не похоронить ли старика заживо. Впрочем, он понимал: закопай он его, тот всё равно когда-нибудь внезапно объявится, поэтому оставил эту затею. К тому же — как ни горько было это признавать — сейчас потеря тайши Сяо стала бы невосполнимой. В любом случае, условия, при которых старик проявлял свою жестокость, были ограничены, и Лю Хуэй решил про себя, что если будет осторожен и бдителен, то бояться нечего.
Однако его привычка втайне проклинать этого несносного старика никуда не делась, и он невольно выпалил:
— Старый хры… тайши Сяо, что вы здесь вынюхиваете в такой поздний час?
— Хех… Этот королевский замок для лаофу словно родной дом.
— …Это мой дом.
— Если уж сравнивать, то лаофу живёт здесь очень и очень давно. О~ это черновик указа о новых государственных экзаменах?
Тайши Сяо хватило одного мимолётного взгляда, чтобы распознать суть документа, после чего он картинно покачал головой.
— Эх… Если бы мотивы этого указа не были столь сомнительными, то лаофу, не скупясь, осыпал бы его похвалами.
— Хватит болтать попусту!
— Поговаривают, ты вёл себя опрометчиво на совете, и в итоге шаншу ведомства доходов Хуан-дажэнь даже слушать тебя не пожелал. Похоже, ты изрядно нервничаешь. Не-у-же-ли ты намерен протолкнуть указ до начала этих великих экзаменов?
— …Старый, старый хрыч! Почему бы вам не отправиться поскорее домой наслаждаться покоем! В такую жару вы всё ещё полны бодрости, в то время как люди в несколько раз моложе вас валятся с ног один за другим… Хоть бы раз притворились обычным стариком и слегли с недугом, а я бы прислал кого-нибудь с персиками, чтобы вы поправили здоровье.
К сожалению, старика эти слова не задели; тайши Сяо лишь театрально разрыдался.
— О-о-о! Ваше Величество столь жестоко обходится со старым слугой, который всегда был верен долгу, служил стране и отдавал все силы! Ради Вашего Величества лаофу готов пожертвовать своими старыми костями! Эх, раз так, не пойти ли лаофу к девушке Сюли и не излить ли ей душу в жалобах?
— А-а-а, по-подождите! Проклятье, если вы посмеете рассказать Сю Ли…
— Что такое? Ваше Величество желает подкинуть лаофу ещё пару поводов для жалоб Сю Ли?
— У-у… вы… негодяй.
В конечном счёте Лю Хуэй так и не смог вырваться из цепких рук тайши Сяо, оставшись игрушкой в его власти.
Внезапно взгляд Лю Хуэя опустился вниз, и он заметил под мышкой у тайши Сяо какой-то горшочек. Сосуд был размером едва ли с ладонь, без всякой резьбы, покрытый лишь ровным слоем блестящей светло-коричневой глазури.
Лю Хуэю этот горшочек показался странным, но он не мог точно выразить, в чём именно заключалась эта странность.
— …Что в этом горшочке?
Услышав вопрос, тайши Сяо на мгновение замолк, а затем ответил своим обычным неспешным тоном:
— Ваше Величество спрашивает об этом? Это… знаменитое лакомство с островов Восточного моря, маринованные сливы. Приготовлены из сушёных зелёных слив. Мне их прислал один старый знакомый.
Разумеется, Лю Хуэй знал, что такое маринованные сливы.
— …О~ маринованные сливы. Как необычно.
— Ха-ха-ха, даже если Ваше Величество захочет отведать, лаофу вам не даст, ведь это величайшая редкость!
Лю Хуэй прищурился. Столь странная реакция была подозрительной: вечно невозмутимый старый сановник вдруг заговорил с небывалой суетливостью. Неужели маринованные сливы и впрямь были такими ценными? Или же…
— Ну что ж, лаофу откланивается.
Крепко прижимая горшочек к себе и намеренно заслоняя его от взгляда Лю Хуэя, тайши Сяо быстрым шагом вышел из комнаты.
Когда дверь с негромким стуком закрылась, Лю Хуэй снова остался один.
Внезапно волна щемящей тоски захлестнула его сердце.
В последнее время это чувство возникало часто, и Лю Хуэй в недоумении погрузился в раздумья.
Он вспоминал время своего одинокого и беззащитного детства, а также те дни, когда для полного счастья ему хватало лишь присутствия Шао Кэ и генерала Суня — не испытывал ли он тогда чего-то подобного?
Ощущения казались схожими, но он был уверен: сейчас всё совсем иначе.
Лю Хуэй медленно достал из-за пазухи расшитый платок. Он не был болен, но грудь его сдавило, а в сердце разлилась тягучая боль. Пусть она не была острой, но по какой-то причине казалась невыносимой.
Он понял: тоска приходит не тогда, когда ты один, а когда того, кого любишь всем сердцем, нет рядом.
Только теперь он понял, насколько ценным и прекрасным было это чувство.
До сих пор никто не желал добровольно оставаться с ним. Будь то Шао Кэ или Сун Тайфу — они находились рядом лишь из сострадания. Он просто по привычке полагался на эту жалость, но в их сердцах он не занимал абсолютно незаменимого места. Он осознавал это и потому целыми днями пребывал в тревоге.
Лишь после встречи с Сю Ли до него внезапно дошло: его собственных [усилий] было недостаточно.
Чтобы что-то получить, нужно приложить старания. Нельзя слепо полагаться на других и цепляться за чужое сочувствие, нельзя вечно ждать, пока тебе выделят место. Если хочешь признания и любви окружающих, нужно неустанно трудиться ради достижения цели.
Он подумал, что когда-то очень давно тоже стремился к какой-то цели, но, к сожалению, не получил награды. Те, кто, как он надеялся, останутся с ним, вечно ускользали сквозь пальцы. В детстве он устал от этой погони, а после встречи с Шао Кэ и вовсе забыл, как нужно стараться.
Он осторожно погладил вышитый на платке узор сакуры.
Теперь всё было иначе. В нём понемногу крепла уверенность, что он обязательно сможет стать для кого-то самым важным человеком. К тому же Цю Ин и Цзян Ю ежедневно находились при нём, государственных дел становилось всё больше, и — как ни странно — тревога постепенно улетучивалась, сменяясь чувством сопричастности.
— Я хочу, чтобы вы стали хорошим королём, — так сказала Сю Ли. И потому он изо всех сил старался стать хорошим королём. Это решение проложило золотую дорогу в туманной дымке его будущего.
Усилия не всегда вознаграждаются, но если стараться, то многие важные вещи сами собой окажутся в руках. Лю Хуэй усвоил этот урок благодаря Сю Ли.
Тьма, которая раньше вызывала у него страх и отвращение, больше не пугала, однако засыпать в одиночестве всё равно было [одиноко].
Любимой не было рядом, и без неё ни в чём не было смысла.
Несмотря на это, Лю Хуэй считал себя человеком волевым и был уверен, что сможет ждать и дальше.
Лю Хуэй поцеловал вышитую сакуру на платке и аккуратно сложил его, собираясь убрать в складки одежды, как вдруг пристально вгляделся в ткань.
— …Точно!
Лю Хуэй кивнул, словно его осенила внезапная мысль.
— В этот раз моим [подарком] будет именно это.
— Нужно немедленно послать людей на поиски… — пробормотал он и тут же улыбнулся.
Затем он взял кисть и вновь вернулся к черновикам.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
