В итоге из-за упрямого донельзя проводника Сю Ли и остальные, к своему несчастью, пропустили назначенный час и сильно опоздали, за что удостоились лишь ледяных слов шаншу Хуана.
— Обсуждать опоздание нет нужды, немедленно возвращайтесь!
Шаншу Хуан развернулся, давая понять, что разговор окончен. Сю Ли в немом изумлении смотрела ему в спину, совершенно не обращая внимания на шиляна Цзиня и Цзянь Ю, которые отчаянно пытались сгладить ситуацию, потому что…
(…Он и вправду странный человек.)
Этот человек зачем-то носил маску.
— И то верно — его возраст, внешность и голос действительно никому не известны.
Сю Ли доставила официальные бумаги в Хунлусы, затем заглянула в книгохранилище одолжить книг у отца и теперь поспешно возвращалась в Министерство налогов. Идущий рядом Янь Цин нёс в руках несколько десятков свитков.
— Говорят, шаншу Хуан-дажэнь никогда не снимает маску на людях. Неизвестно, когда это началось, просто в какой-то момент все заметили, что он уже в маске. Никто не решался расспрашивать о причинах, так и повелось. К тому же сейчас он занимает высокий пост одного из шести глав министерств, и ни у кого не хватает смелости потребовать, чтобы он открыл лицо.
— …Я понимаю, почему все не решаются спрашивать… но мне ужасно любопытно, в чём же дело…
Он начал носить маску как минимум десять лет назад, и все эти годы этот человек оставался загадкой.
Чиновники, поступившие на службу после того, как он скрыл лицо, ничего не знали о его возрасте или внешности. Из-за маски нельзя было даже разобрать его настоящий голос. Разумеется, в императорском дворе ещё оставались те, кто помнил его прежним, но по какой-то причине эти знающие люди упорно молчали. Все как один хранили тайну. Со временем разговоры о его истинном облике превратились в своего рода запретную тему во всём императорском дворе.
— …В последнее время я кое-что заметила: кажется, его маски каждый день немного меняются…
— А, значит, мне не показалось! Я тоже заметил, что узоры на маске слегка отличаются. Интересно, сколько у него припасено этих причудливых масок?
Сю Ли никогда не вмешивалась в чужие увлечения, если они не причиняли вреда, но в этом случае любопытство в ней буквально бурлило.
— …Но зачем всё-таки её носить?
Сю Ли казалось, что это великая тайна, но Янь Цин, не раздумывая, ответил:
— Похоже, его бросила женщина как раз из-за лица.
— Что?!
— Эх, я тоже только слышал об этом! Но одно можно сказать наверняка: шаншу Хуан до сих пор одинок.
Сю Ли гадала, откуда Янь Цин берёт подобные сведения, но сама новость её поразила. Она невольно прониклась сочувствием к шаншу Хуану.
— Вот оно что… Как же жаль. Но ведь внешность даётся от рождения, и девушка, судящая только по лицу, поступила очень поверхностно.
Сю Ли вспомнила маску шаншу Хуана. «Так вот оно что. Значит, он носит её не из прихоти, а чтобы скрыть лицо, которое мир не желает принимать?.. Но всё же! Человек — это не только внешность».
— Хоть шаншу Хуан и любит помыкать людьми, мне кажется, он неплохой человек. Умный, со статусом и богатством… Стань кто-нибудь его фужэнь, до конца дней не знала бы нужды.
— …Последняя фраза и была твоим главным аргументом, верно?
— А как иначе? Деньги — это очень важно!
Янь Цин насмешливо улыбнулся. Его взгляд был добрым и тёплым. Хотя они были знакомы всего десять дней, Сю Ли чувствовала, что он ей как старший брат.
— И всё же, сяоцзе, ты очень стараешься. Тебе нравится эта работа?
— Да! — Сю Ли озорно взглянула на Янь Цина.
— Ты ведь тоже, Янь Цин. Тебя гоняют туда-сюда, ты по горло в делах, но я ни разу не видела на твоём лице недовольства.
— М-м… Просто когда-то я и сам собирался сдавать экзамены.
Сю Ли удивлённо округлила глаза. Государственные экзамены проводились для отбора чиновников в центральный аппарат, а предварительные экзамены — для службы в провинциях. Те, кто их сдавал, обычно всю жизнь работали в местной управе.
— Ты хотел стать чиновником в провинции? Да ещё и гражданским?
— Ну да.
— Но ты бросил учёбу?
— На то было много причин.
— Если начать готовиться сейчас, ещё можно успеть.
Сю Ли что-то пробормотала себе под нос. Янь Цин отвлёкся от своих мыслей и легонько щёлкнул её по лбу.
— …Верно, я тоже так думаю. Тогда давай стараться вместе, сяоцзе.
Каждые четыре дня, когда наступало время совместного ужина, Сю Ли после трапезы обращалась за советом к Цзянь Ю. Однажды она, решив попытать удачу, призналась ему, что его объяснения на уроках с Лю Хуэем были очень интересными. Она и не подозревала, что Цзянь Ю отнесётся к наставничеству со всей строгостью, серьёзностью и педантичностью.
— Цзянь Ю-дажэнь такой строгий, каждый раз даёт столько заданий!
— О, так вот почему в покоях сяоцзе свет горит до глубокой ночи. Значит, корпите над заданиями?
— А? Откуда ты знаешь?
— Цзинь Лань поручил мне оберегать сяоцзе.
— Но ведь только днём… Надеюсь, сегодня Цзинь Лань тоже вернётся домой в целости.
— С этим парнем всё будет в порядке.
Сю Ли снизу вверх посмотрела на прямодушного Янь Цина. Тот факт, что человек с таким характером водит дружбу с Цзинь Ланем, немного её удивлял. Хотя она не спрашивала их об отношениях напрямую, было заметно, что они хорошо знают друг друга.
Цзинь Лань обычно вёл себя вежливо и учтиво, но всегда предпочитал держать дистанцию с окружающими.
(Как хорошо…)
Сю Ли была искренне рада, что у Цзинь Ланя появился друг, способный переступить эту черту.
— …Опять. — Сун Тайфу уставился на кучу связанных мужчин, нахмурившись.
— Они тоже горные разбойники, разыскиваемые в провинции Ча. — Дацзянцзюнь Бай, командующий правой армией Юлинь, сверил список, переданный подчинённым, и помрачнел.
Недавно Сун Тайфу начал возглавлять армию Юлинь, обеспечивая порядок за пределами города. Однако в последние несколько дней какой-то доброжелатель постоянно опережал их и ловил преступников. Каждое утро в каком-нибудь переулке находили группу крепко связанных мужчин.
— С одной стороны, хорошо, что всё достаётся без труда, но… кажется, будто это…
— Сование носа в чужие дела! — Сун Тайфу выпалил это не раздумывая, на его лбу вздулась вена.
— Какой невежа посмел лишить лаофу удовольствия!
— Вот-вот! Именно так! Только собрались размяться и проявить себя, как этот незваный гость всё испортил. Что за выскочка лезет не в своё дело! Если узнаю, кто это, уж я ему выскажу всё, что о нём думаю!
По сравнению с этими двумя, сошедшимися в грубых излияниях, Цзинь Лань выглядел совершенно безучастным.
Его и раньше-то не слишком прельщала поимка бандитов, а теперь он даже немного жалел. Если бы он знал заранее, то отправил бы Янь Цина на эту работу, а сам при любых обстоятельствах остался бы подле сяоцзе.
Каждую ночь во время коротких встреч Сю Ли в красках описывала всё, что происходило с ней во дворце. Видя её радость, он и сам был счастлив, однако осознание того, что её рассказы теперь выслушивал и Янь Цин, оставляло горький осадок.
Наблюдать за тем, как твоё место занимает кто-то другой, было мучительно. Его терзали то уныние, то раздражение, а на душе постоянно было неспокойно.
Странно, но с Лю Хуэем такого не случалось. Поняв, что запутался в собственных мыслях, Цзинь Лань горько усмехнулся.
(…Значит, и я стал «обычным человеком».)
Внезапно яркий солнечный свет померк. Вскинув голову, он увидел, как небо стремительно затягивают тучи. Издалека донёсся приглушённый раскат грома.
— А, сейчас дождь ливанёт. — Дацзянцзюнь Бай заозирался по сторонам, ища навес, чтобы укрыться.
Грозовые тучи начали ронять первые капли, которые в мгновение ока превратились в настоящий ливень, будто воду выливали из ушата.
Небо озарилось ослепительной вспышкой, и следом грохнул гром —.
— Цзинь Лань! Ты чего застыл как вкопанный?! Жизнь не дорога?! Хочешь, чтобы тебя молнией пришибло?!
Чья-то рука рванула его за плечо, и Цзинь Лань, придя в себя, поднял голову.
— …Дацзянцзюнь Бай…
— Живо сюда! А не то зачислю тебя в Правую армию Юлинь!
— А, иду.
— Ох, ну и вредный же ты малый! Тебе стоит знать, что сейчас целая толпа людей мечтает попасть в Правую армию Юлинь.
— В таком случае ваш подчинённый готов уступить место более достойным.
Поправляя намокшую от дождя чёлку, Цзинь Лань быстро зашагал вперёд. Он уже промок до нитки, так что спешить укрыться от дождя смысла не было. Дацзянцзюнь Бай, судя по всему, думал так же, а потому следовал за ним не слишком торопливым шагом.
— Хм, не думай, что этот дацзянцзюнь так просто от тебя отступится! Ладно! Как насчёт того, чтобы пропустить со мной по стаканчику этой ночью? Гарантирую, на следующее же утро ты сам прибежишь проситься ко мне в лагерь!
— Ваш подчинённый вынужден вежливо отказаться.
— А, неужто ты намылился к этому Яоши? Советую трижды подумать! Из этого молчаливого чурбана за целый год и слова не вытянешь, со скуки помрёшь, не иначе. Лучше иди ко мне, обещаю — не прогадаешь.
Императорская гвардия Юлинь разделена на две армии: Левую и Правую. Дацзянцзюнь Левой армии Юлинь — Хэй Яоши, непосредственный начальник Цю Ина. В свою очередь, дацзянцзюнь Правой армии Юлинь — этот самый Бай Лэйянь. Семьи Бай и Хэй среди семи знатных родов испокон веков считались потомственными военными. Поскольку оба рода славились множеством выдающихся военачальников, между ними постепенно сложилось негласное противостояние. Будто отражая это, характеры двух нынешних дацзянцзюнь Юлинь также были совершенно противоположны. Молчаливый Хэй Яоши и прямолинейный Бай Лэйянь никак не могли поладить, отчего их подчинённые вечно хватались за голову. С точки зрения Цзинь Ланя, который недолгое время служил в Левой армии Юлинь, эти двое относились к тому типу людей, что «чем сильнее ругаются, тем крепче дружба». По сути, они были очень похожи.
— Ваш подчинённый не планирует вступать ни в Левую армию Юлинь, ни в Правую.
Видя, что Цзинь Лань совершенно непоколебим, дацзянцзюнь Бай не удержался и цыкнул.
— Этот дацзянцзюнь просто не может спокойно смотреть, как такой талант, как ты, прозябает безвестным охранником рисового амбара.
— Прошу дацзянцзюнь проявить великодушие. Сейчас я живу хорошо, я куда счастливее, чем прежде.
Понимая, какой именно период Цзинь Лань называет словом «прежде», дацзянцзюнь Бай тут же замолчал. Он, разумеется, был знаком с фехтованием королевской семьи и не мог не заметить основ техники Цзинь Ланя. Именно из-за того, что в армии Юлинь служили лучшие из лучших, вероятность раскрытия его личности была слишком высока, поэтому Цзинь Лань наотрез отказывался туда вступать.
— …Тьфу, я приду убеждать тебя завтра, так что лучше просто кивни и согласись поскорее.
— Дацзянцзюнь Бай.
— Что такое?
— Не хотите ли вы сбрить бороду? Она вам совсем не идёт. У вас всегда было детское лицо, и борода этого не исправит, так не лучше ли просто смириться с реальностью?
Услышав это, дацзянцзюнь Бай так рассвирепел, что на его висках вздулись вены, и он взревел голосом, способным заглушить шум ливня:
— …Уж кто-кто, а ты не имеешь права меня попрекать!! Ты, бесстыдник, без зазрения совести заявляющий, что тебе всего двадцать один год!!
— Ну что вы такое говорите.
Цзинь Лань с невозмутимым видом зашёл под навес, внезапно поднял взгляд к небу и вздохнул.
(…Всё ли в порядке с сяоцзе?..)
При мысли о Сю Ли, которая больше всего на свете боялась грома, лицо Цзинь Ланя преисполнилось тревоги.
Сю Ли, как и было велено, с трудом несла книги обратно в Хубу. После того как её пути разошлись с Янь Цином, которому нужно было в другое место, она осталась совсем одна.
— …Тя… тяжело…
Каждая книга была толщиной примерно в четыре пальца, и три таких тома весили немало. К тому же стояла удушающая жара, и со лба Сю Ли градом катился пот.
— Похоже, они довольно тяжёлые. Тебе помочь?
Внезапно чьи-то руки протянулись сбоку и с лёгкостью подхватили книги, которые несла Сю Ли.
— А!
Сю Ли в изумлении обернулась и увидела рядом с собой незнакомого мужчину, лицо которого озаряла широкая улыбка.
— Э… вы?..
Судя по одежде, он определённо был гражданским чиновником, но Сю Ли никогда раньше его не видела. На вид ему было около тридцати с небольшим — всё ещё довольно молодой мужчина.
— Тебе нужно отнести их к шаншу Хуан-дажэню, верно?
— Да… да… Э… не стоит, я и сам справлюсь.
— Ничего страшного, ничего страшного!
Мужчина в приподнятом настроении зашагал вперёд, а Сю Ли в растерянности последовала за ним.
— Э… право же, не нужно утруждаться…
— Ты ведь тот самый слуга, которого недавно прислали работать к шаншу Хуан-дажэню?
— А… да…
— Так я и думал. Во всех ведомствах и департаментах только и хвалят мальчишку, что прислуживает шаншу Хуан-дажэню — говорят, он очень расторопный и трудолюбивый. Как тебя зовут?
Мужчина очень вовремя задал вопрос, не давая Сю Ли возможности снова возразить по поводу книг.
— А… меня зовут Хун… Сю.
Это фальшивое имя ей придумал Цзян Ю. Тогда он объяснил это тем, что его легко запомнить, но Сю Ли была несколько разочарована столь небрежным подходом, хотя то, что она не сможет ошибиться в собственном имени, было безусловным плюсом.
— О, значит, тебя зовут Хун Сю, сяосюнди. Говорят, ты отлично справляешься под началом этого шаншу Хуан-дажэня. Шаншу Хуан-дажэнь очень строг, он над тобой не издевается?
— Э? Нет, что вы, вовсе нет. Хуан-дажэнь действительно строгий, но он не требует невозможного. Напротив, я чувствую, что многому у него учусь. К тому же я привык постоянно бегать с поручениями, так что мне не привыкать.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
