Шао Кэ, ответивший честно и не раздумывая, заставил Ван Бао застыть в изумлении. А Чёрный Волк лишь молча некоторое время перебирала его короткие волосы.
— …Вот как. Значит, тебе всё равно. Ясно.
Спустя мгновение её лицо, едва видное сквозь пальцы, омрачилось, словно небо, затянутое сегодня тучами.
— Да, Цзянь Хуа, я решила. Пусть будет этот ребёнок. Так что убивать его не стану, я забираю его с собой.
…Жить или умереть — было совершенно всё равно.
В глубине души он всегда так считал, и, должно быть, в будущем это убеждение не изменится.
Возможно, Лилия слишком достойна сочувствия, раз её отдали такому неполноценному человеку, как он. Когда-нибудь он обязательно освободит её от обязательств перед семьёй Хун. Он надеялся, что она сможет выйти замуж за кого-то другого и обрести счастье. За кого-то, кто будет лучше него.
Тот, кто не дорожит даже собой и не может должным образом ответить на любовь двоих младших братьев — разве способен такой человек принести кому-то счастье? Даже если бы он полюбил кого-то, он наверняка не выбрал бы жизнь вместе с этим человеком и не стал бы создавать семью. Шао Кэ отрешённо размышлял об этом.
Шао Кэ знал, что именно из-за его безразличия к жизни и смерти он смог стать преемником Чёрного Волка, и это его нисколько не тяготило. Совсем как тогда, когда он ушёл из дома.
— Раз тебе всё равно, иди за мной… Хотя, возможно, тебя ждёт участь похуже смерти.
…Он совершенно не ожидал этого. Ни когда Чёрный Волк улыбнулась ему чистой, как безоблачное небо в праздник Циси, улыбкой. Ни когда он сжал её протянутую руку.
То, в неизменности чего он был так уверен, вдруг начало понемногу меняться.
— Ох… Похоже, это снова дело рук Цзянь Хуа, Куэй.
Куэйдо — такое кодовое имя дала ему Чёрный Волк, и часто она называла его просто Куэй.
Видя Шао Кэ, вернувшегося в ссадинах, отёках и синяках, Чёрный Волк не смогла сдержать горькой усмешки. Шао Кэ уткнулся лицом в её руки и отчаянно рассмеялся.
— Хе-хе. В следующий раз я обязательно проучу этого тупицу-короля, который совершенно не умеет вести себя в обществе!!
— Удачи тебе. Цзянь Хуа и правда обожает тебя изводить. Плохо дело: этот парень до сих пор не взял себе ни одной гунян — неужели именно по этой причине? Если он посмеет посягнуть на тебя, обязательно зови меня.
— …В одном я уверен точно: здесь вы ошибаетесь.
Несомненно, этот тупица-король с отвратительным характером издевался над Шао Кэ лишь потому, что завидовал его возможности проводить весь день рядом с Чёрным Волком. Он использовал любую лазейку, чтобы как следует насолить Шао Кэ.
(Этот мерзавец! Он же король! Откуда у него столько свободного времени?!)
Слово «издевательства» звучало слишком мягко: выходки этого короля, который был сильнее любого демона, представляли угрозу для жизни. Поначалу Шао Кэ едва удавалось спасаться бегством, но в последнее время он начал давать отпор. При этом количество ран на его теле разом утроилось. Но это всё равно было лучше, чем просто убегать, не имея возможности ответить на удар.
— Этого ублюдка я когда-нибудь точно отделаю! — Сейчас он был единственным заклятым врагом Шао Кэ.
— Я всегда считал себя человеком спокойным и терпеливым, думал, что я великодушен и могу простить почти всё. Но недавно я осознал, что это не так. Люди всё-таки меняются.
— …Было бы странно, если бы ребёнок, которому нет и десяти лет, вёл себя иначе. Видимо, скверный характер Цзянь Хуа иногда приносит пользу. Ты больше не носишь это взрослое выражение лица, полное запредельной усталости, и это лучше всего на свете.
— …Я… действительно был таким?
— И ещё говорил, что тебе всё равно, жить или умереть.
Шао Кэ вздохнул. Оказавшись здесь, он наконец понял, насколько притворным был в прошлом со своими братьями. В этот момент Чёрный Волк, уловив его мысли, сказала с улыбкой:
— Куэй, даже у меня есть стороны, которые я скрываю от тебя. Я никогда не позволю тебе увидеть мою ярость, не стану жаловаться или искать оправдания своей слабости. Я не твой друг и не собираюсь им быть. Потому что я должна стоять выше тебя и защищать тебя. Точно так же, как ты поступал со своими братьями.
Шао Кэ поднял голову и увидел перед собой улыбку, ясную, как ночное небо в праздник Циси. Тёплое и лукавое выражение её лица вызывало желание улыбнуться в ответ. И правда, она никогда не выходила из себя в его присутствии.
Он никогда не чувствовал фальши в этой вечной улыбке.
— Полная откровенность ещё не означает душевную близость. В будущем ты обязательно откроешь в себе новые стороны, поэтому тебе нужно найти человека, которому ты сможешь показать себя разным. Настанет день, когда ты полюбишь кого-то и захочешь провести с этим человеком всю жизнь.
— …Вряд ли я захочу провести с кем-то жизнь. Мне кажется, я принесу лишь несчастье.
— Тогда позволь мне предсказать: однажды ты начнёшь жить ради самой жизни. И когда этот день настанет, человек, который будет рядом с тобой, и станет твоей судьбой. Ты должен всем сердцем молить о приходе этого дня.
Жить ради самой жизни. Для тогдашнего Шао Кэ эти слова были понятны умом, но их истинный смысл ускользал от него. Однако, находясь рядом с ней, он начал смутно его осознавать.
— К слову, из-за того что Цзянь Хуа вечно к тебе цепляется, твоё мастерство в боевых искусствах растёт быстрее, чем я ожидала. Ты становишься слишком сильным…
Накладывая мазь на раны Шао Кэ, Чёрный Волк помрачнела. Всё верно: за короткий срок она укрепила его физическую форму, обучила владению всеми видами оружия и способам ведения боя. Но именно благодаря «играм» с Цзянь Хуа его боевые навыки взлетели до небес. Одной лишь способности уворачиваться от атак Цзянь Хуа хватило, чтобы невероятно развить его тело, не говоря уже о том, что теперь он мог подловить момент для контратаки.
Почувствовав её скрытую тревогу, Шао Кэ тихо произнёс:
— Я стал сильнее, чем вы ожидали, и, кажется, вас это не радует.
Чёрный Волк, заставив себя улыбнуться, ответила:
— Вовсе нет.
— Вы везде берёте меня с собой, но до сих пор ни разу не давали мне «заданий».
— …
— Я не стремлюсь убивать людей. И я знаю: вы хотите, чтобы всё закончилось без моего участия в качестве убийцы. Если бы я мог, то исполнил бы это ваше желание. Но мне не нравится чувство, что если вдруг что-то случится, я окажусь бесполезен и не смогу вам помочь. Именно поэтому я принимаю Цзянь Хуа как своего противника.
Шао Кэ и впрямь был на редкость проницателен. В сочетании с его спокойствием, чувством ответственности и исключительным видением ситуации он идеально подходил для этой роли. Чем бы он ни занимался, результат был бы тем же. Но всё должно было быть иначе. Чёрный Волк погладила Шао Кэ по голове.
Когда Чёрный Волк ушла на задний двор, Шао Кэ внезапно заметил в углу стол. На нём были разложены какие-то документы. Немного поколебавшись, Шао Кэ быстро заглянул в них. Чёрный Волк скрывала от него слишком многое.
Он ожидал увидеть результаты расследований, но, к своему удивлению, обнаружил на листах сказку. Шао Кэ пробормотал название.
— …«Принцесса Цянвэй»?..
— «Принцесса Цянвэй»?
Ли Ин, будучи ещё юношей, лишь однажды упомянул эту сказку. Всего один раз, и было это очень давно.
— Да. Все именно так вас и зовут, Гунчжу. Неизвестно, как просочились слухи, но с каких-то пор эта история разошлась по всем улицам и переулкам.
История стала сказкой и разошлась среди народа? Увидев её изумлённое лицо, Ли Ин протянул ей лист бумаги. Пока Принцесса Цянвэй читала, он не переставал гладить её волосы и пальцы. Ли Ин обожал льнуть к Принцессе Цянвэй и касаться её. И дело было не столько в желании ласки, сколько в страхе: он боялся, что если перестанет её касаться, она растает, словно дым.
Ли Ин был таким с самого детства. Принцесса Цянвэй во всём ему потакала. Кончики его пальцев, которыми он касался её с такой осторожностью, всегда несли в себе тень беспокойства. Возможно, именно поэтому прикосновения Ли Ин не вызывали у неё отвращения.
— Разве не любопытно? Написано точь-в-точь про тебя, не так ли? И про тебя с отцом, и про дела семьи Пяо.
Под делами семьи Пяо подразумевалась история отца Ли Ин — того самого человека, который обрёл сверхъестественные способности и превратился из «бездарного» предшественника в того, кого называли «Дитя Чудес». О том, как благодаря этому он занял пост главы семьи Пяо, будучи мужчиной. О том, как за последние сто лет число жриц и заклинателей, обладающих «сверхъестественными способностями», которых прежде были единицы, резко возросло. О том, как в народе и при дворе в одночасье вспыхнула фанатичная вера в семью Пяо. А также о том, как, используя силу Принцессы Цянвэй, отец и семья Пяо по своему усмотрению вершили тёмные дела в эпоху Дае, приведя клан к процветанию.
И, конечно же, о том, как он захватил её и держал взаперти, чтобы никто не смог её отнять.
История была настолько реалистичной, будто кто-то воочию наблюдал за всем происходящим. Принцесса Цянвэй прищурилась, на мгновение допустив мысль, что это могло быть пророчеством Лань Сяня, однако, похоже, это было не так. Как ни крути, Лань не стал бы видеть столь глупые сны.
Фраза в конце истории о том, что она «жила долго и счастливо вместе с человеком», была лишена всякого смысла. Как минимум потому, что человека, способного разорвать эти оковы, попросту не существовало, так что финал этой истории наверняка был выдуман.
Однако Ли Ин на мгновение замер с необычным, задумчивым выражением лица. Она долго смотрела на него.
(Хм. «Однажды перед Принцессой Цянвэй появился мужчина»… Вот как это было, значит?..)
Однажды перед ней появился Ли Ин, который тогда был ещё моложе, чем сейчас.
Каждый день он приносил ей розы и играл на эрху. Как и сейчас, он ласкал её так, словно касался бесценного сокровища. Она всегда ненавидела людей, но почему-то звуки этого эрху тронули её сердце.
— Позволь мне быть рядом с тобой. По крайней мере, до конца моих дней. Это всё, чего я желаю.
Юный Ли Ин пристально смотрел на неё и повторял эти слова снова и снова. С тем ослепительно искренним взглядом, бесчисленное количество раз.
— Даже тогда, когда он без малейших колебаний убил своего отца.
А затем он улыбнулся.
— Поэтому я не стану разрывать твои оковы.
Стоя подле трупа отца, он нежно поглаживал её путы испачканными в крови пальцами и с любовью произносил:
— Пожалуйста, позволь мне быть рядом с тобой, пока моя жизнь не угаснет. Моя драгоценная Принцесса.
Выпрямившись, он тогда впервые коснулся губ Принцессы Цянвэй поцелуем.
Если так, то в тот самый миг Ли Ин стал для Принцессы Цянвэй таким же «главой семьи», каким был его отец.
(…Неужели найдётся другой человек, способный разорвать эти оковы?)
Это было невозможно.
II
— …Всё ещё делаешь мячики?
На холме, где закатное солнце опускалось в долину, подобно пылающему огненному шару, Чёрный Волк, держа в руках иглу, кропотливо сшивала маленький мяч.
Откуда-то издалека доносилось стрекотание цикад, возвещающее о скором конце лета.
Чёрный Волк время от времени принималась за это занятие — шила мячики.
— В этот раз «марионетками-убийцами»… снова были дети?
— Да. Дети чуть старше тебя. Со взрослыми «марионетками-убийцами» почти покончили Волки Ветра, остались только дети… Точно так же, как я тренирую тебя, чтобы ты стал убийцей. Все мы одним миром мазаны.
Шао Кэ не стал этого отрицать. Он и сам понимал, что, скорее всего, так оно и есть. Но истина была несколько иной.
Перед земляными холмиками, где были погребены «марионетки-убийцы», всегда оставляли лагерстрёмии и маленькие мячи. Насколько знал Шао Кэ, Чёрный Волк заводила эту привычку только тогда, когда убивала детей.
Чёрный Волк никогда не плакала при Шао Кэ. Но иногда она внезапно исчезала.
Шао Кэ и представить не мог, что Чёрный Волк, которую все считали жестокой и безжалостной, могла быть таким человеком.
Ци-ци-ци-ци — снова донеслось стрекотание цикад из далёкой дали.
— …Я прочитал «Принцессу Цянвэй».
Чёрный Волк с удивлением подняла голову. Но следом на её лице отразилось смирение. Вероятно, она с самого начала мучилась сомнениями, стоит ли рассказывать об этом, и именно поэтому бросила листы с записями там. К тому же она давно была готова к тому, что даже если не скажет сейчас, Шао Кэ всё равно рано или поздно об этом узнает.
— …Вот как. И каковы твои впечатления?
— Да это же просто история о маньяке-тюремщике и похищении постороннего человека. Наплели с три короба, а в конце всё внезапно обрывается на фразе: «с тех пор они жили долго и счастливо». Какое несусветное преувеличение. Разве можно обрести счастье с мужчиной, который тебя похитил? Похоже, пока эта принцесса была в заточении, её явно воспитывали и промывали ей мозги в каком-то странном ключе, бедняжка.
Глядя на Шао Кэ, который без малейшего сочувствия и с изрядной долей яда подытожил историю, Чёрный Волк вся оцепенела. Как десятилетний ребёнок может нести подобную ересь?!
— По сути, это должна быть история семьи Пяо времён эпохи Дае. Думаю, в ней описана правда.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
