Эта новость стремительно и тайно разнеслась в высших кругах при дворе.
— Вы слышали? О наследнице семьи Лань.
— Поистине радостное событие. Не означает ли это, что семья Лань наконец признала Его Величество?
— Ах, но ведь это те самые тройняшки из семьи Лань. Говорят, Ван Цзи-дажэнь тоже призывает к осторожности. Возможно, здесь есть какие-то скрытые обстоятельства…
— Но раз это дело рук двух семей, Хун и Лань, то вероятность того, что ванфэй будет из рода Хун, теперь уменьшится.
— Может быть, это станет поводом для возвращения чиновников с фамилией Лань…
(О чём только думает этот взбалмошный человек?)
Цзян Ю, работая в кабинете шилана Либу, пребывал в крайнем беспокойстве, пока, наконец, не был вынужден отложить дела.
(Неужели он и вправду собирается выдать младшую мэймэй за Его Величество?)
Он думал о том, чтобы спросить напрямую или написать письмо, но не знал, что именно стоит сказать. У Цзян Ю не было права вмешиваться в этот вопрос. И прежде всего…
— Сейчас… а у вас весьма занятное выражение лица.
Это был Ян Сю, элита Либу, скрытный чиновник, который сейчас отвечал за проверку Сю Ли. Он положил принесённые документы на стол Цзян Ю.
— Если вас это так заботит, вы могли бы спросить об этом у Его Величества или у кого-то ещё. Вы же не в ссоре с ними. Вы ведь знаете, что болтают при дворе.
— Знаю, но посмотри на нынешнее положение дел, что я могу поделать?
Сказав это, Цзян Ю обвёл взглядом гору документов, напоминающую огромную груду.
Прежде подобная картина была исключительной особенностью кабинета шаншу Либу, но теперь она разрослась в обе стороны и захватила кабинет шилана.
Ли Шэнь и раньше не отличался любовью к труду, а в последние месяцы это лишь усугубилось. Сначала пришлось разбираться с массовыми наказаниями аристократов, затем помогать Юй Шунь-дажэню с его делами — иного выхода просто не оставалось. Тот человек решительно ничего не делал, и те, кто не знал правды, могли лишь гадать, чем он занят.
Цзян Ю резко бросил кисть на каменную тушечницу.
Он знал о слухах во дворце и очень переживал. Но, честно говоря, Цзян Ю просто не мог разорваться.
Если бы он ушёл, то прежде чем проблема решилась бы, Либу просто не выдержало бы нагрузки. Ведь сейчас Цзян Ю фактически исполнял обязанности главы ведомства.
— Посмотри на меня, разве я могу куда-то пойти?!
— Справедливо. Ведь другие ничего не знают о вашем нынешнем положении. Но слухи не смолкают, их не остановить, что весьма досадно. Кажется, они стали множиться с тех пор, как Юй Шунь-дажэнь стал начальником шаншу. Неужели все так недовольны тем, что Юй Шунь-дажэнь находится рядом с королём? Или же…
— …Они не хотят, чтобы вы оставались рядом с королём. Возможно, и то, и другое.
Цзян Ю стиснул зубы. Он не мог этого отрицать.
Он понимал, какие слухи поползут, если и он уйдёт вслед за Цю Ином. Но словно по чьему-то умыслу, внезапно навалилась работа, не дающая сдвинуться с места.
Если подумать, так было всегда. Когда Лань Лунлянь приехал на государственные экзамены, Цю Ина постоянно отзывали в семью Лань, а Цзян Ю удерживал Ли Шэнь, отдаляя его от короля. Сейчас ситуация повторялась.
И Цю Ин с Цзян Ю всегда оказывались в ловушке этих обстоятельств, даже не подвергая их сомнению.
Оказавшись вдали от короля, Цзян Ю осознал многое. Видя, как Юй Шунь обращается с королём и как помогает ему, он начал понимать суть вещей.
Он заметил множество прошлых ошибок, мест, требующих исправления, и того, чему стоило поучиться. Хотя ему было неловко признавать это, он верил, что сможет всё исправить в будущем — но в нынешней ситуации он не мог сделать даже самого малого.
Цзян Ю наконец осознал, насколько сильно имя семьи Хун влияет на короля и на него самого. А Цю Ину, который, как и Би Помин, безмерно гордился именем семьи Лань, должно быть, ещё проще это понять.
Спустя несколько дней после того, как её вызвал Хуан И, Сю Ли работала с удвоенной силой, стремясь закончить дела до прибытия Тринадцатой принцессы. Особенно она сосредоточилась на задачах, требовавших выезда из города.
И вот сегодня Сю Ли и Су Фан отправились на повозке за город для выполнения обязанностей юши.
Сопровождал их в качестве охранника и возницы Гао Ханьшэн — один из подчинённых Цю Ина, которого привлекли к службе в Чачжоу, когда тот заболел в округе Хулинь.
С веснушками на лице, он выглядел как юноша, чей детский вид ещё не выветрился, но на самом деле он был искусным военным чиновником Левой армии Юлинь.
Хотя иногда приходили другие офицеры, он появлялся чаще всего.
Су Фан молча смотрел на улицы, покачиваясь в такт движению повозки.
— Лили, не забудь сегодня хорошенько разузнать о том призраке, что умер в тюрьме.
— Да, но это и вправду удивительно. Стоило расспросить, как обнаружились очевидцы. Например, кто-то видел человека, который должен был умереть в темнице, возвращающимся в дом а-нян, и всё в таком духе. Но стоит проверить записи — казнь состоялась.
— Вот именно. Даже если спросить ответственного чиновника…
В этот момент с главной дороги донёсся пронзительный женский крик.
Сю Ли поспешно высунулась наружу и увидела упавшую на землю женщину и мужчину, который выхватил у неё из рук сумку и бросился бежать — как раз в их сторону.
Сю Ли, не раздумывая, спрыгнула с мчащейся повозки.
— А ну стоять!
Однако грабитель внезапно рухнул прямо перед Сю Ли. В следующий миг кто-то подлетел к нему и, схватив за руку, рывком поднял.
Грабитель вскрикнул…
— Если не хочешь лишиться рук, живо верни украденное!
Пришедшая была одета в дорожное платье, её лицо было плотно закрыто, так что черт не разглядеть. Однако по хрупкому телосложению можно было понять, что это женщина, притом молодая.
Сю Ли невольно расширила глаза.
Девушка выхватила сумку из рук грабителя и нанесла ему удар по шее, от которого тот потерял сознание.
— Хм… Решил грабить прямо при мне, ну и не повезло же тебе. Ну вот, наконец-то будут деньги, а то мои дорожные расходы почти подошли к концу.
Оставив грабителя лежать на земле, девушка невозмутимо и открыто принялась развязывать сумку и рыться в ней. Сю Ли подошла сзади и похлопала её по плечу.
— Послушай, ты…
— А? Ой, судя по твоему наряду, ты чиновница? Как быстро… Нет, я вовсе не собиралась присваивать награбленное. Просто привычка… То есть, конечно, такое нужно передавать властям…
Девушка перевела взгляд на лицо Сю Ли и на полуслове замолчала. Из-за того, что капюшон закрывал лоб до самых глаз, а рот был обмотан тканью от пыли и песка, Сю Ли могла лишь предположить, что они одного возраста, но рассмотреть лицо не удавалось.
— Неужели вы и есть та самая легендарная Хун Сюули-гунян?
— А? Да, хотя я не знаю, о какой легенде речь, но я действительно Хун Сюули.
Услышав ответ, девушка почему-то внезапно крепко сжала её руки, а затем принялась хлопать по спине, то ли подбадривая, то ли утешая.
Сю Ли совершенно не понимала, что происходит.
— Ах, что за…
Надо же, броситься на грабителя не раздумывая — какая храбрость. Далеко не каждый на такое способен. Твой характер и впрямь в точности такой, каким я его себе представляла.
Что ж, до новой встречи.
Однако Сю Ли не отпустила девушку. Она протянула руку и вцепилась в кошелёк грабителя, который та держала. Молча они принялись тянуть его каждая к себе. Сю Ли лучезарно улыбнулась:
— Я не совсем понимаю, в чём дело, но, пожалуйста, верните это. Даже если это кошелёк грабителя, нельзя забирать его без спроса.
— …Хорошо. Простите.
Девушка с крайне неохотным видом разжала пальцы и, склонив голову, извинилась.
К девушке неспешно подошёл вороной конь без всадника и остановился рядом.
Стоявший подле Сю Ли Гао Ханьшэн, который как раз поднимал грабителя с земли, при виде коня широко раскрыл глаза.
Это был поистине редкостный скакун, так что неудивительно, что он замер от изумления. Даже среди боевых коней подобные экземпляры встречались крайне редко.
Будь у кого желание заявить, что это конь одного из двух главных генералов Хэй и Бай, вряд ли бы кто-то усомнился, глядя на такого благородного зверя.
Девушка в дорожном платье непринуждённо взялась за поводья.
— Будьте добры, передайте той тётушке, которую ограбили: в следующий раз пусть не носит сумку в руках, лучше вешать её на плечо. Ну, прощайте.
Девушка слегка махнула рукой и, ведя коня под уздцы, скрылась в толпе.
Сю Ли, ломая голову над случившимся, вернула сумку тётушке, передала грабителя страже и вновь зашла в повозку.
Сидевший всё это время внутри Су Фан вытянул шею.
— Это была девушка?
— Да, она была просто удивительной.
Су Фан на мгновение замолчал. Подумав о том, куда они сейчас направляются, он тихо, так, чтобы Сю Ли не услышала, пробормотал:
— По-моему, она всё же не настолько удивительная, как ты.
Цю Ин в это время готовился к дальнему пути в поместье семьи Лань. Служанки, обычно бравшей на себя все сборы, рядом не было. Во-первых, всё вокруг было завалено грудами книг.
Места, чтобы и шагу ступить, не осталось, а во-вторых, Цю Ин сам приказал никому не входить.
Когда сборы были почти закончены, за дверью послышался голос одного из домочадцев.
— Шао-е!
— Что такое? Я ухожу, так что говори кратко.
— К вам прибыл Цзы Цзиньлань-дажэнь.
Цю Ин замер, так и не довязав узел на волосах, и холодно улыбнулся.
— …Проводи его в другую комнату. Чая не подавай. И он, и я скоро отправляемся в путь.
Когда Цю Ин, уже одетый для дороги, вошёл в комнату, где его ждал Цзы Цзиньлань, он заметил, что гость тоже не снял походного платья.
Они не обменивались любезностями и не одаривали друг друга фальшивыми улыбками — в этом не было нужды.
Цзинь Лань окинул Цю Ин холодным, лишённым всяких эмоций взглядом.
— Вы куда-то собираетесь, генерал Лань?
— Собираюсь забрать сестру домой. Так по какому же делу вы ко мне пожаловали?
— …Похоже, при вас нет меча с узором в виде ирисов. Что ж, тогда я спокоен.
На рукояти драгоценного меча, висевшего у Цю Ин на поясе, и впрямь не было резьбы в виде ирисов.
— Видимо, вы уже и сами всё осознали.
Цзинь Лань ещё несколько раз пристально взглянул на Цю Ин.
Цю Ин принялся мысленно сортировать имеющиеся сведения.
Даже если информация была получена через семью Лань, её ни в коем случае нельзя было разглашать, если существовала хоть малейшая связь с интересами рода.
Так же он поступил и в период праздничных аудиенций, когда глава семьи Пяо вступил в контакт с Сю Ли.
Семья Пяо исчезла с политической арены и не вмешивалась в мирские дела вот уже несколько десятилетий…
Когда тогда Цзинь Лань услышал эти слова от Цю Ин, он лишь холодно усмехнулся. Ибо он давно знал, что это ложь.
Семья Лань наверняка знала о том, что семья Пяо была причастна к изгнанию Цинъюань Гунцзы пятнадцать лет назад. Однако Цю Ин сделал вид, будто ему ничего не известно.
В тот момент он выбрал сторону своего рода.
Хотя Лань Лунлянь и участвовал в государственных экзаменах, он так и не поступил на службу, а большая часть чиновников из семьи Лань, отозванных ранее его старшими братьями из двора, так и не вернулась обратно.
Семья Лань всё ещё не признала нынешнего короля до конца.
И сам Цю Ин неосознанно, но тщательно разделял свои роли: прямого потомка семьи Лань и генерала армии Юлинь.
Семья Лань или король. Цю Ин всегда делал выбор между ними, сообразуясь со временем и обстоятельствами. Прошёл год, затем второй.
Если бы семья Пяо не исчезла бесследно, ожидание, возможно, оставалось бы приемлемым выходом. Однако ждать более было нельзя. Положение в стране менялось с каждым часом.
Иными словами, время для игр в доверительные отношения между господином и слугой подошло к концу. И если бы ситуация не приняла такой оборот, он сам вряд ли когда-нибудь это осознал бы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
