Если взглянуть на долговые расписки, им было уже больше десяти лет. В глубине лежали медные монеты, в углу которых было мелко выведено «сто» — это была метка, которой Лилия помечала собственные вещи; такие же монеты были и в копилке-поросёнке. Неужели ту копилку разбил он?
— Кажется, ты поняла. Это твоё дерево. Поэтому я думаю, что для Ли Шэня ты — особенный человек.
Юй Шунь говорил это, в душе извиняясь перед Фэнчжу. Юй Шунь сказал Лилии, что она — незаменимый человек подле Ли Шэня, и хотя Ли Шэнь ведёт себя по-детски, а его способы выражения чувств странны, он не одинок, потому что Лилия всегда рядом с ним.
— Я ему вовсе не нян, к тому же я старше Ли Шэня. И если вверить свою жизнь этому злобному и бесчеловечному дураку, то она скатится на самое дно.
Юй Шунь лишился дара речи. Слышать такое было больно.
— Н-но ведь ты же не ненавидишь Ли Шэня, верно?
— Ненавижу! Терпеть не могу! Вверить жизнь такому мужчине — это ли не шутка? Просто мурашки по коже.
Лилия легонько коснулась бутона, поднялась и, сказав, что пора ложиться спать, ушла.
Занимаясь делами семьи Хун, Лилия думала о том, что завтра утром покинет это место. Она размышляла, что нужно отправить письмо Цзю Ланю с извинениями и списком отобранных невест. В то же время ей в голову пришла мысль, что Цзян Ю, возможно, попытается её удержать. Она тряхнула головой и с удвоенным рвением продолжила приводить в порядок дела семьи Хун, прихлёбывая чай, как вдруг на неё нахлынула неодолимая сонливость, и Лилия уснула.
Лилии снился сон.
Когда она открыла глаза, то оказалась в винном доме Ху Дие.
Перед ней, наряженной словно гунчжу, предстал вовсе не Фэнчжу.
— Почему это Ли Шэнь?
— Прошу прощения!
Ли Шэнь с недовольным видом оглядел наряд Лилии и хмыкнул.
— Всё-таки одежда красит человека.
У Лилии раскалывалась голова, а тело казалось тяжёлым. Ей чудилось, что что-то не так, но из-за боли она не могла соображать.
— Садись уже, скоро всё закончится.
— А? Да, угу.
Что именно закончится? Впрочем, это ведь сон, так что неважно.
— Если бы господин Фэнчжу действительно пришёл выкупить меня, я бы, пожалуй, не стала убегать.
Ли Шэнь внезапно нахмурился, но Лилия этого не заметила. Пока она предавалась раздумьям, Ху Дие, оставшаяся во сне всё той же красавицей, отодвинула занавеску и вошла; её глаза всё ещё светились детским задором. Ху Дие сказала Лилии, что все знатные люди Гуйяна собрались здесь — это была первая в истории этого заведения битва за выкуп.
— Зачинщиком стал шао-е в маске из семьи Хуан. Похоже, за последние несколько дней были задействованы огромные суммы, и ходят слухи, что в борьбу вступил даже Его Величество.
Король? Старший брат-дажэнь хочет меня выкупить? Неужели и он участвует в этом сне? Это потому, что после нашей встречи его симпатия ко мне возросла? Но это определённо сон — чтобы всё раздулось до таких масштабов, и все знатные люди Гуйяна ринулись в бой за меня. Кстати, а что же мой злобный и бесчеловечный хозяин Ли Шэнь?
Со стороны занавески послышались голоса.
Ху Дие как раз собиралась сказать Лилии, кто именно её выкупил, но действие целебного отвара, который она дала Лилии от головной боли, принесло лишь недолгое облегчение — на смену пришла сильная сонливость. В этот момент перед Лилией внезапно возникла до боли знакомая рука.
— Эй, всё закончилось. Пойдём домой.
Узнав эту руку, Лилия потянулась к ней и во сне снова погрузилась в глубокий сон.
Откуда-то донеслись звуки пипы. Лилия медленно открыла глаза.
(Ой, неужели это пипа Ли Шэня?)
Открыв глаза, Лилия почувствовала, что находится в винном доме Ху Дие, и сон продолжается. У Лилии был отличный слух, и она узнала это ничуть не изменившееся, своенравное звучание пипы Ли Шэня.
Ей всё казалось странным, но она решила, что для сна это сойдёт. Она пришла в комнату Ли Шэня; он сидел и играл на пипе. Увидев вошедшую Лилию, он лишь мельком взглянул на неё и продолжил игру. Лилия присела перед ним.
— Твоя игра на пипе мне всё-таки очень нравится, хоть возможности послушать её, скорее всего, больше не представится.
— Разве ты сама не умеешь?
Лилия ответила, что если заиграет сама, то раскроет себя, ведь её звучание слишком похоже на игру Юй Хуань, и она боится, что её убьют.
Поэтому, даже если ей очень хотелось, играть было нельзя.
— Если бы мы могли договориться, что ты будешь играть для меня, когда я захочу… даже если это только во сне, это было бы чудесно.
Рука Ли Шэня, настраивавшая струны, замерла.
— Что ж, в таком случае я могу пойти тебе на уступку.
— А-ха-ха. Уступка! Из твоих уст прозвучало слово «уступка»!! Точно, это сон.
Лилия рассмеялась.
— Кстати говоря. То, что я сказала господину Юй Шуню о своей ненависти к тебе… на самом деле я тебя совсем не ненавижу. Забудем о том, что ты младше меня. Но я тебе не нян.
— А? Не говори таких неприятных вещей, я ни разу не писал, что ты мне нян.
— Да как угодно. Всё равно, как только я проснусь, я тайком ускользну. Вот так. Раз уж это сон, я могу сказать тебе: «Я поняла, я проиграла тебе, я останусь с тобой. Раз уж ничего не поделаешь, я буду с тобой вечно!»
Лилия сказала, что даже конец света рядом с Ли Шэнем не кажется ей чем-то страшным.
— Тогда так и поступим!
Лилия сказала, что заберёт то «дерево Сяо Лилия» с собой. А ещё добавила, что ей грустно от того, что она больше не услышит пипу Шао Кэ.
— Я могу играть для тебя на пипе, когда ты захочешь.
Лилия улыбнулась с таким видом, будто готова была расплакаться. Ли Шэнь во сне был по-настоящему нежен.
Но следом она добавила:
— Но ведь Шао Кэ-дажэнь и Сяо Сюли ты любишь определённо больше, чем меня, верно?
Ли Шэнь честно признал это, даже не пытаясь возражать.
— Послушай, в следующий раз, когда будешь делать предложение любимому человеку, ни в коем случае не говори так! Да, кстати, ты видел тех людей, которых я выбрала? Я очень старалась, подыскивая их для тебя, все они — очаровательные гунян! Надеюсь, в следующий раз твоё предложение не закончится провалом. Прощай, Ли Шэнь.
— К чему это «прощай»? Я сжёг весь этот список дотла, и следа не осталось.
— Чего?! Ты, паршивец, с какой стати! Взял и пустил по ветру все мои труды, в которые я вложила кровь и пот!! Тогда ищи сам!
— Лилия!
В этот миг Ли Шэнь впервые закричал.
— Хотя старший брат и Сю Ли — особенные, я буду играть на пипе только для тебя. Даже когда Сю Ли вырастет, я не стану для неё играть. Я буду стараться. Не уходи.
Лилия была поражена. Всё-таки это сон — раз Ли Шэнь говорит такое.
Лилия сказала Ли Шэню:
— Такого своенравного, расточительного и невыносимого мужчины, как ты, больше нет на свете. Поставь меня на третье место. Хоть это признание и довольно паршивое, но это лучшее и самое честное, на что ты способен.
Он всегда был словно ребёнок. Быть рядом с ним — она вовсе не считала это неприятным.
Лилия ни разу не хотела изменить Ли Шэня; она была бы рядом, даже если бы он не менялся вовсе.
— У этой птичьей клетки доброе сердце. Ты ни разу меня не обманул и открыл клетку, спасибо тебе за это. Хоть ты и отпер замок, и я хочу остаться рядом и баловать тебя, я не могу не уйти.
— Куда ты собралась?
— Подойдёт любое место, где нет тебя. Даже если придётся отправиться в семью Пяо, чтобы учиться на жрицу, это не проблема. Если остаться с тобой, это будет выглядеть опрометчивым и глупым выбором. Ты — самый скверный мужчина в моей жизни. Если я действительно останусь с тобой, моей жизни конец.
Ли Шэнь пренебрежительно хмыкнул.
— Уже слишком поздно.
— Вовсе не поздно. В отличие от тебя, я не имею прямого отношения к делам семьи Хун. Я как раз собираюсь совершить идеальный побег.
— Слишком поздно. Пока ты спала, всё закончилось. Снадобье, которое подмешали в твой чай в Юаньэ лоу, оказалось слишком сильным. Ты проспала лишнего. Прошло уже несколько дней, и луна успела стать полной.
Услышав это, Лилия тут же бросилась к окну. Судя по огромной луне, её внутренние часы не ошибались — вот откуда взялось это странное чувство. Но нет, что же это на самом деле…
— Ю… Юаньэ лоу? Разве это… не был сон? Ведь так, верно? Именно так!
Ли Шэнь не подтвердил, был ли то сон или реальность.
Он рассказал Лилии, что Фэнчжу не стал вмешиваться, посчитав её возлюбленной короля. В итоге Лилия стала легендарной куртизанкой, за выкуп которой боролись семьи Хун, Хуан и Ван. В конце концов Ли Шэнь выкупил её на средства семьи Хун. Узнав подоплёку этой истории, Лилия совершенно не могла в это поверить.
— Нет, сон, это всего лишь сон. Не паникуй, Лилия, скорее собирай вещи и беги завтра на рассвете. Прощай!
— Раз так, то ты станешь матерью Цзян Ю.
— …Это тоже неплохо, а кто отец?
— Кажется, он прямо перед твоими глазами. Завтра на завтрак будет няньгао с фасолевым супом.
— Почему снова няньгао с фасолевым супом! Ай, ладно. Чувствую, что в голове всё перепуталось. Всё в порядке. Я не предавала Фэнчжу-сяньшэна, друга Ли Шэня! Это сон, это сон. Какой ещё отец, что за глупости.
— Эх, всё же нужно со всем покончить, пока рана не стала слишком глубокой. Я написал ему письмо твоим почерком: «Я не могу называть себя фужэнь рядом с таким лицом, я стану женой Ли Шэнь-дажэня, который выкупил меня». Вот так. Успокойся, никаких оплошностей не допущено.
Лилия на мгновение замерла, а затем взорвалась от ярости. Разве после таких слов она не превратится в отвратительную женщину? Теперь она никогда не сможет посмотреть ему в глаза.
— Как же ты шумишь. Неважно, что ты думаешь, у тебя нет права выбора. Разве ты не говорила, что не возненавидишь меня, что бы я ни сделал?
— Забираю свои слова назад! Я всё забираю назад! Это слишком! Ты невыносим! Я тебя ненавижу!
Лилия сказала, что после свадьбы лучше жить раздельно, так будет счастливее, и что она заберёт Цзян Ю с собой, чтобы дать ему должное воспитание. Она уже не понимала, где реальность, а где сон. Когда Ли Шэнь спросил, что же ему делать, если он захочет остричь волосы, Лилия тут же обозвала его тираном и деспотом.
— Что за нелепый муж! Так противно, что я сейчас расплачусь! К чёрту всё, ложусь спать!!
Глядя на взвинченную Лилию, Ли Шэнь цыкнул и заиграл на пипе.
Лилия тут же поспешила к пипе и вскоре, словно её настроение улучшилось, прислонилась лицом к скрещенным ногам Ли Шэня и уснула прямо у него на коленях. Как ни посмотри, звуки пипы привлекали её куда больше, чем сам Ли Шэнь.
— …
Ли Шэнь снова цыкнул. Врунья.
＊
— Ли Шэнь, я дам тебе совет. Пусть ты и хочешь следовать за Шао Кэ-дажэнем, но если появится кто-то или что-то, способное тронуть твоё сердце, ни в коем случае не проходи мимо. Хватайся крепко и не отпускай. Ибо это непременно станет тем, что тебе абсолютно необходимо в жизни.
Привлечённая прекрасными звуками пипы, Цянь Цзюнь вышла в сад. Рядом со Сю Ли сидела женщина и играла на пипе.
Цянь Цзюнь хватило одного взгляда, чтобы всё понять.
«Это Лилия-сяоцзе?»
Лилия посмотрела прямо на Цянь Цзюнь и улыбнулась.
— Прошу прощения, что приветствую вас так поздно, меня зовут Лилия.
Сю Ли, чьё настроение улучшилось от звуков пипы, казалось, задремала и вскоре крепко уснула.
— Хе-хе, она бегает за Ли Шэнем, но при этом ни капли не выглядит принуждённой. Поистине прелестная сяогунян.
— Пожалуй, так и есть. Ха-ха. А что касается семейной жизни…
Лицо Лилии внезапно исказилось, когда она вспомнила о множестве неприятных вещей.
— Это поистине суматошная и скверная жизнь. Тот человек вечно делает гадости. И почему нужно есть няньгао с фасолевым супом раз в три дня? Я решительно перестаю что-либо понимать.
— С Шао Кэ было бы лучше?
— Вовсе нет. Этого чурбана я оставлю старшей невестке.
Лилия рассмеялась.
В глазах Цянь Цзюнь блеснул огонёк интереса. Она лишь однажды слышала, как Ли Шэнь упоминал о Лилии.
Тогда Ли Шэнь, поливая «денежное дерево», что-то бормотал себе под нос о том, что сколько бы ни пришлось ждать, он непременно должен вернуть это, и при этом цыкал. Цянь Цзюнь была поражена. Ли Шэнь, который ради кого-то другого проявляет терпение, — она видела его таким впервые. И поразилась во второй раз, когда узнала, что сам Ли Шэнь вовсе не считает это терпением.
С тех пор Цянь Цзюнь думала, что хочет хотя бы раз увидеть эту девушку.
Она была единственной женщиной, которой Шао Кэ хотел доверить своих двоих младших братьев вместо самого себя.
В этот момент к Сю Ли подошёл юноша с одеялом. Лилия внезапно всё поняла.
Этот юноша по имени Цзинь Лань, встретившись взглядом с Лилией, слегка поклонился, и в этот миг она заметила у него за пазухой маленький красно-чёрный мешочек. Точно такой же мешочек был и у Лю Хуэй-гунцзы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
