— Ты выглядишь всё так же скверно, как и прежде. Мужчина без жены опускается до такой степени — ты просто живой пример. Ради будущих поколений тебе стоит отправиться в сокровищницу и выставить там табличку «Конец одинокого мужчины», а заодно пополнить государственную казну. Я даже могу подкинуть тебе один вэнь за просмотр.
— Какой смысл молодиться, если ты уже старик?
Хоть тайши Сяо и знал, что спорить бесполезно, он всё же не удержался и обиженно проворчал. Даже за секунду до смерти Цюань Юй наверняка ничего не скажет, а просто сомкнёт веки, словно моргнёт. Ведь когда его схватили враги и пытали, он всё равно заботился о своём внешнем виде. В итоге он не проронил ни слова и с улыбкой, голосом умирающего, сказал пришедшему ему на помощь Предыдущему Чёрному Волку: «А ты всё так же прекрасен».
Вот такой он был человек, до мозга костей любящий пустить пыль в глаза.
— Впрочем, Ин Цзи-сяоцзе, влюблённая в Юань Сюня, вряд ли обратит на тебя внимание. Но то, что ты хранишь чувства в глубине сердца и, ничего не говоря, придерживаешься пути холостяка, действительно заслуживает уважения.
— А? Пожалуйста, не неси всякую чепуху. Даже если мне доплатят, я не возьму Ин Цзи в жёны, скорее сам приплачу, чтобы её забрали обратно.
Цюань Юй на мгновение предался воспоминаниям о прошлом, а затем улыбнулся. Не успели оглянуться, как прошло столько времени.
— …Однако то, что тебе не хватает взрослого великодушия, — чистая правда.
Он перевёл взгляд туда, куда ушёл Шао Кэ.
— Действительно, тот ребёнок… у Шао Кэ не так много людей, с которыми он может быть искренним. Иногда ему нужно давать возможность выплеснуть чувства… Но, Сяо.
Цюань Юй бесшумно бросил подобранный кинжал в тайши Сяо. Кинжал, пролетев по плавной дуге, упал прямо в руки тайши Сяо.
— Взрослых, способных идти впереди этого ребёнка, и так осталось немного, а ты вечно намеренно его дразнишь.
— Шао Кэ уже почти сорок.
— Всего лишь сорок. Но… Предыдущего Чёрного Волка, Бэйдо, Принцессы Цянвэй и прежнего вана больше нет. «Взрослые», способные протянуть руку этому ребёнку, почему-то один за другим покидают его.
Тайши Сяо, словно чувствуя вину, небрежно поправил чёлку… Цюань Юй, будучи одним из тех «взрослых», целыми днями был в разъездах и почти никогда не бывал в королевском замке.
— …Смерть Предыдущего Чёрного Волка была слишком ранней.
Шёпот Цюань Юйя, словно растворяясь в темноте, стал глубже и гуще.
Тайши Сяо не ответил. После кончины Предыдущего именно тайши Сяо и прежний ван отдали несколько приказов об убийстве ребёнку, унаследовавшему волю — «Чёрному Волку». Они не раскаивались в этом — ни тайши Сяо, ни Шао Кэ, ни Цюань Юй. Действительно были времена, когда одними красивыми словами ничего нельзя было решить.
— …Сяо Яо Сюань, люди не идеальны. И всё же к тем, кто изо всех сил старается выжить, ты мог бы проявить хоть немного участия.
Тайши Сяо резко поднял голову. Хотя улыбка Цюань Юйя выглядела как обычно, в ней сквозило что-то таинственное, будто он давал наставление.
Тайши Сяо не знал, «знает Цюань Юй или нет». Несмотря на то, что он прожил гораздо дольше, по выражению лица Цюань Юйя казалось, будто тот давно знает нечто недоступное ему самому. Поэтому он побаивался Цюань Юйя.
— Редко увидишь Шао Кэ в таком смятении… А ты наговорил таких колкостей этому ребёнку, который беспокоится о безопасности сяоцзе… Я не прошу тебя лгать, но мог бы хотя бы сказать что-то вроде «всё должно быть в порядке»? Ты всё-таки старший.
— …А ты всё так же добр к Шао Кэ.
— Этот ребёнок даже не замечает, как сильно старается. Если не будет никого, кто позволит ему, привыкшему быть опорой для других, немного покапризничать, то как же он справится? Если ты ему завидуешь, просто скажи прямо, я и о тебе могу подумать.
Глядя на уходящего Цюань Юйя, который изящно развевал полами одежды с улыбкой на губах, тайши Сяо невольно скривил рот дугой. Он задумчиво вертел в руках кинжал, который только что бросил ему Цюань Юй.
— «Всё должно быть в порядке», значит…
Сказав это, тайши Сяо скривился, будто сморозил глупость, и тут же развернулся, чтобы уйти.
— Цюань Ю-да-жэнь.
Был один убийца, который плакал из-за ребёнка. Среди уходящих один за другим сородичей, чей род редел, словно зубья у гребня, только тот голос спустя десятилетия всё ещё звучал в сердце Цюань Юйя.
Предыдущий Чёрный Волк, который без устали разил врагов ради прежнего вана Цзянь Хуа.
— Если… если со мной вдруг что-то случится, прошу, позаботься о том ребёнке. Ведь когда дело касается его самого, он подобен ведру с дырками с обеих сторон — совершенно не умеет думать о себе.
Пожалуйста, не забывайте — именно об этом просил Предыдущий Чёрный Волк Цюань Юйя.
— Тот ребёнок вовсе не идеален.
Предыдущий Чёрный Волк называл Шао Кэ особым именем.
— Позаботьтесь о Куэйдо.
Вскоре после этого Предыдущий Чёрный Волк скончался.
III
По пути в архив, неся Чжу Цуй на руках, Шао Кэ наконец понял, почему тайши Сяо сказал «давно не видел».
— Я собрал волосы наверху…
Он не завязал их у шеи, как обычно, а собрал на затылке. Размышляя о Бэйдо, семье Хун, Сю Ли и прочем, он, видимо, бессознательно заколол их именно так. То, что он заметил это только сейчас, означало, что в мыслях у него действительно воцарился беспорядок. К тому же тайши Сяо это раскусил, что было совсем скверно.
Зайдя в спальню архива, он поспешно приготовил побольше одеял и устроил постель.
«Куэйдо» —
Почему-то это имя пробудилось в самой глубине его сердца.
«Глава созвездия», приносящая смерть всему живому.
Образ того человека, что дал ему это имя, промелькнул в сознании Шао Кэ… Подумать только, он уже незаметно перешагнул возраст того человека.
— Тех, кто знает его, становится всё меньше.
Даже Чжу Цуй и Бэйдо ничего не знали о Предыдущем Чёрном Волке.
Разжигая жаровню, Шао Кэ невзначай взглянул на Чжу Цуй.
(…Хотя она с детства была смышлёной, Чжу Цуй не сильна в вышивке явно из-за влияния меня и моей жены…)
Это был наглядный пример того, что если начальное воспитание не задалось, его трудно исправить. Поскольку он и его жена выросли в довольно специфической среде, им было трудно обучить Чжу Цуй «нормальным» вещам. Будучи «Чёрным Волком», он был уверен, что сможет управиться даже с рыбьей костью, но в обычной жизни это не работало. Хотя его кредо гласило, что если расслабляться, то до конца… похоже, амплитуда его расслабленности была слишком велика.
— Чжу Цуй уже так выросла…
Она стала прекрасной, воспитанной и доброй гунян… На самом деле она могла бы жить самой счастливой жизнью, и Шао Кэ до сих пор очень сожалел об этом.
— Почему она до сих пор не встретила достойную пару? Я не слышал никаких слухов на этот счёт. Неужели её идеалы слишком высоки? Она так искусно готовит баоцзы и постоянно приносит их мне, но не будет ли это проблемой?
Шао Кэ поразмышлял какое-то время, но, разумеется, не нашёл ответа. Девичье сердце — истинная загадка.
— Итак, если не снять мокрую одежду, можно замёрзнуть насмерть, но… хм…
Даже Шао Кэ заколебался. В детстве, конечно, проблем не было —
В этот момент Шао Кэ взглянул на дверь и тихо рассмеялся.
— …Как раз вовремя.
Только собравшись выйти из спальни, Шао Кэ обнаружил, что его волосы всё ещё собраны на затылке… сегодня и впрямь всё шло наперекосяк. Ловким движением он перевязал волосы и осторожно выглянул из-за двери.
— Ли Чэнь, могу я попросить тебя об одном одолжении?
Пришедший сюда Ли Чэнь, не раздумывая, тут же ответил:
— Я исполню любую твою просьбу.
— Тогда скажи, зачем ты сюда пришёл?
Лишь после того, как Чжу Цуй переоделась и Шао Кэ, укрыв её одеялом, уложил её спать в тепле, он наконец обратился к младшему брату.
Ли Чэнь мельком взглянул в сторону спальни.
— …Что эта женщина натворила?
— Она всего лишь собиралась использовать «Глаз тысячи ли».
В тот миг, когда Ли Чэнь осознал смысл этих небрежно брошенных Шао Кэ слов, веер тут же выскользнул из его рук.
— …«Глаз тысячи ли»?
— Хотя способности Чжу Цуй простираются гораздо дальше тысячи ли.
— И она хотела применить это здесь, в столице?
— Да. Поэтому мне пришлось её остановить.
Ли Чэнь медленно закрыл глаза.
— …Понятно. В таком случае я сниму наблюдение.
— О, это так на тебя не похоже, учитывая твою подозрительность.
— Раз она зашла так далеко, у меня нет иного выбора, кроме как поверить. Даже те, кто принадлежит к семье Пяо, смертны.
Ли Чэнь поднял с пола веер.
— Удивительно, что семья Пяо до сих пор оставляла её в покое, несмотря на такой необычайный дар.
— Потому что поначалу… её считали «бездарной».
Услышав печальный вздох Шао Кэ, Ли Чэнь замолчал. Он не стал расспрашивать дальше.
— …Гэгэ.
— М-м?
— Пожалуйста… завари мне чаю.
— Что такое? Решил остаться здесь до конца ночи?
— Ну… разве это имеет значение!
— Хорошо.
Шао Кэ с улыбкой поднялся и, словно маленького ребёнка, погладил Ли Чэня по голове.
— Но сегодня вместо чая мы выпьем вина. А перед самым рассветом тебе нужно будет вернуться и хорошенько выспаться. Ведь ты не такой, как я.
При этих последних словах во взгляде Ли Чэня внезапно промелькнула жажда крови. Шао Кэ, горько усмехнувшись, добавил:
— Я имею в виду, что завтра у тебя полно дел, господин шаншу Министерства чинов, занятый тысячей дел? Смотри, не доставляй слишком много хлопот Цзянью-дажэню.
— Ничего страшного. В молодости полезно хлебнуть лиха, даже если за это приходится платить.
— …Кажется, кто-то сейчас напрочь забыл о себе.
— Разве не потому, что ты, гэгэ, оберегаешь меня от невзгод?
Принеся два кубка на ножках и кувшин с вином, Ли Чэнь с серьёзным лицом посмотрел на Шао Кэ.
— Если беды коснутся тебя, гэгэ, я непременно приму их на себя.
— Ха-ха, это обойдётся тебе недешёво.
— Хм, для меня нет ничего невозможного.
— Вот как? На самом деле, у меня в запасе есть одно бесценное сокровище по имени Хун Ли Чэнь.
Рука, уверенно обмахивавшаяся веером, замерла.
— Вообще-то я собирался нести за него ответственность до самого конца, но раз уж ты так говоришь…
— — А-а-а, гэгэ!
— Что? Хочешь выкупить его и стать самостоятельным?
— …Пожалуйста… не продавай меня…
Глядя на скорбное лицо младшего брата, Шао Кэ не смог сдержать смех.
— Теперь понимаешь? Мои невзгоды не продаются, я не отдам их никому. К тому же, на той же полке дожидается своего часа некто по имени Хун Цзюлан…
— Эту вещь, пожалуйста, продай немедленно.
— Нельзя, никак нельзя, ведь вы идёте в одном комплекте. И пока не найдётся кто-то, способный взвалить эту ношу на плечи вместо меня, я вас не продам.
Разумеется, желающих купить подобное не нашлось бы.
Ли Чэнь с обидой уставился на старшего брата.
— …Сегодня ты на редкость язвителен.
— О? Неужели это так?
Шао Кэ сноровисто разливал вино по кубкам, думая про себя: «А ведь и впрямь».
В его сознании медленно поплыли звуки пипа.
— Именно в тебе, как ни в ком другом, воплотились все качества рода Хун… Ты непременно должен защитить род Хун, Шао Кэ.
Голос великой тёти из сна и Бэйдо, спрашивающий, почему он ушёл из дома. И в самом деле, сегодня его то и дело посещали призраки прошлого.
— …Скажи, Ли Чэнь, ты помнишь тётю Юйхуань?
Ли Чэнь вздрогнул, услышав столь неожиданный вопрос.
— А? Ну, она умерла, когда я был ещё ребёнком… Пожалуй, она была одной из немногих родственниц, кого нельзя было назвать дурой.
С точки зрения Ли Чэня, даже теневая глава рода Хун, правившая семьёй железной рукой, заслуживала лишь подобной оценки.
— Редкий случай, но она ценила тебя, гэгэ, выше меня. Одно это уже достойно похвалы.
Эта фраза как нельзя лучше отражала непоколебимые стандарты Ли Чэня.
— Верно, не будь тёти Юйхуань, род Хун наверняка оказался бы в глубоком кризисе. Ведь именно она, вернувшись из Хоугуна, фактически сосредоточила власть в своих руках. Красивая, мудрая, прозорливая, она была невероятно гордой и честолюбивой женщиной… и к тому же виртуозно играла на пипа.
Услышав последнюю фразу, Ли Чэнь на мгновение замолк, слегка покачивая кубок.
— …Она и впрямь больше никогда не играла?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
