Даже без подлежащего Шао Кэ знал, что хотел сказать его диди.
— Тот дурак Цзю Лан-диди до сих пор заблуждается, думая, что колыбельную играл я.
— Но это ведь не ложь, ты действительно её играл.
— Никто и никогда не спутает звучание моей игры со звучанием гэгэ. Хотя я ему об этом ни за что не скажу.
Ли Чэнь фыркнул, прижал губы к чарке и выпил всё залпом.
— …Если бы я… сказал, что хочу послушать ещё раз, это тоже невозможно?
Услышав эту просьбу, Шао Кэ не стал отделываться пустыми словами.
— Я не буду играть.
Ли Чэнь не спросил почему. Это была непоколебимая стальная воля: раз решив, он никогда не отступит. Ли Чэнь знал это лучше, чем кто-либо другой.
Заметив выражение лица Ли Чэнь-диди, Шао Кэ невольно произнёс с горькой усмешкой:
— …Ну и ну, почему же тебе так нравится ко мне липнуть?
Прежде чем Ли Чэнь успел ответить, Шао Кэ с тихим стуком легонько постучал по столу указательным пальцем.
— Ли Чэнь, — Шао Кэ позвал диди глубоким голосом. — Только от меня ты не в силах ничего скрыть и никогда не лжёшь… или, вернее, просто неспособен лгать.
— Да.
— А вот я делал и то, и другое, и если в будущем сочту нужным, поступлю так снова.
Шао Кэ снова постучал по столу.
— Пусть ты послушно исполняешь мои просьбы, я твои — нет. Я не исполню даже такое маленькое желание, как просьба сыграть на пипа.
— …Да.
— Я не послушаю даже твоё полное заботы желание, чтобы я «больше не занимался работой Чёрного Волка». Тихая и спокойная жизнь — этого я тоже, вероятно, не смогу для тебя осуществить. Как бы усердно ты ни пытался меня остановить, если я решу поступить по-своему, то с лёгкостью всё это проигнорирую. Ты не можешь мне приказывать и сам себе этого не позволяешь. А я буду делать то, что хочу — так было до сих пор, так будет и впредь.
Голос по-прежнему звучал мягко, но это были слова властелина, не терпящего возражений — голос, который почти никто не знал, голос старшего сына прямой ветви семьи Хун, которого старшая тётя считала обладателем величайшего дара.
Ли Чэнь поник головой, словно завядшая зелень.
— …Да.
— Какой ужасный гэгэ, не правда ли? Но даже так ты всё равно любишь меня?
— Да.
Услышав этот не раздумывая данный ответ, Шао Кэ горько усмехнулся.
— Почему?
Ли Чэнь попытался подобрать слова, но тут же сдался. Ответ у него был, но он совершенно не знал, как облечь его в речь.
— …Почему… это действительно трудно выразить словами. К тому же, хоть я и не могу лгать гэгэ, у меня есть свои секреты. А раз это связано и с тем делом, то я тем более не могу сказать.
— О? Что ещё за секрет?
— …Если бы я мог это сказать, это не было бы секретом.
Шао Кэ невольно вскинул брови, глядя на диди, который не желал открываться. Это и впрямь было редкостью.
— Надо же, неужели и у тебя есть тайны от меня?
— По сравнению с тайнами гэгэ это лишь куриные перья да чесночная шелуха. К тому же вы, гэгэ, с давних пор всегда поступали лишь так, как вам заблагорассудится.
На этот раз он принялся поминать старые обиды.
— Исчезали неведомо куда, а потом внезапно возвращались с горой гостинцев; говорили, что останетесь ненадолго, но пропадали уже на следующий день; даже если я хотел броситься вдогонку, вы оставляли мне эту обузу в лице Цзю Лан-диди, так что я никак не мог уйти; вы лгали и нарушали обещания, вечно пытаясь откупиться подарками с улыбкой на лице.
— Ого, и правда скверный гэгэ. Я всё меньше понимаю, почему же ты меня любишь.
Даже самому Шао Кэ стало не по себе. Затем он с облегчением заметил, что веки Ли Чэня начали медленно опускаться. Похоже, снотворное, подмешанное в вино, наконец подействовало. Уложить спать Ли Чэня, у которого выработалась устойчивость к самым разным снадобьям, было делом крайне непростым.
Даже зная, что в вино что-то подмешано, Ли Чэнь всё равно осушил чарку одним глотком — пожалуй, так он мог поступить только ради Шао Кэ.
— Гэгэ…
— М-м?
— Вы… вы ведь любите меня?
Шао Кэ улыбнулся, ничего не ответив.
— Спи скорее. Ты ведь совсем не спал в последнее время, собирая сведения о провинции Ча.
— Пока вы не ответите, я не усну.
— Я не стану тебя слушать. Если бы в мире не было такого человека… тебе наверняка стало бы одиноко, и ты, чего доброго, превратился бы в короля демонов.
— Прежде чем это случится, я разыщу гэгэ…
— По пути не забудь подобрать и господина Цзян Ю.
— Ну хорошо, подберу его за компанию…
— Господин Юй Шунь и Фэнчжу-дажэнь обязательно тебя найдут. И Байхэ Цзи тоже.
— И вот так вы снова бросите нас с Цзю Лан-диди одних и уйдёте куда-то ещё?
— Верно, возможно, снова уйду.
— Не стоит недооценивать главу семьи Хун… С таким богатством и властью я найду вас даже у Радужного водопада на краю света.
— Засыпай… Я люблю тебя, хоть это и ложь.
Ли Чэнь склонился над столом и, закрыв глаза, рассмеялся, словно ребёнок.
— …Гэгэ, что до того ответа… Это потому, что я знаю «почему».
— А?
— Почему гэгэ говорит так много лжи.
Шао Кэ широко раскрыл глаза.
— Вот почему я… и Цзю Лан-диди, каждый раз с неугасающим упорством ждём возвращения гэгэ… А теперь мы скорее сами пойдём вам навстречу, чем будем просто ждать…
В голове Шао Кэ промелькнул голос Бэйдо.
«С какими мыслями ты всё-таки сбежал из дома?»
Придя в себя, Шао Кэ обнаружил, что легонько щёлкает Ли Чэня по носу.
— Ли Чэнь, веришь ли ты в сказки и легенды?
Почти сомкнувшиеся веки снова едва заметно приподнялись. Он пробормотал:
— …Если только в одну… я всегда верил…
И на этот раз Ли Чэнь наконец-то погрузился в сон.
Услышав этот ответ, Шао Кэ откинул голову и закрыл глаза.
Хоть он и выпил совсем немного, его охватила приятная истома.
— …И всё же я сегодня сам не свой…
Шао Кэ легонько погладил Ли Чэня по голове вместо извинения.
Ли Чэнь ни о чём не спросил. Вероятно, он догадывался, в чём причина неспокойствия гэгэ.
Шао Кэ в одиночку допил всё вино, а затем небрежно откинул чёлку… Он знал, что не идеален, но не слишком ли долго он пребывал в покое? —
Было по-настоящему стыдно, что он не сумел скрыть свои мысли и принялся поддразнивать Ли Чэня.
— …В прошлом я был куда полезнее.
Он прекрасно знал, что с ней всё должно быть в порядке, без конца убеждал себя в этом, но сердце всё равно не переставало тревожиться за безопасность Сю Ли. Как было бы легко, если бы он мог просто улететь к ней.
Однако это была битва Сю Ли.
Шао Кэ вспомнил о том, как сам когда-то ушёл из дома, и невольно горько усмехнулся… Сю Ли была его отражением в прошлом.
Сама размышляет, сама выбирает путь и, даже сознавая опасность, летит вперёд без малейших колебаний, если решит, что это необходимо.
— …Неужели она унаследовала от моей жены и меня наши самые упрямые и несгибаемые черты?..
Зная, что за неё будут переживать, она подготовила самую надёжную защиту. И всё же — даже понимая, что «всё должно быть в порядке», тот, кто ждёт, всё равно терзается такой тревогой.
Ибо он слишком хорошо знал: жизнь полна неопределённости, и лишь смерть неизбежна.
Шао Кэ снова погладил диди по голове. С какими чувствами младшие братья ждали его самого, не зная, когда он вернётся… Теперь он, наконец, прочувствовал это на собственном опыте.
Он не собирался извиняться. В какой бы момент времени Шао Кэ ни вернулся, он бы сделал тот же выбор. И если возникнет необходимость, в будущем он поступит так же. Если приходится повторять одно и то же, то извинения бессмысленны.
Было лишь одно: как же хорошо, что Цзю Лан и Ли Чэнь остались вдвоём. Вдвоём им не должно быть одиноко.
Вместо извинений он произнёс слова благодарности.
— …Спасибо, что всё это время ждали меня.
Ибо он знал: продолжать вот так ждать — задача не из лёгких.
— Гэгэ!
В ту ночь, когда под предлогом «учебного странствия» отец намеренно выставил его из дома —
Ли Чэнь, мёртвой хваткой вцепившись в руку маленького Цзю Лана, бросился прямиком к Шао Кэ.
— Пожалуйста…
— Пожалуйста?
Прекрасно зная, что тот хотел сказать «Пожалуйста, не уходи», Шао Кэ намеренно притворился, будто не понимает. Проницательный Ли Чэнь лишь по этому одному жесту осознал, что любые слова будут напрасны.
— Пожалуйста… берегите себя… доброго пути…
Своенравный и заносчивый Ли Чэнь так легко уступал Шао Кэ вовсе не по какой-то особой причине, а просто потому, что Шао Кэ всегда был ещё более упрямым и своенравным, чем он.
— …Цзю Лан! Ты тоже пришёл меня проводить?
Младший брат, только начавший учиться говорить, с серьёзным видом склонил голову набок и спросил:
— Вы уходите, Шао-гэгэ? Ночью опасно, к тому же идёт дождь.
Улыбнувшись, Шао Кэ высоко поднял Цзю Лана на руки.
— И правда. Но я всё равно должен идти. Живи дружно с Ли Чэнем.
— А когда вы вернётесь?
— Ну… когда закончатся затяжные дожди и выглянет солнце.
— Тогда я наделаю много-много кукол для ясной погоды и буду ждать вашего возвращения. Пусть дождь скорее кончится, чтобы Шао-гэгэ поскорее вернулся. И тогда, пожалуйста, расскажите мне ещё много легенд и поиграйте для меня на пипе.
Услышав эти нежные слова, произнесённые ещё нетвёрдым голосом, Шао Кэ улыбнулся и крепко прижал Цзю Лана к себе. Затем он подтянул к себе Ли Чэня и обнял его другой рукой.
— …Я ухожу. Ли Чэнь, поручаю Цзю Лана тебе. Играй для него на пипе вместо меня.
…Шао Кэ много налгал своим братьям. В следующий раз он вернулся в дом Хун вовсе не в солнечный, а в дождливый день, и случилось это лишь год спустя. И он больше никогда не мог играть для братьев на пипе.
— …Неудивительно, что Цзю Лан теперь меня ненавидит.
Шао Кэ невольно горько усмехнулся. Должно быть, Цзю Лан до сих пор так сильно ненавидит дождь именно из-за того, что случилось тогда.
…Прошло больше года, и когда Шао Кэ вернулся домой —
Увидев фигуру Шао Кэ, который стал чуть выше ростом, оба брата с великой радостью бросились ему навстречу.
Целая куча развешанных кукол для ясной погоды; множество записок, адресованных небожителям Юйши и Фэнбо, повелевающим ветром и дождём, с мольбами «Пусть не будет дождя»; мастерство игры Ли Чэня на пипе, которое стало гораздо выше прежнего.
Братья, которые всё время преданно его ждали.
Но один лишь Шао Кэ не мог оставаться прежним. Нет — с того самого дня, как он покинул дом, он сам выбрал этот путь.
…К моменту возвращения Шао Кэ уже унаследовал дело предыдущего Чёрного Волка.
А внезапная кончина всегда бодрой тёти Хун Юйхуань случилась вскоре после его возвращения.
…Тот день стал последним вечером, когда Шао Кэ играл на пипе.
IV
— Шао Кэ-дажэнь…
После того как Ли Чэня уложили в спальне, Чжу Цуй, лежавшая с другой стороны, пришла в себя. В её глазах больше не было прежней пустоты; теперь по ним ясно читалось полное пробуждение.
Шао Кэ какое-то время разглядывал Чжу Цуй и почувствовал облегчение, увидев, что чувства вернулись в её взор.
— …Ты плохо себя чувствуешь?
— Нет…
— Я уже приготовил отвар, сейчас принесу, выпей его.
— Нет… я могу встать.
— Тогда иди к столу и выпей его там.
Хотя голос Шао Кэ звучал мягко, в нём слышались нотки, не терпящие возражений. Чжу Цуй, всё ещё пребывавшая в некотором замешательстве, вмиг почувствовала, как её мысли сковал ледяной холод.
(Сердится… он сердится…)
Лицо Чжу Цуй тут же мертвенно побледнело. Прошло так много времени с тех пор, как это случалось в последний раз, что она совершенно позабыла, как себя вести. Что до Бэйдо-гэгэ, то она скорее сама злилась на него, чем вызывала его гнев; фужэнь тоже часто вступала с ним в ожесточённые споры, не желая отступать ни на шаг, но для Чжу Цуй подобное было немыслимо. Что делать, что делать, что делать?.. Пока она судорожно размышляла об этом, сама не заметила, как, укутавшись в одеяло, принялась пить отвар.
Хотя тело всё ещё было тяжёлым, точно налитое свинцом, отвар Шао Кэ, в отличие от чая а-де, обладал поразительной эффективностью. Тепло снадобья медленно разливалось по всему телу. К слову сказать, поскольку тот чай был куда более мерзким на вкус, этот отвар пился на удивление легко.
Однако Чжу Цуй чувствовала себя как на иголках. Ведь Шао Кэ не проронил ни слова.
Обливаясь холодным потом, Чжу Цуй сделала последний глоток. Сейчас начнётся.
И точно — слова его обрушились на неё со всей беспощадностью.
— Итак, я готов выслушать твои оправдания по поводу того, почему ты нарушила обещание больше не использовать свои способности.
— Оправдания?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
