Переводчики этой главы на китайский: arrowheart и другие из Tieba «Повесть о стране цветных облаков».
Сю Ли стояла на небольшом холме, где вечным сном спала её покойная мать, и смотрела на Гуйян.
Пока они добирались до провинции Лань, незаметно миновало лето, и она пропустила годовщину смерти матери.
Могила была чисто убрана Цзинь Ланем; на ней лежали сорванные руками цветы и стояли курящиеся благовония.
Шао Кэ, пришедший вместе с ними, уже ушёл домой, и теперь рядом с Сю Ли остались только Цзинь Лань и Янь Цин.
Сю Ли лишь кротко улыбнулась им, ничего не сказав. После этого она просто стояла в этом месте, откуда весь Гуйян был виден как на ладони, и не шевелилась. Она не собиралась заговаривать с ними; на самом деле, временами она и вовсе забывала об их присутствии.
Прошло много времени, тени на земле успели удлиниться, когда Сю Ли вдруг произнесла:
— Послушайте, вы двое помните? Два года назад мы тоже приходили сюда навестить могилу, совсем как сегодня.
Янь Цин, дремавший у корней дерева с закрытыми глазами, с хлопком распахнул их. Цзинь Лань тоже внезапно поднял голову и посмотрел на Сю Ли, но они видели лишь её профиль и скрещенные на груди руки.
Сю Ли не смотрела на них, её взор был прикован к Гуйяну.
В то время Янь Цин был губернатором провинции Ча, а Сю Ли, переодевшись в мужское платье, всюду бегала в качестве слуги в Министерстве финансов.
Хотя она страстно желала сдать государственный экзамен, женщинам это не дозволялось. Несмотря на это, она не сдавалсь, выбрав Цзянь Ю своим учителем и каждую ночь проводя за книгами. Для так усердно трудившейся Сю Ли Шао Кэ и Цзинь Лань лепили рисовые колобки, а Янь Цин относил их ей; это было то время, когда Сю Ли пользовалась случаем, чтобы поболтать с Янь Цином.
С тех пор прошло всего два года, но казалось, будто это было давным-давно.
Тем летом женщинам разрешили участвовать в государственном экзамене, и Сю Ли стала чиновником.
У могилы матери она когда-то твёрдо решила до последнего бороться за этот единственный шанс.
И был ещё один человек…
Тот, кто поклялся обязательно достичь того же места, что и он; тот, кто стоял впереди, будучи целью Сю Ли.
Тот, кто открыл перед Сю Ли путь, который изначально казался невозможным.
Она училась у него, внимала его наставлениям, хотела идти по его стопам. Там, на вершине, куда она карабкалась, невзирая ни на что, он обещал, что обязательно будет ждать её.
— Обязательно.
Сю Ли закрыла глаза.
— Цзинь Лань, то, что ты сказал только что — это ведь правда? Цзянь Ю-дажэнь действительно взят под стражу Юйшитаем?
— Да, прямо перед тем, как вы-сяоцзе со своими спутниками вернулись.
— Вслед за Лань-цзянцзюнем черёд Ли-шилан-дажэня? Ну и дела!
Услышав слова Янь Цина, Сю Ли в беспорядке взъерошила волосы.
Наконец-то она поняла! Поняла тот насмешливый смысл, который Цинъя вкладывал в свой взгляд перед её отъездом в провинцию Лань.
Они безжалостно, один за другим, наносят упреждающие удары. Но время ещё есть.
— Сейчас же отправляюсь во дворец.
＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃＃
Лю Хуэй находился в кабинете Юй Шуня, просматривая дела, поступившие за время его «отлучки с престола». Он пытался сосредоточиться на работе, но мысли то и дело невольно возвращались к Цзянь Ю. Бессознательно он произнёс:
— Если бы я вернулся хоть немного раньше…
Помогавший ему Юй Шунь мягко спросил:
— Если бы вы были здесь, то смогли бы вы спасти Цзянь Ю-дажэня силой своей власти?
Лю Хуэю нечего было ответить.
— Либу… Нынешнее Либу не продержится без Цзянь Ю. Если он под стражей, деятельность Либу…
Слова прозвучали как оправдание даже для него самого, поэтому фраза так и осталась неоконченной.
Лю Хуэй не смел взглянуть в глаза Юй Шуню и, опустив голову, услышал его тихий вздох.
— …Поэтому Юйшитай и начал действовать, Его Величество.
При живом шаншу Либу парализовано в отсутствие шилана Цзянь Ю.
Если это не чрезвычайная ситуация, то что же тогда! Именно поэтому Юйшитай вмешался, провёл расследование в установленном порядке, собрал веские доказательства и обратился к Юй Шуню за разрешением на задержание. Даже Лю Хуэй не мог отказать.
На самом деле он всё понимал. Но всё же с губ Лю Хуэя сорвался упрёк, полный несбыточной надежды:
— Но ведь до этого на это всегда закрывали глаза…
— И кто же закрывал? Либу, погрязшее в таком состоянии? Или же Юйшитай?
Лю Хуэй лишился дара речи. До того как Юй Шунь занял пост шаншулина, в Либу ничего не менялось.
Юй Шунь продолжил мягким, но суровым тоном:
— Его Величество, вы полагаете, что Либу может и дальше оставаться в нынешнем виде?
Лю Хуэй прикусил губу. В памяти всплыли слова той женщины по имени Лю Хуа, сказанные в провинции Лань.
«Достаточно просто сохранять текущее положение дел, беречь то, что тебе дали, просто сидеть на троне и по привычке разгребать горы работы, которые каждый день копятся на столе».
Это значило — это значило, что Цзянь Ю поступал так же. И не только шилан, но даже шаншу.
— …Юй Шунь считает, что больше нельзя позволять ситуации оставаться прежней?
— Да, именно так.
— …Даже если речь идёт о Ли Шэне?
Молчание продлилось меньше мгновения.
Юй Шунь не дрогнул и лишь ответил:
— Я — шаншулин, Его Величество.
Лю Хуэй поднял голову, Юй Шунь всё так же кротко улыбался.
Но почему же эта привычная улыбка казалась такой печальной?
(Не может не быть печально).
Ведь речь шла о Ли Шэне! Лю Хуэй протянул руку и слегка коснулся его щеки.
— …Прости меня. Я… я ничего не смог сделать. Заставил тебя страдать.
Юй Шунь, казалось, был поражён; на миг его лицо выразило нерешительность, словно он не знал, какую маску выбрать. Но это длилось лишь мгновение, прежде чем Лю Хуэй успел заметить, и в итоге Юй Шунь горько усмехнулся.
— Вовсе мне не трудно. Его Величество… Я, должно быть, вовсе не так добр, как вы думаете. Человек, знающий лишь доброту, не сможет заниматься государственными делами, и пост шаншулина ему тем более не по плечу.
Хотя в глубине души Лю Хуэй считал, что это не так, он промолчал.
— …Что будет с Цзянь Ю? Кажется, решение главы Куя уже нельзя отменить.
— Он взят под стражу, но не арестован. Идёт стадия расследования. К тому же Цзянь Ю-дажэнь всегда славился своей прямотой и эффективностью, так что простых поводов для его увольнения вроде взяточничества не найти. Речь не о преступлении, а о проверке того, обладает ли Цзянь Ю-дажэнь качествами, необходимыми для шилана. Вероятно, расследование движется в эту сторону. Дальше всё зависит от самого Цзянь Ю-дажэня и от Сю Ли-дажэнь.
Услышав имя Сю Ли, Лю Хуэй вскинул голову.
— Расследованием занимается Юйшитай, и там присутствует Лу Цинъя-дажэнь, известный по прозвищу «убийца чиновников», так что изменить решение действительно крайне трудно. Однако в Юйшитае есть Сю Ли-дажэнь.
Лю Хуэй закрыл глаза.
«Ты так и не воспитал себе подданных», — так сказала ему Пяо Лю Хуа в провинции Лань. И это было правдой. В любой ситуации Лю Хуэй полагался лишь на уже состоявшихся чиновников.
Но был один человек, ставший чиновником только ради Лю Хуэя — единственный такой человек.
Если то, что он делал эти два года, и принесло хоть какой-то плод, то, возможно, им стало превращение Сю Ли в чиновника. Однако по иронии судьбы это же стало причиной, по которой Сю Ли постоянно отвергала Лю Хуэя.
…Сю Ли как чиновник оказалась куда способнее, чем предполагал Лю Хуэй, и к тому же её было легко направлять.
Чем больше Лю Хуэй поручал Сю Ли, тем более незаменимым помощником она становилась.
И всё же у Лю Хуэя был лишь один ответ, и впервые он показался ему по-настоящему безжалостным.
— Верно… Только Сю Ли.
Юй Шунь пристально посмотрел на Лю Хуэя, в его ласковых глазах промелькнула насмешливая искра.
— Его Величество, не хотите ли навестить Цзянь Ю-дажэня?
— Пойду. — Закончу с накопившимися делами и пойду.
Улыбнувшись, Юй Шунь кивнул. Внезапно он посмотрел в окно.
Словно разлитая тушь, среди белых облаков пролегли чёрные полосы.
— Похоже, грядёт буря.
Юй Шунь прищурился.
Выйдя из кабинета Юй Шуня, Лю Хуэй услышал многозначительный смешок: «Ой-ой».
Подняв голову, он увидел идущего навстречу Лин Яншу, который широко улыбался Лю Хуэю.
— Ваше Величество и впрямь очень благоволите господину канцлеру. Так радостно видеть, что вы в столь добрых отношениях.
— Хуанмэнь-шилан Лин…
В этом мягком голосе и улыбке, казалось, не было никакого скрытого подтекста — по крайней мере, так это выглядело.
Лю Хуэй вспомнил недавнюю поездку в провинцию Лань и невольно сжал кулаки. Ещё… не поздно.
— В прошлый раз… я поступил слишком легкомысленно.
— Это верно, но господин канцлер ведь согласился, не так ли?
— Хоть это и так, но…
— В таком случае, это ответственность господина канцлера.
— Нет, это я проявил своенравие —
— Ваше Величество.
Янь Шу тихо вздохнул и горько усмехнулся, словно наставляя несмышлёное дитя.
— Ваше Величество, много ли вы знаете о Чжэн Юйшуне? Где он был и чем занимался до того, как вступил на путь чиновника? Вы наверняка не ведаете об этом. Ведь всё это было стёрто.
— Что?..
— Он действительно невероятно одарён. Настолько, что с лёгкостью находит лазейки, чтобы обвести злодеев вокруг пальца. Это доказано его успехами в провинции Ча. Однако, Ваше Величество, чтобы переиграть негодяев, недостаточно быть просто добродетельным и мягким человеком. Чтобы справиться со злодеем, нужно самому быть таким же, понимаете?
«О чём вообще говорит Лин Яншу?» — подумал Лю Хуэй.
— По крайней мере, человек, знающий лишь одну доброту, ни за что не сможет стать первоклассным политиком. Десять лет в провинции Ча он вёл интеллектуальную борьбу с закоренелыми преступниками и сумел выжить, восстановив управу провинции. Подобное не под силу тому, кто полагается лишь на мягкость. Будь это иначе, покойный император не отправил бы его на службу именно в провинцию Ча, не так ли?
Лю Хуэю нечего было ответить — он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть эти слова. Янь Шу мрачно улыбнулся.
— Лучше не доверяйте ему слишком сильно, иначе я не ручаюсь за последствия, если дела пойдут прахом. Если вы считаете поездку в провинцию Лань ошибкой, то это был просчёт канцлера. Мне неведомо, чем он руководствовался, соглашаясь на ваше путешествие, но не пора ли вам всерьёз задуматься о том, в какое невыгодное положение вы попали из-за его неверного суждения?
Внезапно привычная загадочная улыбка на лице Янь Шу мгновенно исчезла.
— Ваше Величество, система аристократии начинает рушиться. Эпоха былого расцвета — когда правителю стоило лишь кинуть клич, и вокруг него собирались толпы преданных до гроба мужей — подходит к концу. С введением системы государственных экзаменов наступило время меритократии: стоит лишь проявить малейшую слабость, как кто-нибудь тут же выдвинет обвинение и лишит вас власти, прямо как сейчас случилось с господином Ли Цзянью.
Лю Хуэй машинально вскинул голову.
— Если вы желаете, чтобы рядом с вами были соратники, обладающие убеждениями и чувством справедливости, чьи души сильны и чисты и которые готовы хранить вам верность до самой смерти, вы должны сами ясно видеть суть вещей и оберегать их. Кроме того, вы и сами обязаны стать таким монархом, за которым подобные подданные захотят следовать. Иначе и глазом моргнуть не успеете, как рядом с вами не останется никого, кроме таких негодяев, как я… Весьма скверная ситуация выйдет.
— Хуанмэнь-шилан Лин?..
— Ой-ой, и что это я разболтался? Совсем на меня не похоже.
Янь Шу горько усмехнулся.
— Эти слова были любимой поговоркой человека, которого я уважаю больше всех на свете. Дважды я повторять не стану.
Цю Ин вернулся к императорскому двору после долгого отсутствия и быстрым шагом направился к одной из комнат. На его поясе снова висел меч «Ирис», который он когда-то вернул своими руками. Вскоре после возвращения в Гуйян король пожаловал его обратно.
Не в силах вымолвить ни слова, Цю Ин молча опустился на колени и принял императорский дар.
Отныне он будет просто Лань Цюином. А потом был ещё один человек…
(Неужели Цзян Ю так и не успел?..)
Цю Ин никак не мог успокоиться из-за одного дела: Лун Лянь, который прибыл с ним в Гуйян, снова куда-то запропастился. Однако перед своим очередным «исчезновением» он прошептал Цю Ину на ухо:
— …С тем другом Цю-гэгэ… лучше будь поосторожнее.
Прежде чем встретиться с Цзян Ю в темнице, Цю Ин должен был посетить одно место. По какой-то причине все вели себя так, словно не знали, что Цю Ин подал в отставку с поста генерала армии Юлинь. Несмотря на то что он больше не занимал никакой должности, почти все стражники беспрепятственно пропускали его, так что он добрался до нужной комнаты на удивление легко.
— Сунь Шаншу, Лань Цюин просит аудиенции.
Тот непринуждённо покачивал перед ним трубкой, словно считая Цю Ина за дурака.
«Ужасно не хотелось встречаться с этим типом», — тоскливо сокрушался про себя Цю Ин.
— Та-а-ак, по какому же ты делу? Молодой господин семьи Лань… ах да, это ведь в прошлом. Уволился со службы, вернулся в родные края, а тебя оттуда выставили, да ещё и любимая девушка бросила. Теперь ты гол как сокол и ночуешь под открытым небом. Таких болтающихся без дела юнцов, как вы, нынче кличут дармоедами. Ц-ц-ц, какой позор! Стыд и срам!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
