Лю Хуэй и Цю Ин на мгновение невольно усомнились в своих ушах. Только что, казалось, прозвучало слово, которое никак не могло здесь возникнуть —
— …Э? О ком вы сейчас сказали? О мисс Сюли?
— Да о приёмной матери Цзянь Ю-дажэня. О необычайно красивой женщине по имени Лилия.
— Неужели на самом деле!
Лю Хуэй и Цю Ин невольно воодушевились.
— Как же хочется на неё взглянуть! И подумать только, что эта призрачная жена шаншу Либу всё-таки прибыла сюда!
— Столь выдающаяся, как его жена… нет, женщина, сам факт её существования в этом мире — уже чудо!
— Эй, постойте! Я позвала вас сюда вовсе не ради этого!
Сю Ли с хлопком ударила ладонью о ладонь.
— …Лю Хуэй и Цю Ин-дажэнь, вы ведь по службе должны хорошо знать шаншу Хуна?
— Ну… пожалуй, мы знаем его чуть лучше, чем Сю Ли.
— У тебя есть к нам какой-то вопрос?
Если всё действительно так, как говорил отец, и шаншу Хун ценит Цзянь Ю-дажэня —
(Цзянь Ю-дажэня схватили лишь из-за того, что шаншу Хун забросил дела. Но…)
Если в этой череде необъяснимых действий шаншу Хуна скрыт какой-то особый смысл. Вспомнить хотя бы, что даже дядя Цзю Лан называл его человеком, чей ум намного превосходит его собственный. Нить, способная спасти Цзянь Ю, возможно, находится в руках его приёмного отца, шаншу Хуна.
Хотя Сю Ли и не могла сравниться с Цинъя, она тоже разузнала о делах Цзянь Ю и немного прояснила ситуацию с его начальником, шаншу Хуном. Лично встретиться с ним не удалось, но она знала, что он ежедневно возвращается в Либу для проверки.
— Мне кажется, поступки шаншу Хуна в последние месяцы полны противоречий и загадок.
— …Времени, когда в них нет противоречий, куда меньше.
— Верно-верно, по характеру он вылитый наш Лун Лянь.
— Но, Цю Ин-дажэнь, всё же Лун Лянь, хоть его слова и поступки действительно бывают нелепыми и эксцентричными, на самом деле действует обдуманно. Просто угол его зрения отличается от обычного примерно на сорок два градуса.
Цю Ин усмехнулся: Лун Лянь наверняка обрадовался бы, услышав такое. Нужно будет рассказать ему позже.
— Даже у самых странных вещей есть свои причины. Это — предпосылка. Противоречие первое —
Сю Ли подняла указательный палец и произнесла тихим, серьёзным голосом:
— …Почему он совсем не работает, но при этом каждый день является на службу?
Воцарилось молчание.
Когда это было приведено как первое противоречие, стало наконец понятно, о каком именно «отклонении в сорок два градуса» шла речь. Так вот оно что.
— …Но если ты так ставишь вопрос, это и впрямь загадка.
— Действительно… Хотя Цзянь Ю и говорил, как тяжело каждое утро вовремя притаскивать его сюда, последние полгода у него вряд ли оставались на это силы. Значит, он приходит на службу по собственной воле. Это и в самом деле странно!
Цю Ин намеренно сделал на этом акцент. Похоже, он тоже был твёрдо убеждён, что это крайне необычно.
Лю Хуэй в недоумении склонил голову. Поступки шаншу Хуна всегда были странными, поэтому он никогда не вникал в них глубоко.
— …Я слышал, раньше он часто без дела захаживал к Шао… нет, в архив или к друзьям, но с тех пор, как перестал работать, он, говорят, почти не покидает кабинет шаншу.
Прежде он, хоть и ненавидел работу, приходил на службу, потому что там был человек, с которым он хотел видеться. Теперь же мотив был иным.
Сю Ли с резким стуком коснулась пальцем поверхности стола.
— …Обычно человек, решивший бросить дело, поступает только одним способом, не так ли?
— Верно… Обычно подают в отставку по собственному желанию…
Цю Ин заёрзал, словно на иголках. Для того, кто сам недавно просил об отставке, а потом вернулся, эти слова, возможно, были слишком болезненными.
— Лю Хуэй, разве есть кто-то из высокопоставленных чиновников, кто удерживает шаншу Хуна, желающего уйти в отставку?
— Удерживает желающего уйти шаншу Хуна?!
Почему-то Лю Хуэю такая обыденная ситуация показалась невероятной.
— Да нет, шаншу Хун всегда так относился к работе. Если бы он действительно захотел уйти, то непременно явился бы ко Мне в тот же день, бросил бы: «Ухожу», — и был таков.
— Значит, он из тех, кто не держится ни за императорский двор, ни за положение, ни за собственную безопасность?
Лю Хуэй и Цю Ин одновременно кивнули.
— Не то чтобы не держится… Для него подобные вещи — всё равно что известие о том, что кошка, живущая в подвале за три дома отсюда, три года назад принесла шестерых котят. Совершенно пустяковое дело.
— Это и впрямь не имеет значения, Цю Ин. Даже если он не станет прилагать усилий для защиты своего положения, у него и так всё есть.
— Тогда… почему он так себя ведёт? Похоже, он просто смиренно ждёт, когда его уволят.
Шаншу Хун определённо держит в руках какой-то ключ. Если понять, в чём он, дело сдвинется с мёртвой точки.
— Хун Лишэнь — это первая и последняя, единственная козырная карта в руках короля.
— Прости, Сю Ли… В самом худшем случае мне, боюсь, придётся доверить Цзянь Ю тебе.
Лю Хуэй обеими руками сжал ладони Сю Ли и прижал их к своему лбу. Его руки слегка дрожали.
Сю Ли решила, что ради Лю Хуэя она обязательно должна найти выход. Если в конце концов ничего не получится, по крайней мере, я останусь рядом.
— Э?
В это мгновение в её голове внезапно что-то промелькнуло.
Слова Ян Сю-да-жэня эхом отозвались в памяти.
«Цель Цинъя, строго говоря, не Ли Цзянью».
В следующую секунду Сю Ли резко обернулась к Цю Ину.
— Сначала семья Лань, а затем семья Хун?
Цю Ин, на которого она уставилась в упор, невольно вздрогнул. У него глаза едва на лоб не полезли.
Почему шаншу Хун не подаёт в отставку сам?
Почему, даже не работая, он каждый день просиживает в кабинете шаншу Либу?
Почему шаншу Хун ведёт себя так, словно ждёт увольнения?
Какова причина того, что он поступает именно так, прекрасно зная, в какой беде оказался Цзянь Ю?
Почему шаншу Хун ни разу не навестил Цзянь Ю? И почему Цинъя из-за этого решил, что «ошибся в расчётах»?
— Послушайте, сяоцзе, — сяоцзе, кого вы хотите спасти? Шилана Либу? Или же Ли Цзянью-сяньшэна?
— …Я поняла, — пробормотала Сю Ли. Наконец-то она всё поняла.
Почему шаншу Хун всё это время совершал столь бессмысленные поступки? Чего именно он ждёт?
Ещё можно успеть. Однако времени уже совсем нет — Сю Ли невольно вздрогнула от пробежавшего по спине холода.
— Лю Хуэй, послушай внимательно. Чтобы спасти Цзянь Ю-дажэня, твои действия могут оказаться решающими.
Но ещё важнее то, как поступит сам Цзянь Ю. Есть вещь, которую он обязан сделать лично. Если Сю Ли сделает это вместо него, всё потеряет смысл.
******************************
Юй Шунь пришёл в архив Либу. Здесь находились нужные ему документы.
Он одну за другой вытаскивал с полок папки с личными делами, придерживая их одной рукой, но записей было так много, что он случайно пошатнулся.
Прежде чем он упал, кто-то поддержал Юй Шуня сзади и подхватил едва не выскользнувшие из рук свитки.
Юй Шунь слегка приподнял голову; перед ним было лицо, которого он не видел уже очень давно.
— Ли Шэнь.
После ссоры из-за поездки короля в область Лань они больше не виделись. Хотя на лице того по-прежнему читалось недовольство, возможно, из-за того, что голос Юй Шуня звучал так же, как и прежде, колючая неприязнь Ли Шэня, казалось, немного притупилась.
Ли Шэнь безошибочно вытянул с полки нужные Юй Шуню свитки, затем отобрал те, что Юй Шунь держал в руках, и со стуком опустил их на стол для чтения.
— Спасибо тебе, Ли Шэнь. Ты мне очень помог.
— …Я повторю ещё раз: оставь пост первого министра.
Юй Шунь улыбнулся. Сколько бы времени ни прошло с их последней встречи, даже если они не обмолвились ни словом, Ли Шэнь сразу понял, какой именно свиток искал Юй Шунь. А значит, даже не спрашивая, Ли Шэнь наверняка знал и ответ Юй Шуня.
— Нет, я не уйду. Потому что мне ещё есть чем заняться.
Ли Шэнь свирепо сверкнул глазами, но не выбежал вон с криками, как сделал бы это раньше.
— …Ян Сю сказал мне прийти и размять тебе плечи, поэтому я и здесь.
— …Ты правда это сделаешь?
Юй Шунь присел на стул, и Ли Шэнь действительно начал осторожно разминать ему плечи. По его неумелым движениям было сразу видно, что он делает это впервые в жизни. Нажим был настолько слабым, что становилось скорее щекотно, но Юй Шунь сдержался и не стал жаловаться, послушно сидя на месте.
— Шаншу ведомства чинов я больше не буду.
— Я знаю.
— Я возвращаюсь в область Хун.
Юй Шунь почувствовал, как лицо стоящего за спиной Ли Шэня снова омрачилось.
— …С остальным разбирайтесь сами. И Цзянью тоже.
Юй Шунь слегка улыбнулся. Затем он негромко хлопнул Ли Шэня по руке. Тот перестал массировать плечи и отошёл.
— Спасибо тебе, Ли Шэнь.
В этой благодарности, исходившей из самой глубины сердца Юй Шуня, крылось множество смыслов.
Ли Шэнь молчал ровно столько, сколько длится один вдох, а затем заговорил:
— Юй Шунь. Скажи мне, кем ты был и чем занимался до государственных экзаменов?
Юй Шунь широко раскрыл глаза. Он не ожидал такого вопроса.
— Кажется, Лин Яншу об этом знает, и то, что не знаю лишь я один, крайне досадно.
Юй Шунь прижал пальцы к переносице. Лин Яншу… и зачем он лезет не в своё дело?
— Ты разве не воспользовался влиянием рода Хун, чтобы всё разузнать?
— Зачем мне заниматься подобной скрытностью, когда ты стоишь прямо передо мной?
Юй Шунь невольно рассмеялся. Это было так в духе Ли Шэня, и именно это Юй Шунь в нём ценил.
— То прошлое давно должно быть стёрто. На самом деле в нём нет ничего столь значимого, что стоило бы знать.
— Тот человек сказал мне, что и представить не мог, будто я смогу так непринуждённо общаться с тобой.
Ли Шэнь пристально посмотрел на Юй Шуня.
— Семья Хун когда-то причинила тебе вред?
— Нет, никогда.
Лицо Юй Шуня осталось невозмутимым. Ли Шэнь не мог понять, правду он говорит или лжёт.
— В таком случае расскажи мне то, что известно Лин Яншу.
— Нет. Я не скажу тебе.
— Объясни причину.
— Причина проста: я не хочу, чтобы ты знал.
Ли Шэнь замолчал… Справедливо. Он коснулся ладонью щеки Юй Шуня, не отрывая от него взгляда.
— Я хочу знать.
Юй Шунь улыбнулся. Он мягко убрал пальцы Ли Шэня, давая понять, что разговор окончен.
— Нет. Всё это не имеет к тебе отношения. Ли Шэнь… передавай от меня привет Лилии-сяоцзе.
Ли Ин увидел пипу в руках Лилии, назвавшейся матерью Ли Цзянью, и мгновенно всё понял.
— Пипа.
— …Неужели ты умеешь играть мелодии, которые Ли Цзянью часто слушал раньше?
— Разумеется, я играла ему с самого детства. Ради своего сына я исполню что угодно.
Ли Ин решительно кивнул. Знакомый с детства «тембр» — оружие куда более мощное, чем слова. Эти звуки способны проложить «путь» лучше, чем любые речи Цю Ина или Ян Сю.
Ли Ин вытер пот со лба. Времени не осталось, всё должно получиться.
— Тогда полагаюсь на тебя.
Лилия вошла в темницу.
Увидев беспробудно спящего Цзянью, она радостно прищурилась. Они и вправду не виделись очень давно.
— Как же ты вырос…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
