Хотя Лилия и говорила, что у неё не будет никаких требований, Цзянью всё казалось, что если бы они что-то потребовали, ему было бы легче. Счастье, полученное без всяких усилий, казалось зыбким, будто пытаешься удержать в руках облако. Не покидало чувство, что в один прекрасный день оно может внезапно исчезнуть, словно туман.
Поэтому он так цеплялся за те слова.
— Прощай, Цзянью. Присмотри за домом и Ли Шэнем, пока я не вернусь, хорошо?
Когда Лилия уезжала по делам семьи Хун, она всегда давала Цзянью это простое поручение.
Пока Лилия не вернётся, он может оставаться в этом доме, рядом с Ли Шэнем.
— Почему ты считаешь, что обязан что-то делать?
Чик-чирик — щебетала рисовая амадина.
Чёрные тучи наплывали, подобно разлитой туши, и начался дождь.
(Я знаю, мисс Лилия).
Я не из тех, кому стоит это говорить.
Потому что я —
…Откуда-то донеслись звуки пипы.
Белая амадина открыла клюв. Но раздалось не пение птицы и не голос Цю Ина.
— Прости, Цзянью…
Это был голос Лилии, которую он не видел уже очень давно.
*****************************************
— Я совершила много ошибок.
Лилия переложила голову Цзянью со своих колен и начала играть на пипе.
— Я знала, что мои чувства не доходят до твоего сердца, но всё равно продолжала увиливать, успокаивая себя тем, что поговорю с тобой, когда ты подрастёшь. А ещё я всё это время полагалась на тебя, свалив на твои плечи заботу о Ли Шэне. В этом тоже моя вина. Я худший человек…
Ресницы Цзянью слегка дрогнули.
— Цзянью, мы все тебя очень любим. Прости, если бы мы могли уладить всё получше…
Она прекрасно понимала, что он зависим от неё и Ли Шэня, но не знала, как поступить правильно. Что бы она ни предпринимала, всё заканчивалось провалом. И в итоге это привело к такому исходу.
Лилия посмотрела на ирис в ладони Цзянью.
Прости, Цзянью.
Теперь мы стали твоими оковами.
— …Цзянью, ты раньше часто спрашивал меня, есть ли у меня какое-нибудь желание, верно?..
Мне всегда было трудно ответить. Какими словами я могла бы всё объяснить?
Неизвестно, когда именно Цзянью стал таким немногословным.
Сколько бы ты ни спрашивал меня о желаниях, я всегда отвечала, что тебе ничего не нужно делать. Но тебе, должно быть, было трудно это понять. В конце концов ты перестал спрашивать и начал сам искать ответы, поступая так, как, по твоему мнению, мы того хотели.
— Ну ты и глупец… Вот пройдут ещё пятьдесят лет, когда мы с Ли Шэнем станем подслеповатыми стариками, тогда мы будем просить тебя о любой помощи. Но сейчас мы не хотим быть для тебя обузой.
Серебристый звон пипы медленно разносился по темнице.
— Цзянью… Разве у тебя уже не появился важный человек? Ну же, скорее просыпайся.
Ничего не нужно делать. Я хочу, чтобы ты жил свободно, следуя своей воле.
Просто быть рядом и наблюдать — в этом и заключается желание Лилии.
Даже если ты ничего не делаешь, даже если ты заперт в тюрьме, рядом всегда будет кто-то, кто придёт навестить… И ты ведь чувствуешь, что должен что-то сделать для этого человека, не так ли?
— Тебе стоит понять, чего на самом деле хочет Ли Шэнь. Если ты этого не заметишь, то всё, что он делал, окажется бессмысленным фарсом. В истории останется лишь фраза: «Когда-то жил один непонятный и загадочный лентяй, шаншу министерства чинов»… Впрочем, это правда.
Это последний шанс.
— Цзянью, Ли Шэнь всё это время ждёт, когда ты придёшь.
Всё в порядке. Что бы ты ни делал и даже если не сделаешь ничего, мы всё равно будем тебя любить.
Ведь есть вещи, которые под силу только тебе.
В этот момент на лестнице послышались шаги нескольких человек.
Лилия повернула голову и улыбнулась. Посмотри, твои важные люди пришли.
— Цзянью!
Увидев идущего впереди короля, Лилия невольно округлила глаза. Тот ребёнок уже так вырос.
— Цзянью, Ли Шэнь всё это время ждёт, когда ты придёшь.
Цзянью смотрел на белую амадину… Лилия действительно сказала это.
Господин Ли Шэнь ждёт меня?
…Застывшие мысли вновь задвигались с огромной скоростью.
Он начал понимать, что говорили Ян Сю и Лилия.
То, что он обязан сделать. То, что обязан сказать.
Чего Ли Шэнь хочет от него.
Ответ сам упал в его ладони, всё оказалось так просто.
Вслед за этим тело прошиб холодный пот.
(Дело плохо! Ну и дурак же я! Чего я здесь рассиживаюсь!)
Белая и вишнёвая амадины взмахнули крыльями и полетели в ту сторону, откуда доносились звуки пипы, словно указывая Цзянью путь.
Цзянью изо всех сил бросился следом за ними.
На лбу Сяо Лиина выступил пот. Капли пота одна за другой скатывались вниз.
Сила Пяо Люхуа была слишком велика. В обычных обстоятельствах он бы давно потерял сознание. Если амадины сейчас улетят назад, все усилия окажутся напрасными. Сяо Лиин сосредоточил всё своё внимание, направляя Цзянью. Пот заливал глаза.
Если Сяо Лиин не обеспечит «выход», Цзянью не сможет вернуться.
Вместе с серебристыми звуками пипы быстро прокладывалась «дорога». Пипа семьи Хун, как и Драконья флейта семьи Лань или эрху семьи Пяо, была инструментом, используемым в ритуалах поклонения богам. Прокладывать путь — значит направлять. Похоже, Лилия была выдающимся мастером игры на пипе, почти жрицей. Но даже при этом нагрузка на Сяо Лиина была огромной.
(Ух… ещё немного…)
И вдруг звуки пипы оборвались.
Цзянью открыл глаза.
Некоторое время его растерянный взгляд блуждал по небу, пока не наткнулся на нелепое лицо перед собой.
Взгляд скользнул по Янь Цину, по Цю Ину и даже по лицу короля, чуть задержался на Лилии с лёгкой улыбкой, а затем, в тот миг, когда он увидел Сюли, его взор наконец сфокусировался, будто он нашёл то, что искал.
— Сюли?..
Из-за того, что он долго не разговаривал, голос был хриплым, а слова давались с трудом.
Сюли была так тронута, что едва не расплакалась и не бросилась к нему, но вместо этого она крепко схватила Цзянью за ворот одежды.
— Да, Цзянью-дажэнь! Это реальность, настоящая реальность! Рассвет долгой ночи, который наступает сам собой, даже если ты этого не хочешь! Реальность, которая безжалостно принесёт завтрашний день! Перестаньте грезить наяву, скорее вставайте! Времени больше нет! Цзянью-дажэнь, вы же понимаете? До начала великого суда юйши осталось всего пять дней!!
Сюли обрушилась на Цзянью с такой яростной силой, что любой другой на его месте, вероятно, лишился бы чувств от испуга.
Лю Хуэя и Цю Ина пробрал озноб до самых костей. Сюли была чересчур сурова!
Лишь Лилия с улыбкой наблюдала за ними со стороны.
Затем Цзянью, спустя мгновение, наконец осознал реальность. Его глаза расширились до предела, белки налились кровью. Он подскочил с кровати, словно подброшенный пружиной.
— Осталось всего пять дней?!
— Да!!
— Ещё можно успеть! Мы должны это сделать, Сюли! Будем работать всю ночь напролёт! Ты мне поможешь! Нет, пожалуйста, помоги мне!
Он попытался встать, но его сильно качнуло. Цю Ин поспешно поддержал его.
Тело, лишённое еды в течение нескольких дней, было очень слабым. Цю Ин усадил его на край кровати.
Цзянью сильно нахмурился, отчаянно борясь с затуманенным сознанием и сильным головокружением.
Затем он перевёл взгляд на короля, который в тревоге раздумывал, где ему следует стоять.
Похоже, он доставил ему немало хлопот.
Сколько ни извиняйся — всё будет мало. Это невозможно искупить. Но об этом после.
— Прости… У меня ещё остались дела. Когда всё закончится, я поговорю с тобой, мне нужно многое сказать, — тихо проговорил Цзян Ю охрипшим голосом.
В груди Лю Хуэя внезапно словно что-то застряло, он не мог издать ни звука. Он невольно подумал о том, когда в последний раз видел лучезарную улыбку Цзян Ю — и правда, сколько же месяцев прошло? Он твердил себе, что и этого достаточно, но человек всегда слишком жаден.
— Сю Ли…
— Я знаю. Хоть времени и не осталось, я что-нибудь придумаю.
Сю Ли потянула Лю Хуэя за щёки, словно разминая лепёшку из клейкого риса.
— Я всё сделаю, вот увидишь. Я ведь чиновник короля… Ну же, улыбнись!
Сю Ли опустилась на колени перед Цзян Ю.
— Давайте закончим всё, что нужно сделать, прямо здесь, в этой темнице. Думаю, о том, что Цзян Ю-дажэнь пришёл в себя, лучше пока не распространяться.
Цзян Ю улыбнулся.
— Пожалуй, ты права. Полагаюсь на тебя… доверяю тебе… распоряжайся сама. Сейчас я ещё не могу пошевелиться.
— Поняла. Я приготовлю полезную для здоровья еду и сразу принесу.
Цзян Ю горько усмехнулся. В этой усмешке не было самобичевания, напротив, она казалась почти светлой.
— Видимо, я не слишком гожусь тебе в учителя.
Сю Ли широко раскрыла глаза. Затем она протянула руку и сжала его тонкую, костлявую ладонь.
— Это решать не Цзян Ю-дажэню, а мне. Мой учитель — только Цзян Ю-дажэнь. И никто другой. Пожалуйста, и впредь будьте моим единственным учителем. Вы нужны мне, Цзян Ю-дажэнь.
Цзян Ю закрыл глаза, внимая этим словам, приносящим ему утешение.
— Да… Ты тоже нужна мне.
Наблюдавший за этим со стороны Цю Ин невольно разинул рот.
«Что это за любовное признание, сошедшее прямо с картины…»
Пусть это тоже была любовь, но такая кристально чистая привязанность между учителем и ученицей заставляла его одновременно и смеяться, и плакать.
Сю Ли закатала рукава. Времени не осталось. Если не взяться за дело с боевым настроем, она точно ничего не успеет.
Сю Ли подбежала к Лилии и Ли Ину, которого та держала на руках.
Ли Ин был весь в поту и лежал без сознания.
— Всё в порядке, я присмотрю за этим ребёнком. У вас ведь ещё есть дела, верно? Обязательно помогите Цзян Ю.
При мысли о том, что ей предстояло сделать, сердце Сю Ли невольно сжалось от боли. Лилия положила ладонь на щёку Сю Ли.
— Не падай духом. Всё хорошо. Мы здесь именно ради этого.
Сю Ли немного помедлила и, набравшись решимости, спросила:
— Вы ведь… тётя… Лилия… верно?
— Ох, всё-таки ты догадалась. Да. Я видела тебя, когда ты была совсем маленькой.
— Когда всё это закончится… можно мне будет поговорить с вами?
— Да, разумеется.
— Кажется, министр Либу меня терпеть не может… Не знаю почему, но он наотрез отказывается со мной встречаться. Но я так рада, что вы, тётя, так добры ко мне.
Воздух на мгновение застыл. Улыбка на лице Лилии тоже замерла. Цзян Ю хотел что-то сказать, но промолчал.
И только Сю Ли вскинула кулак и бодро воскликнула: «Начинаем!» — после чего энергично зашагала вверх по лестнице.
«Ли Шэнь… ну и глупец же ты… до какой же степени можно быть таким бестолковым…»
Лилия одновременно и любила, и ненавидела Ли Шэня за его своенравие, и в её сердце беззвучно лились слёзы.
…Четыре дня спустя.
Министр Либу Хун Лишэнь освобождён от должности —
Эта новость захлестнула императорский двор ровно за день до начала Великого суда Юйшитая.
********** Конец пятой главы **************
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
