— Неужели ты готов даже шею мне сломать, лишь бы вытащить из гроба?.. Это и есть твоя любовь ко мне? Возможно. Нет, это определённо любовь. Я всё ждал, знаешь ли, ждал, когда какая-нибудь дева со свечой в руках откроет мой гроб и разбудит меня. Без любви и отваги такое не провернуть!
В каком-то смысле это действительно так, подумал Хуан И. Любовь, отвага и чтение сутр… нет, широта души просто необходима. (В японском языке слова «широта души» и «чтение сутр» созвучны). Совсем как благородному гунцзы, который ради любви босиком уходит из дома, — ему ведь тоже нужны любовь и отвага.
Лай Цзюньчэнь ухватился бледными пальцами за край гроба и выпрямился. Гроб отозвался зловещим скрежетом. Затем он протянул к носу Сю Ли белую розу, взявшуюся невесть откуда — нет, это была белая хризантема, — и улыбнулся.
— Прошу, непременно прими эту белую хризантему, которую я взрастил с такой заботой, моя милая птичка. Тётушки поговаривают, что эти цветы лучше всего подходят для кладбища. Не желаешь ли ты прилечь в гроб вместе со мной — столь выдающимся и прекрасным? Возможно, говорить такое тебе при первой же встрече слишком дерзко с моей стороны, так почему бы нам сначала не обсудить в гробу загробный мир? Я обязательно подарю тебе самый прелестный гроб.
Сю Ли не произнесла ни слова и не шелохнулась; лишь Цинъя, колотя по железным прутьям решётки, безудержно хохотал.
Хуан И похлопал Сю Ли по щекам, но она не реагировала, выглядя так, словно испустила дух.
— …Надо же… спать с открытыми глазами… Какая удивительная девушка… — произнёс Лай Цзюньчэнь, опершись руками о край гроба и подперев подбородок, глядя на впавшую в прострацию Сю Ли.
— Здесь тихо, темно и сыро — идеальное место для сна, вот она нечаянно и заснула.
Это объяснение было столь же в корне неверным, как и утверждение, что солнце встаёт на западе, подумал Хуан И.
— Впрочем, взгляд у неё затуманен, да и сама она не в себе, похоже, совсем выбилась из сил из-за бессонных ночей. Ха-ха, это наверняка потому, что ты велел ей «строго соблюдать время суда», верно?
Лицо Хуан И оставалось бесстрастным, точно у мертвеца, но Лай Цзюньчэнь не знал, что такое чувство меры.
— Твою любовь и впрямь трудно понять… Мне так хочется подарить тебе, такому застенчивому парню, парик чародея! И красиво, и нечисть отпугивает, а если не вредит коже головы, можно ещё и коричное масло использовать — чудесная вещь. К тому же, если случится какая заварушка, в нём ты будешь выглядеть настолько подозрительно, что праздные зеваки и на шаг не осмелятся подойти!
Зеваки не осмелятся подойти? Скорее уж Хуан И схватят как подозрительную личность.
— Мне не нужно.
— Ты всё так же скромен. Кстати говоря, Юйшитай, это исконное место резни, за последние полгода превратилось в довольно весёлое местечко, не так ли?
— …Ну… как сказать…
И правда, если уж «убийца чиновников» Лу Цинъя смеялся до икоты, это место и впрямь стало весёлым.
Лай Цзюньчэнь собрал волосы и принялся надевать лежавшее в гробу особое иссиня-чёрное чиновничье платье. К тому моменту, как он покинул гроб, перед ними предстал величественный шаншу Синбу. Каждое его движение было исполнено изящества.
Поправив одежду, Лай Цзюньчэнь улыбнулся.
— Твоя подчинённая просто прелесть! Подумать только, она приняла тебя за мертвеца и в слезах клялась отомстить за тебя — как забавно. А ведь ты, ты — злобный начальник, который безжалостно столкнёт подчинённого в пропасть, даже если тот вскарабкается на самый край скалы! И всё же, сколько бы ты её ни пинал, она по-прежнему считает тебя своим начальником. Хотя твоё правосудие и её идеалы противоположны, она всё же признаёт тебя… Та наивная девчонка, что раньше кричала о разрыве всех уз и готова была разрезать подол халата в знак прекращения дружбы, стала гибкой, точно ива. Это весьма недурно!
Лай Цзюньчэнь посмотрел сверху вниз на Сю Ли, лежавшую на руках у Хуан И.
— Хм-м… Кажется, она мне немного приглянулась. Хоть это и невозможно, да и раньше она меня ни капли не интересовала. Но сегодня мне и впрямь захотелось подарить ей прелестный гроб. Впрочем, птичка ещё слишком молода, для гроба рановато. Как думаешь, если я прямо сейчас забронирую для неё подходящее место на кладбище? Она наверняка удивится.
Разумеется, удивится… Вряд ли ей даже в страшном сне могло присниться, что всего-то в девятнадцать лет кто-то самовольно забронирует для неё могилу (да ещё и шаншу Синбу, которого она видит впервые). Этой девушке решительно не везёт с мужчинами. Уж не совершила ли она в прошлой жизни какое-нибудь тяжкое преступление?
Шаншу Синбу надел последнюю перчатку и негромко произнёс:
— …Эх, она и впрямь мне по душе. Пожалуй, она — одна из тех редких «чистых» душ. Кстати, Хуан И, суд всё же придётся отложить до завтра.
— Что за бред ты несёшь?!
— Мне и самому хочется взглянуть на противостояние птички и юши Лу-дажэня.
Хуан И впился взглядом в лицо Лай Цзюньчэня.
— Меня твоим взором не запугать. К тому же я хочу заново изучить материалы дела. Ах, как неприятно, я ведь тоже не хочу, чтобы меня презирали.
Глядя на расхохотавшегося Лай Цзюньчэня, Хуан И едва сдерживал желание применить силу.
— Ну что скажешь, Хуан И?
В этот момент со стороны лестницы донеслись тихие шаги. Это был подчинённый Цинъя. Сам Цинъя к тому времени уже перестал хохотать. Учитывая, что великий суд в Юйшитае был не за горами, этот человек проявил истинную преданность, явившись за Цинъя прямо в темницу Синбу.
Цинъя мельком просмотрел принесённый документ и передал его Хуан И. Ознакомившись с бумагами, тот перевёл взгляд на Сю Ли, которая всё ещё пребывала в забытьи и могла лишь вращать глазами, а затем на беззаботного Лай Цзюньчэня.
— …Я понял. Ничего не поделаешь, придётся отложить на несколько дней. Но только в этот раз.
На несколько дней? Разве не достаточно было отложить до завтра? Похоже, произошло нечто такое, что вынудило Хуан И пойти на этот шаг. Хотя Лай Цзюньчэнь прекрасно понимал, что у столь резкой перемены в настроении Хуан И должна быть веская причина, он не был настолько глуп, чтобы спрашивать об этом вслух.
— Да-да~ Большое спасибо~ Было бы славно ещё и выспаться как следует. Но раз уж я выбрался из гроба, придётся поработать, пусть даже сейчас самый разгар дня. Как скверно, как же скверно! Если я сегодня невзначай вынесу несколько несправедливых приговоров, это будет на вашей совести.
— Ты? Сомневаюсь, что такое возможно.
Больше они не обменялись ни словом приветствия. Лай Цзюньчэнь безразлично улыбнулся и потянул на себя дверь. Цинъя преклонил колено, отдавая честь вышестоящему чину, и Лай Цзюньчэнь, слегка вскинув подбородок, надменно принял это приветствие.
— Великий суд в Юйшитае переносится на неопределённый срок после завтрашнего дня. Покажи мне, на что ты способен, юши Лу.
— Как пожелаете.
Его кредо гласило: «Закон, который можно услышать, но невозможно понять — бесполезен». В мрачные годы девиза Дае именно он решительно сократил громоздкий свод противоречивых законов, упорядочил их и в итоге создал лаконичную и ясную систему письменного права. Постигнув юридические каноны всех времён и стран, он пользовался абсолютным доверием судейских чинов, заправляя делами Синбу и даже Далисы. Законом становилось лишь то, что признавал он; он воплощал собой правосудие эпохи.
— А потому мои весы всегда должны быть в равновесии. Абсолютный нейтралитет, беспристрастность и равенство — вот моё правосудие. Мне нравится эта работа, позволяющая открыто обнажать клинок против воли вана.
Однако Хуан И знал, что дело не только в этом.
— Нейтралитет — действительно моё кредо. Но решения принимать необходимо. Сохранять нейтралитет — не значит быть сторонним наблюдателем. Моя работа заключается в том, чтобы изучить все обстоятельства дела и вынести окончательный вердикт.
Он никогда не воздерживался при обсуждении и не уклонялся от дел. Своей целью он видел отправку всех нелепых приговоров и бестолковых чиновников прямиком в могилу. А основанием для такого вердикта служило «отсутствие ценности для существования».
Его весы и впрямь были точны. Однако в конечном счёте они неизбежно склонялись в одну из сторон. «Вердикт», который выносил в итоге абсолютно нейтральный Лай Цзюньчэнь, определял едва заметное направление хода событий. И был в этом один ключевой момент.
…А именно девушка на руках у Хуан И.
☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆☆
— Сяоцзе, сяоцзе? Пора вставать~
Почувствовав, как Янь Цин похлопывает её по щекам, Сю Ли растерянно открыла глаза. После того как ей удалось выспаться, в голове прояснилось. Но стоило этой мысли мелькнуть, как Сю Ли, мгновенно побледнев, подскочила на месте.
— Сон?!
— Как я могла уснуть?!
— Вы очнулись? Вы сказали, что пойдёте за шаншу Синбу, и выбежали вон. В итоге начальник Куй принёс вас обратно на руках. Это уже стало громкой новостью.
— Начальник Куй нёс меня на руках?!
— Именно. Вы просто поразительны, сяоцзе! Все наблюдали издалека, но никто не осмелился подойти. Когда дело касается Куй Хуанъи, это всегда привлекает внимание. Кстати, по пути невесть откуда взялся Лин Яншу, запричитал: «Как здорово, как здорово, я тоже хочу на ручки!», крутился вокруг Хуанъи и никак не отставал. Разумеется, это привлекло ещё больше взглядов. Но Хуанъи его полностью игнорировал.
— Что же вообще произошло?
— Что?!
Сюли мгновенно побледнела от неосознанной реакции. По спине пополз холод. Что-то случилось, о чём ей совсем не хотелось вспоминать. Словно она вот-вот заново переживёт самое ужасное событие в мире…
— Что… что же это было… Проклятая камера… цзянши… милый гроб… белые хризантемы старухи… превращение начальника Куй… мои баллы снова снизились…
Глядя на Сюли, которая впала в транс и что-то бормотала себе под нос, Янь Цин замолчал. Похоже, она где-то пережила сильное потрясение.
— Послушайте, сяоцзе… вы точно в порядке?
Цзянши выращивает белые хризантемы в гробу в тюремной камере? Ничего не понятно.
— Сейчас не время об этом говорить! Почему я вдруг оказалась здесь? А приговор?
— Начальник Куй сказал, что заседание перенесли на завтра. Конкретная дата уточняется.
— На завтра?! Такое долгое промедление?!
— О, должно быть, после того как приставили материалы дела, шаншу Синбу нужно было всё тщательно проверить.
Шаншу Синбу. Сюли резко обернулась к Янь Цину.
— Шан… шаншу Синбу?! Янь Цин, ты его видел?!
— Видел. Чего ты так удивляешься? Разве не вы, сяоцзе, его позвали?
— Погоди-погоди, Янь Цин, какой он, этот шаншу Синбу?
— Что значит «какой»?
— Ну, это! Был ли при нём гроб? И свечи, пятидюймовые гвозди и белые хризантемы?
После примерно трёхсекундного молчания Янь Цин посмотрел на Сюли с милосердной и нежной улыбкой. Впервые он смотрел на неё с таким сочувствием. Какое унижение!
— Послушайте, как бы то ни было, хорошо, что окончательное решение отложили, верно?
Если бы заседание состоялось сегодня, то при неблагоприятном исходе защиты Ли Цзянью вполне могли казнить.
— Не пытайся сменить тему! Быстро скажи мне, как выглядел тот человек?
Янь Цин постарался вспомнить, как выглядел шаншу Синбу, когда тот передавал материалы. Ничего особенного.
— Довольно способный человек. Внимательно изучал документы, задал мне много вопросов, и все — в самую суть. Он не упустил ни единой детали, улыбался, но чувствовалась властная сила, и ум у него острый. Чёрная чиновничья форма и белые перчатки ему очень идут, с первого взгляда видно — хладнокровный и деловой зрелый мужчина.
— …?! …!! …?
Чем больше Сюли слушала, тем больше ей казалось, что здесь что-то не так. Неужели всё, что она видела в темнице Синбу, было лишь наваждением?
(Нет, действительно. Если подумать, тот человек, которого видел Янь Цин, и есть нормальный. Ведь будучи великим чиновником Поднебесной, шаншу Синбу никак не мог спать в гробу вместе с гвоздями.)
Такой странный человек не мог быть шаншу Синбу. Хотя шаншу Хуан тоже носит маску, на самом деле он нормальный человек. Но тот тип в гробу точно был не в себе, ещё и спрашивал: «Не хочешь ли поспать в гробу вместе со мной?». Не может быть такого абсурдного шаншу Синбу, это наверняка был сон.
Сюли попыталась убедить себя в том, что на свете не может быть мужчины хуже, чем её дядя, шаншу Либу.
Должно быть, она потеряла сознание вскоре после того, как вошла, так что всё это было сном.
Сюли умылась холодной водой. Внезапно она почувствовала тонкий, изысканный аромат, исходящий от рукава. Она вспомнила, что это аромат Яньсян начальника Куй. Должно быть, он передался ей, когда тот нёс её. Принюхавшись внимательнее, она поняла, что это сложный и чудесный запах, который невозможно сравнить с обычными благовониями; его легко отличить от любых других. В этом было некое сходство с самим Куй Хуанъи. Несколько слоёв ароматов искусно переплетались, сбивая с толку, и было трудно уловить его истинную суть.
— Я заставлю семьи Хун и Лань постепенно уйти с политической арены.
Лань Цюин, Ли Цзянью и шаншу Либу. Как и говорил тогда Куй Хуанъи, он начал устранять семьи Хун и Лань.
Сюли поджала губы.
Внезапный запах благовоний начальника Куй помог Сюли успокоиться. Каким бы бесчеловечным, злым или холодным, словно цзянши, он ни был, пока рядом был её начальник Куй Хуанъи, Сюли чувствовала себя в безопасности. Казалось, какую бы глупую ошибку она ни совершила, всё будет в порядке. Возможно, она уже ясно осознала способности и таланты своего начальника.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
